Глава 24

Адам Нельсон

Я не хотел посвящать Софи в дела Джины. Она была еще малышкой, да и самой Джине могло быть неприятно, она и так… постоянно краснела.

Ей это без сомнений шло. Но я начал переживать, что что-то делаю, говорю не так…

Я хотел заехать к своему послевоенному знакомому, который сейчас занимал место государственного правоведа. Но сообщить об этом Джине смог только в холле, когда Софи отбежала за шапкой. Ведь дочурка и на шаг не отходила от любимой тети…

— Спасибо, — только и успела сказать Джина, прежде чем Софи вернулась.

Всю дорогу Джина рассказывала Софи о птицах. Она все еще была такой же умной и знала очень многое, особенно когда дело касалось животных или растений.

И Софи это тоже было интересно. Я гордился тем, что моя дочь такая умная и любознательная.

Когда мы подъезжали к нужному мне зданию, я протянул чек Джине, и та застыла.

— Пока буду делать дела, вы с Софи зайдете в какую-нибудь лавку и что-нибудь купите.

— Ну что ты, Адам, мне… неудоб… — прошептала она, но чек тут же взяла Софи.

— Тетя Джина, пойдем, я покажу тебе бантики! — поволокла ее за собой моя малышка, и Джина вся расцвела. Она оживала рядом с моей дочерью.

И это неудивительно, ведь в ней было столько радости, столько энергии и нежности… Что даже моя старшенькая Николь не могла устоять перед этой малышкой.

Я же пошел разбираться с официальными делами. И благо нужный мне человек оказался на месте. Старый приятель еще со времён обучения в магической академии. Мы вместе окончили академию, вместе ушли на фронт. Правда, Джой дослужил, а меня комиссовали. Но мы оставались добрыми друзьями и обменивались письмами. А после того как он вернулся и занял пост, бывало, я обращался к нему для составления каких-то бумаг, пока не смог позволить себе поверенного в лице другого товарища Джорджа.

После теплого приветствия я посвятил Джоя в суть дела.

— Никаких прав на жилье леди Истер лорд Истер не имеет, — сказал он, выслушав весь мой рассказ. — Это лишь блеф, Адам. Думаю, он пытается вынудить жену отписать ему своё имущество.

— А что касательно обвинений в оскорблениях? За которые леди заключили.

— Публичными являются только те оскорбления, что преданы огласке. В случае леди Джины оскорбления прозвучали лишь в суде. Судебное дело является тайным для общественности, если истец и ответчик сами не придают его огласке. А значит, данное оскорбление не является публичным. И дальнейшее задержание леди Джины является противозаконным.

Я выдохнул. Одна новость лучше другой.

— Значит, все, что произошло в суде, было противозаконным? Можно как-то наказать за этот произвол?

Джой пожал плечами.

— Это нельзя признать противозаконным, так как, скорее всего, у леди Джины не было адвоката, и она не могла сама себя защитить и обосновать свои права. А суд оправдает свое поведение тем, что заключил ее для дальнейших разбирательств.

Я нахмурился, и Джой вздохнул.

— Да, это противозаконно, но суд всегда найдет себе оправдание. Поэтому лучше всегда иметь знакомого адвоката, который выпишет предписание и поставит подпись государственного адвоката, чтобы отстоять права леди. Первой леди, о которой заговорил мой приятель.

— Спасибо, Джой, — я был благодарен бывшему сослуживцу за такие новости.

Он улыбнулся и быстро стал что-то писать.

— Так… леди Джина? Сестра твоей покойной жены…

— Да.

— Та самая, что была рядом с тобой все те годы…

— Она.

— Значит… значит, ты, наконец, решил выйти из статуса вдовца? — Джой протянул мне бумаги, а я растерялся…

— Просто помогаю… по… по дружбе…

— Адам Нельсон, — улыбнулся старый друг. — Да ты краснеешь. Светлые духи, неужели это правда случилось, и ты нашел леди себе по душе?

Друг резко подался вперед и даже шлепнул меня по плечу, словно дурачась, как в старые добрые…

— Это… это все по дружбе…

Он фыркнул.

— Адам, твой первый брак был несчастным, — неожиданно заговорил он. — Я был рядом с тобой, когда вы заключали брак, когда приобретали недвижимость, когда ты уходил на войну и прописывал, что Джоан станет владелицей всего после твоей возможной смерти… Я был рядом, друг. Во все моменты. И когда появилась Джина. Пускай я был моментами, самыми радостными или тяжелыми, но я был. Наблюдал со стороны и видел… Видел, что ты несчастлив. Что твоя покойная жена, она… она наверняка была прекрасной, но… Надеюсь, ты не примешь это за неуважение, Адам… Но она была больна, душевно. И ты был прекрасным супругом, ты заботился о ней и дочерях. Но не пора ли пожить для себя? С женщиной, рядом с которой ты начал улыбаться?

Я сглотнул и потер виски.

— Ладно, друг, ты прости, что лезу, просто… просто желаю тебе добра. И хочу видеть тебя снова счастливым.

— Спасибо, — ответил я.

Больше говорить не хотелось, хотя мысли так и роились в голове.

