Глава 10

Джина

Он… он все такой же! Высокий, статный. Только вот хромать стал намного больше, и в глазах… в его глазах какая-то печаль. Впрочем, эта печаль там уже очень давно.

А внутри меня маленький комочек счастья. Я так рада была его видеть! Даже не верилось, что спустя столько лет… он не забыл. Хотя… конечно же, он отвечал на письма, тайные письма, которые я писала в секрете от Торри.

Но все же обмениваться новостями и вытаскивать меня из темницы — совсем разные вещи.

Но он приехал, а значит, Торри точно был не прав. У меня все еще была семья, пусть даже это и семья моей сестры.

— Джина, ты должна все рассказать мне, — серьезно сказал Адам, когда мы оказалась в карете. В нос ударил его парфюм с древесными нотками. Для меня он всегда ассоциировался с зимними праздниками и треском поленьев в камине.

— Это очень неприятный и неприличный рассказ, — сказала я, потупив взгляд. И почувствовала, как моего плеча касается мужская ладонь.

— Джина, я тебя очень прошу… как бы ни было тяжело. Я должен знать все, чтобы помочь. Обещаю, что чтобы не услышал, я не стану тебя осуждать.

Я не стала поднимать взгляд, на это не хватило решимости. Просто вдохнула полной грудью, чтобы начать этот ужасный рассказ.

Ведь рассказывать предстояло с самого начала… Того самого дня, как Торри забрал меня из дома покойной сестры.

Тогда Торри устроил пьянку… Пьянку в доме вдовца! Помню, как он кричал, чуть не разбудив девочек. Помню взгляд Адама. Его недвусмысленные намеки.

Я еле дотащила Торри до кровати, все боялась, что Адам не сдержится и что-то с ним сделает. И когда Торри оказался в кровати, сразу же начал ко мне приставать…

— Не надо, ты пьян…

— А Адаму ты не говорила, что не надо! Или раздвигала тут свои ноги каждый день⁈ — шипел он.

— Торри, пожалуйста… — взмолилась, чувствуя, как с меня стаскивают платье.

— Ты жена. А я солдат, что не видел женского тепла, поэтому… отдавай мне долг! Иначе… Иначе я за себя не ручаюсь.

И я отдала. В ту ночь. Лежала, рассматривая полоток, чувствуя боль, унижение, чувствуя обиду… А потом он заснул, и я лежала еще всю ночь, слушая, как он храпит.

Больше всего я все еще боялась скандала. Боялась выяснения отношений при девочках.

Эта ночь была началом конца.

Утром, когда Торри проснулся, мучаясь похмельем, он сразу же мне заявил:

— Уезжаем. Видеть эту рожу Нельсона не могу…

— Прекрати, Торри, он ничего не сделал…

— Он не служил! Мерзкий урод наверняка воспользовался своим титулом, чтобы откосить.

— Он служил, — заступилась я. — Он получил сильное боевое увечье.

— Заткнись, Джина.

Я замерла. До фронта Торри не позволял себе так со мной общаться.

— Собирай свои вещи, и уезжаем. Я так сказал, я твой муж. Твоя доля подчиняться и слушаться меня.

— Торри…

— Ты тут достаточно нагостилась… — последнее он выплюнул. Я все еще помнила его вчерашние намеки и слова. Мне было неприятно и стыдно за них… У нас с Адамом ничего, конечно же, не было! Что у меня могло быть со вдовцом моей сестры…

Но… Наверное, я чувствовала стыд…

Об этом я, конечно же, никогда бы не рассказала. Из-за своих чувств к Адаму. Чувств, которые я скрывала. О которых не могла и думать, даже мельком… И о последнем разговоре с Николь я бы тоже ни за что не рассказала.

Но ведь чувства были. А что, если Торри заметил? Я… виновата. Наверное, виновата!

Эти чувства и так давили на меня. Их заметила и Николь. Она ненавидела меня…

А теперь, когда Торри вернулся с фронта и я… я так отвыкла от него. А Адам был для меня роднее, намного роднее…

Ведь вместе с Адамом мы пережили столько всего. Мы вместе растили малышку Софию. Вместе заботились о Николь, которая так отдалилась после смерти матери. Мы столько прошли вместе, его болезнь, смерть Джоан… а еще эта старая история…

Да, наверное, я все же виновата! Где-то в мыслях… Я все же… Последние годы, после смерти Джоан… Нет, об этом даже нельзя и думать.

Да. Я точно виновата.

Сумку я собрала быстро. А вот прощание, оно было долгим. Я навсегда запомнила глаза Софи. Она цеплялась за мою юбку, умоляя не уезжать.

А еще запомнила взгляд Николь. Холодный, пустой, обвиняющий.

Адам стоял возле девочек, когда карета тронулась. И я смотрела на них, последний раз на несколько лет. Понимая, что теряю самое дорогое.

