Глава 34

Джина сейчас

Я старалась делать вид, что все хорошо. Не скажу, что мне удавалось это плохо. За годы тренировок, благодаря Торри, я освоила это мастерство великолепно.

Но внутри меня раздирали воспоминания и боль.

Софи была любознательная, она спрашивала, как украшать выпечку, пыталась сама сделать свое печенье, и не просто слепить, она хотела понять, что в каких пропорциях смешивать. Чтобы приготовить его полностью самостоятельно.

А я отвечала, как магическая книга, особо не раздумывая. Просто говорила то, что знаю, а сама была так далеко отсюда…

Николь…Она так похожа на Джоан, от того осуждение от нее было больнее.

И ту ночь, когда я потеряла их обеих я помнила так, словно она была только вчера.

Это была одна из тяжелых ночей. Софи капризничала и не спала из-за режущихся зубов. А Джоан…Она в тот вечер была особенно буйной.

Зашла в комнату к ребенку, которого мы с Адамом только уложили спать и начала кричать, просто так…

Тогда это было обычное ее поведение. Ее состояние ухудшалось с каждым днем, и мы в целом к этому привыкли, как бы страшно это не звучало.

Но в этот раз все было хуже, так как она пришла в комнату Софи и никак не желала из нее уходить. Софи раскричалась. Адам начал уговаривать Джоан успокоиться, но от этого она взбесилась сильнее и стала бросать предметы. Даже попала статуэткой мне по плечу. Благо хоть не по Софи.

Всегда сдержанный Адам повысил на нее голос. Закричал так, как я до этого и не слышала. На Джоан это не произвело никакого впечатления. Зато Софи стала кричать сильнее, уже захлебываясь слезами.

Я уже не могла укачать ее в кроватке и взяла на руки. А Адам жестко взял Джоан, практически за шкирку и вытащил ее из комнаты под крик самой Джоан и плач малышки Софи.

Я качала девочку на руках. Разговаривала с ней, пела ей песенки, а сама еле сдерживала слезы…То, во что превратилась Джоан все меньше напоминало настоящую Джоан.

До того, как родить Софи она еще была пусть в спутанном, но в сознании. А после родов…

Это был какой-то призрак. Без памяти, без смысла, без разговоров. Она то несла какой-то бред, то отказывалась есть, то просто кричала…

И маленькая ее дочурка так в ней нуждалась. Так хотела маму…а мамы уже почти и не осталось. Но больше сердце ныло за Николь.

Софи ничего не осознавала, а Николь…Она так старалась заслужить материнскую любовь.

— Вы очень неумелая служанка, — бывало критиковала ее Джоан, когда та приносила ей чай.

— Я стараюсь быть леди…

— Леди? Вы? У вас осанка кривая, и вы топаете как слон. Какая из вас леди?

— Твоя маленькая леди, — с тоской и болью произносила девочка, выпрямляя спину. От этих повторяющихся сцен у меня сердце разрывалось на части. — Ради всего святого, только не хнычьте. Я прикажу…прикажу вас уволить, вы совершенно не можете сдерживать свои чувства. Леди бы себе такого не позволила.

Жестко говорила Джоан, когда у Никки на глазах появлялись слезы.

Иногда мне казалось, что Николь пришлось тяжелее, чем всем нам. Хотя у каждого была своя трагедия.

Софи заснула. Не знаю сколько я ее качала, она сладко засопела. Когда я уложила малышку в кроватку почувствовала новый прилив сил.

Дети, это истинное чудо. Один взгляд на спящего малыша и вот ты уже наполнен силой! Хотя еще минуту назад был полностью пуст…

За окном светлело, и я подумала, что было бы неплохо поспать. Может завтра придет няня и немного поможет.

К сожалению, в войну сложно было смотреть наперед… Мы сменили уже несколько девушек на должность няни. Некоторые из них уехали на фронт к мужьям, другие потеряли любимых мужчин и вернулись к родителям…третьи просто работали из-за жажды денег и не умели обращаться с детьми.

Но последняя девушка вроде была не плоха. И может я все же посплю…Или меня сменит Адам, как обычно. А может мисис Пафф…Она была поварихой. Но иногда помогала и с Софи. Могла посидеть, пока мы обе спали и дать бутылочку, чтобы я не просыпалась.

