Глава 2

Меня завели в допросную и жестко усадили на стул.

— Я ничего не сделала, — голос уже сорвался до слез, сложно было поверить, что со мной могут так поступить.

Амбалы, которые привели меня, и бровью не повели. Продолжили стоять возле двери, делая вид полного безразличия.

Поэтому я попыталась встать со стула и тут же почувствовала, как магические наручники потянули меня вниз. Вместе с тем они стали гореть, оповещая, что я себя плохо веду.

— Я не преступница! — попыталась донести я.

Входная дверь открылась, и показался судья, он кинул на меня холодный взгляд и вздохнул.

— Леди Джина, как я могу видеть, вам свойственны перепады женского настроения, — хоть слова были и мерзкие, но произнес он их вкрадчиво. — Знаете, когда женщина угасает, ей свойственно вот такое поведение.

Угасает? Это был удар по больному месту. Мне было сорок лет. И Торри без конца напоминал, что я совершенно не состоялась как женщина, даже не смогла родить ему ребенка.

— Почему меня заключили под стражу? — старалась спокойнее звучать я.

Судья снял парик и поставил передо мной на стол. А сам почесал раскрасневшуюся лысину.

— Вы публично оскорбили носителя титула…

— Но у меня тоже есть титул, и тем не менее…

— Вы женщина, ваша участь терпеть, — безапелляционно перебил судья и снова напомнил: — Ваш титул — это лишь достояние вашего супруга… Ветерана боевых действий.

— И мне это достояние не нужно. Я согласна развестись.

Судья вздохнул и снова протянул мне мерзкие бумажки.

— Ваша совесть должна превалировать над жадностью. Подпишите бумаги на дом на вашего супруга.

Я только стиснула зубы. Совесть?

— Это мой дом, — уперто заявила я.

— Зачем вам дом, леди Джина? — продолжил наседать судья. — Зачем вам вообще весь этот развод?

После последней фразы я даже рот открыла.

— Это обсуждённый вопрос…

— Ваш муж согласился прийти на суд лишь от обиды. Но между нами… Я поговорил с ним наедине, и учитывая ваше положение, то, что вы стары, бездетны, никому не нужны… Он согласен не разводиться с вами. Если вы закроете глаза на его маленькое увлечение.

— Его маленькое увлечение занимает слишком много места в нашем маленьком доме, — снова начала чувствовать раздражение я.

Эта сцена опять встала перед глазами. Вот мой муж, на нашей кровати. А прямо рядом, на моем месте, возлегает его увлечение. Наша служанка.

А вещи этого самого увлечения разбросаны по всей комнате.

— Джина… — на миг испугался муж. А его увлечение слегка подтянуло одеяло. — Джина, выйди сейчас же. Это неприлично! — взревел он.

Неприлично! Неприлично возвращаться домой с рынка чуть раньше… А вот валяться с любовницей на нашей кровати, оказывается, прилично! Как Торри потом сказал.

— У всех уважающих себя мужчин, когда жена доходит до определенного возраста, появляется любовница. Я ведь тебя ни в чем не лишаю… Ты должна быть благодарна, что я сам нашел, как справить свои потребности.

— Я просто не верю…

— Ну ты же взрослая тетка, должна все понимать… Не устраивай из этого представление. Ты знаешь, как проходят аристократические браки. Ты как женщина уже… уже не женщина. А она просто делает то, что ты не можешь. Но я тебя не брошу. Можешь не переживать…

— Я сама уйду, — уверенно сказала тогда я.

— Глупости какие, — фыркнул муж. — Ты уже не в том возрасте…

Это была не первая его измена. Просто остальные он скрывал. Слишком много плохого было в этом браке… Но вовсе не измена толкнула меня на этот шаг.

— Ваш муж готов пойти вам навстречу, — продолжил судья.

Я стиснула зубы. Какое же унижение.

— Я хочу развод, — прорычала я и тут же отодвинула бумаги. — Законный развод! Я училась в академии и знаю свои права…

— Но не доучились, — с издевкой сказал судья.

— Началась война… — напомнила я.

— А после… После также не доучились. Наверное, были заняты чем-то более важным.

Была. Я была нужна своей бабушке, а после сестре, Джоан Ридж. Я была рядом последние годы ее жизни.

Но оправдываться и говорить об этом не собиралась.

Судья вздохнул и снова покачал головой. После он взял бумаги и упаковал в папку.

— Вы нарушаете мои права…

— Если бы вы доучились, леди Джина, то знали бы, чем чревато публичное оскорбление ветерана боевых действий. Я вправе назначить для вас арест. Срок ареста выйдет, когда ваш супруг примет решение простить вас. А пока…

Судья взмахнул рукой, и два амбала двинулись в мою сторону. В этот момент моя решимость слегка подкосилась… Мне было страшно. Очень страшно.

Но так просто сдаваться я не собиралась.

— Я имею право написать магическое письмо, — сказала я. — Это право, данное каждому заключенному.

Судья показал знак рукой, и амбалы остановились в метре от меня.

— И кому же вы напишете, леди Джина? У вас никого нет…

— Это уже мое дело, кому я буду писать… Я знаю, что у меня это право есть.

Старалась звучать увереннее, хотя у самой тряслись коленки.

— Право, право, право, — покачал головой судья. Он натянул обратно парик. — Джордж, принеси леди Джине магическую бумагу. Пусть исполнит свое последнее право. А после сопроводите ее в темницу.

Я сглотнула.

— Вы кажетесь неглупой женщиной, — напоследок сказал судья. — И надеюсь, вам хватит ума написать последнее письмо супругу, дабы вымолить его прощение. Это лучший способ использовать ваше право.

Ну уж нет. Свое последнее право я использую совсем по-другому. Это мой единственный шанс… И напишу я тем, кого не видела много лет, но всегда считала своей семьей.