— А я вот уезжаю скоро, — сказал Джой. — Женюсь.

— Ты? — удивился я такому событию. Да его же под венец было не затащить…

— А вот и да, Адам, представь себе. Я встретил женщину своей мечты и уезжаю на ее родину.

— Неужели нашлась та, что покорила твое сердце? Смогла обуздать твой огонь? — хмыкнул я, вспоминая, как он когда-то сообщил, что сам как пожар, который невозможно потушить. И никогда поэтому не женится.

— Представь себе, Адам. Рядом с ней я постоянно хочу улыбаться. Хочу заботиться о ней… Рядом с ней мне тепло и… интересно! Это потрясающее чувство, друг. И я желаю тебе того же.

— Спасибо, — только и смог сказать я, а у самого в голове была Джина… И то чувство, когда она рядом. Стоило только вспомнить, и уже становилось тепло. — Тебя будет не хватать, — честно признался я.

— Ну, надеюсь… что ты найдешь кого-то более, скажем так, привлекательного, чем я. Надеюсь, я тебе хоть немного в этом помог.

Он протянул бумаги, и я тут же приступил к знакомству с ними.

— Здесь представлены все аргументы в защиту леди Джины, — сказал он. — Если понадобится мое личное присутствие, я еще пару дней в городе.

Бумаги были составлены отлично. И печать. Теперь суд просто не имел никакого права удерживать Джину.

Вдохновленный этим, я попрощался с другом, обещая еще заглянуть, а сам пошел к женским лавкам, надеясь там найти дорогих сердцу женщин…

Теперь дело осталось за малым. Нужно закинуть бумаги в суд, а после погулять с Джиной и Софи.

Софи уже давно просила отвезти ее погулять вдоль берега. Но с моими ногами… Я разве что могу сидеть на лавочке рядом.

А Джина очень хотела провести с Софи время, и все сложилось как нельзя лучше. Все вообще складывалось очень хорошо.

Но стало и вовсе замечательно, когда я увидел Джину и Софи, выходящих из лавки… Признаться, я боялся, что придется слишком много ходить, чтобы их найти.

Но они, можно сказать, нашли меня сами. Увидев меня, Софи просияла и понеслась на всех парах, да так, что я боялся, что она упадет…

— Софи, аккуратнее, — я редко ворчал, но бывало, как и полагается отцу.

— Смотри, папа, смотри, какой бант мы купили! Мне и Джине! Посмотри, как мы похожи, — с восторгом сказала Софи, и я увидел потрясающий яркий розовый бант в руках Софи. Который она прислоняла к прическе.

— Тебе нравится, папа?

— Ты как принцесса, — радостно сказал я. — Вы обе как принцессы, — добавил я и кинул взгляд на Джину, и снова она покраснела… Но мне так хотелось говорить ей, какая она потрясающая.

Я любил напоминать об этом дочерям. Нравилось смотреть, как они светятся. Каждая женщина должна знать, что она прекрасна, ну а Джина… Она в этом нуждалась особенно… После Торри.

— А продавщица приняла нас за маму и дочку, — сказала Софи, когда забиралась в карету.

— Маму… — повторила девочка с какой-то особенной улыбкой.

Ну конечно же, Софи сильно не хватало мамы. Несмотря на то, что Николь взяла на себя все обязанности Джоан, мама — это ведь не сестра.

Этот взгляд Софи, которым она впивалась в Джину. Это ее восхищение в глазах. Нет, Софи знала, что ее мама Джоан. Но она совсем ее не помнила.

Мы праздновали все ее дни рождения, пересматривали магические снимки и, конечно же, говорили о ней. Но то, как она смотрела на Джину… Совсем по-другому. Ведь именно Джина растила Софи, когда та совсем была крохой.

И Софи скучала по ней. Сейчас я понимал это даже больше, чем обычно. Софи с такой любовью рисовала ей картинки каждую неделю, так эмоционально надиктовывала мне письма, боясь потерять хоть какую-то мелочь из своей жизни. Она очень по ней скучала.

Потому что видела в ней… маму.

Карета двинулась с места под громкий смех Софи и Джины. Софи попросила распустить ее прическу и заплести колосок, как… как у самой Джины.

И, конечно же, та не отказала. Ловкие руки справлялись с волосами моей малышки даже в дороге.

— У тебя такие красивые волосы, — говорила Джина.

— Они как у тебя.

— Лучше, Софи.

— Нет, они одинаковые, — настаивала дочурка. — Расскажи мне, Джина, какие твои любимые цвета?

— Я люблю розовый.

— И я!

Джина снова улыбнулась.

— А какие тебе нравятся животные?

Софи скакала с темы на тему, как бывало, когда ребенок чем-то сильно увлечен.

А я все сидел и думал… Какими же Джина сделала нас всех счастливыми. Как будто без нее мы и не жили. Рядом с ней было действительно очень тепло, и… не только мне.

Джина была особенной женщиной, она была нежной, уютной, была такой живой… И все это она отдавала с лихвой. Всегда… Ведь в этом и была вся Джина. Человек, без которого в сердце тут же появлялась дыра.