Был еще Ульрих. Дворецкий. Он тоже мог посидеть с девочкой. Несмотря на то, что он был мужчиной, он хорошо ладил с обеими дочерями Адама. Иногда даже казалось, что миссис Пафф и Ульрих им как родные бабушка и дедушка.

Вышла за стаканом воды и увидела, что в гостиной горит свет. Это заставило меня войти, и я увидела, что на полу, среди пустых бутылок сидит…Адам.

— Адам? — обратилась я к мужчине.

Он оторвал голову от изучения бутылки, посмотрел на меня и закрыл глаза.

— Я сдаюсь, Джина, прости, — сказал он.

Я так и застыла.

— Так, Адам, ты должен поспать, а после…

— Я не хочу, — перебил меня он. — Я не хочу просыпаться. Я не справляюсь. Джоан…Я не выдерживаю. А еще Софи. Она постоянно кричит.

Эти слова Адам выплюнул с болью, а после огромный сильный мужчина спрятал лицо в ладонях.

— Нога болит, Джина, нет ни секунды, чтобы она переставала болеть. Эта вся боль…Внутри меня только война. Даже дома. Я не чувствую ничего…доброго…хорошего…только усталость и боль.

Адам закрыл лицо руками. И я вздохнула. А после вошла в зал и села рядом.

— Посмотри на меня, — обратилась я к нему.

— Нет, Джина, это…это позор. Мужчина, рыдающий как маленький ребенок.

— Нет, Адам. Плакать, это не стыдно. Плакать это правильно. Нельзя искать утешение в бутылке. Нужно искать утешение в слезах и разговорах. Ничто так не поможет как они. И ты сильный. Настоящий мужчина. Ты столько ночей нянчил Софи, я даже…даже не знала, что у тебя болит нога. Ты очень сильный. После войны, ты тянешь на себе двух дочерей, и свою жену…Джоан ни в чем не нуждается. Ты лечишь ее, заботишься. Ты замечательный муж, самый лучший отец и настоящий мужчина.

Адам оторвал лицо от ладоней и посмотрел на меня. Я улыбнулась хотя от вида его опухших глаз держать себя в руках и самой не разрыдаться было довольно сложно.

— Джина, если бы не ты, я бы просто потонул во всем этом. Ты такая сильная…

— Вы моя семья, вы даете мне силы… — сказала я. И мне тоже бывает тяжело, я так же пустила слезу, но с улыбкой стерла ее с лица. — А потом уложу Софи спать и на душе так тепло. Или посмотрю, что Николь нарисовала. А бывает у Джоан хорошие дни и ее смех, он меня наполняет…Но больше всех меня поддерживаешь ты, Адам, и наши беседы. То как ты шутишь, когда укладываем Софи и то какие советуешь мне книги.

— Спасибо, — искренне сказал он, а после подался вперед и прижался ко мне, я так же крепко его обняла.

— Все будет хорошо Адам, все наладится, — искренне говорила я. — Но тебе обязательно нужно показаться целителю.

— Показывался

— И что он сказал?

Но Адам не ответил.

— Джина, поможешь мне дойти до комнаты, я перебрал…Не хочу, чтобы Николь меня таким увидела. И эти бутылки…

— Конечно, помогу, а после все уберу.

— Джина, спасибо, — повторил Адам, он попытался встать, и я тут же ему помогла. Довести его до кровати было еще той задачей.

Но путь мы преодолели. Помогла ему улечься и даже накрыла одеялом.

— Джина, — сказал он, прежде, чем я успела выйти. — Ты моя сила.

— И ты моя, — искренне сказала я, а после вышла из комнаты.

Нужно было еще убраться и хоть немного поспать. Софи ведь могла проснуться в любой момент…

— Джина, — резкий голос меня отвлек, я повернулась и увидела Николь.

— Ники…

— Мамы больше нет, — сказала она трясущимся голосом. Я застыла, не веря своим ушам. Но…Но Джоан ведь только вечером легла спать. Еще пару часов назад, она…

— Нужно вызвать целителя…Она…Я уверена…

— Рада? — вопрос Николь вырвал меня из оцепенения.