— Не хнычь, Джина, — строго сказал Торри. — Теперь я лорд. Ты леди и вести себя должна соответствующе.

— Торри, это всего лишь титул…

— Всего лишь⁈ — взревел он — Я этот титул потом и кровью получал. Нет, Джина! Это титул теперь наша новая жизнь. Сейчас заедем в магазин платьев, купим тебе обнову…

— Я не хочу, — призналась я. — Не… не сейчас…

— Это неважно. На тебе это шмотье яркое, желтое! Мерзость. Это одежда не для леди, Джина. А ты теперь леди, купим тебе что-то темнее, чтобы скрыть твои складки. Ты растолстела. Нужен корсет, — заявил он.

А я закрыла глаза, тогда его скобления так по мне не били, ведь я переживала о разлуке с самыми дорогими мне людьми.

Наша новая жизнь…

О ней-то я и должна была рассказать Адаму.

Жизнь, полная запретов и недовольства.

Я понимала, что мне очень повезло. Мой муж вернулся с фронта! Но радости… я не чувствовал и винила себя в этом каждый день.

Может, дело было в изменах Торри на фронте. До меня доходили слухи. Но это ведь только слухи, чтобы обвинять своего мужа. А вот мои чувства, а если быть точнее, их отсутствие, это все настоящее. И это моя вина.

Я старалась угодить Торри. Сменила гардероб, покрасила волосы, стала носить шляпку, пытаясь свести веснушки. Это все были его условия, чтобы я стала более аристократичной.

Торри запрещал мне подолгу гулять, готовить… А я это так любила! Запрещал громко смеяться, запрещал выращивать растения. Даже наплевав на мой дар.

И я… Я принимала эти запреты. Я старалась.

Я все делала, как он говорил.

Моя жизнь уже закончилась в тот момент, когда мы уехали. И остались только письма. Тайные письма и чувство стыда.

Я вспомнила глаза Софи, они мне снились… Как и Николь и Адам… Адам тоже мне снился. Наши чаепития, обычные разговоры.

С Торри этого не было. Он не любил говорить. А если и говорил, то только по делу.

Помимо того, что Торри выдвигал мне достаточно много требований, он пристрастился к бутылке.

В такие моменты он был особенно любвеобилен и… жесток.

— Ты как бревно, Джина, стони! Стони и кричи мое имя! — требовал он, когда я просто мечтала пережить все это.

Когда все заканчивалось, он любил говорить:

— Тебе повезло, Джина. Ты ж как лягушка, а я вот… живу с тобой. Даже несмотря на титул. Но ты совсем не леди. Мне тяжело… Но терплю. Поэтому старайся, Джина. Старайся, чтобы я был доволен!

Помимо одиночного пьянства он начал устраивать званые вечера, нескончаемые гулянки и игорные дни.

Торри сильно изменился, упиваясь своей властью. Он постоянно принуждал меня к супружескому долгу, будучи пьяным. И я старалась, старалась изо всех сил играть хоть какое-то удовольствие.

Я старалась… старалась быть хорошей женой. Я все делала, как он говорил. Устраивала для него вечера, притворялась, красила волосы… Терпела упреки.

Это был такой ужасный брак… Но я… Я не могла уйти. Просто не могла. С каждым днем привыкала все больше к своей новой роли.

Да и разве могу я уйти? Он ведь тоже… старается. Я и правда располнела и постарела… Но он старается. И я стараюсь, и может… может, еще все наладится?

Несколько лет, что я не жила. Жила лишь моментами. Когда приходили письма от Софи и Адама. Письма, которые мне приходилось прятать.

Жила, когда уходила на рынок и втайне покупала небольшой подарок для девочек… Представляя, как они обрадуются…

Хотя Николь… Николь мне не отвечала.

Но я верила, что однажды ответит. Пока не произошло ужасное.

Торри нашел мои письма…

— Поэтому ты такая холодная, Джина! — ревел он. — Потому что мечтаешь о своем Адаме. Падшая тетка. Жирная жаба! Да кому ты нужна!

— Это всего лишь письма, прочитай… Они о девочках…

Я протянула руку, но вместо того чтобы принять письмо, он отвесил мне пощечину. Громкую, сильную, от нее я упала на пол, и все вокруг закружилось. А после он кинул письма Софи в камин… Я видела лишь то, как рисунки Софи сгорают в огне. То, что грело меня эти годы.

Это принесло намного больше боли. Мне казалось, я умирала.

Набралась сил, встала на ноги и с вызовом посмотрела на супруга.

— Приведи себя в порядок, — жестко сказал он.

— Я ухожу, — сказала тогда под треск огня.

Торри окинул меня взглядом и рассмеялся. Не поверил… Годы издевательств, оскорблений и даже измены с нашей служанкой. Но, как оказалось, у всего есть предел.

И, как оказалось, я готова была терпеть многое. Но Торри зацепил святое, зацепил мой смысл жить. И я подала на развод.