— Что? — не поняла я.

— Ты опоила моего отца и залезла к нему в кровать! Рада, что больше нет конкуренток? Ты ведь заняла…Заняла ее место!

Я стояла не в силах поверить в услышанное.

— Николь, ты…перенервничала…

— Ты думаешь я не видела ничего? Это Софи маленькая. А я взрослая. Я все видела. И твои взгляды! Я все поняла еще давно…

— Николь… — подалась вперед, желая прижать к себе девочку, но она вырвалась, оттолкнула меня да с такой силой, что я чуть не упала

— Ты…ты мне отвратительна. Я ненавижу тебя…Никогда! Слышишь! Никогда не смей меня касаться! Это последний раз, когда мы говорим, больше, я обещаю, я не скажу тебе ни слова!

Джоан не стало…Николь же…Она сдержала свое слово. Она больше ни разу не заговорила со мной с того самого дня.

И я винила себя за это. Нет, с Адамом у меня ничего не было! Но ведь я действительно была в него влюблена…Пошло? Мерзко? Я любила мужа собственной сестры!

Ничего бы себе не позволила, но ведь чувства внутри были. И я действительно могла смотреть на Адама чуточку больше…

Николь увидела это. И возненавидела меня… В ее осуждении, я видела осуждение самой Джоан.

Я пыталась поговорить с ней, но она только молча уходила стоило приблизиться.

Адаму было ни до чего. Он тяжело переносил смерть жены, еще и его болезнь, и девочки. Я хотела бы сказать правду, но не могла. Мне было стыдно.

А теперь, теперь я все рассказала. Решилась на это…Но внутри отныне поселился страх. Что если Адам не разрешит мне видеться с Софи.

— Джина, смотри, это я для тебя приготовила, — сказала Софи, когда я вытащила поднос с печеньем.

Я даже не заметила, что для меня Софи сделала большой, розовый бант.

Это вызвало улыбку.

— Нравится?

— Очень…

— А ты попробуй, я туда положила не имбирь, а…другое, — сказала Софи.

Я взяла печенье и откусила кусочек.

— Изюм? — удивилась я. — Не заметила, что он был.

— Я спрятала, чтобы тебе сделать печенье сюрприз. Ты ведь любишь изюм? Правда ведь? Я помню!

Я застыла сердце пропустило удар. Моя милая Софи, помнила…Но как, она ведь была совсем малышкой.

— Это самое лучшее печенье, что я пробовала.

Девочка засияла.

— Я очень хочу готовить для тебя печенье, Джина, чтобы ты гордилась мной…

— Я итак горжусь тобой, малышка, я так тобой горжусь и так люблю тебя, — сказала я, и Софи кинулась в объятия. Ее не смущали ни мой фартук, ни мука на волосах.

— Я люблю тебя сильнее.

— Неправда, — с шуткой в голосе сказала я. Но Софи отстранилась и серьезно посмотрела мне в глаза.

— Нет. Правда. Я бы от тебя не уехала.

Эти слова, как нож, пронзили самое сердце, я застыла и вернулась в реальность, только когда раздался стук и топот копыт. Ржание лошадей, словно они топтались прямо под окнами.

— Кто-то приехал? — спросила Софи. — Может папа?

Адам, так быстро? Софи кинулась в коридор, а я выглянула в окно. Это была темная повозка и совсем не Адама…Жандармерия… Меня тут же посетило плохое предчувствие.

Поспешила следом за Софи.

И мое плохое предчувствие подтвердил взгляд миссис Пафф.

Она посмотрела на меня с чуть приоткрытом ртом, а в глазах четко читалось замешательство.

— Что случилось? — спросила я, Софи тут же оказалась рядом и вцепилась в мою юбку.

Но на вопрос миссис Пафф ответить не успела, вместо нее это сделали жандармы. Они вошли в дом, как к себе домой и тут же посмотрели на меня.

— Леди Джина Истер, по решению суда вам был назначен примирительный срок, во имя сохранения вашего брака с лордом Торриусом Истером. Дабы исполнить решение суда, вы обязаны вернуться к законному мужу домой, — строго сказал мне жандарм и мое сердце тут же рухнуло вниз.