Глава 65

Артем

Внутри все на секунду сжимается, но почти сразу отпускает.

– Ольга… – произносит Виктор.

Имя режет слух. Но в эту же секунду у меня почти весь воздух выходит из груди. Не Мия.

Я закрываю глаза и позволяю себе еще один, но уже короткий, выдох облегчения. Значит, она не здесь. Значит, она не сломалась. Не приехала к нему. Не пошла на это ради сына и из-за угроз.

От сердца отлегает. Но вместе с радостью приходит другое чувство. И оно тяжелое. Грязное.

Я прислоняюсь к стене и понимаю, что радоваться в такой ситуации – неправильно.

Виктор с другой женщиной. Он привел ее сюда, в этот дом, где еще совсем недавно жила Мия. Где все еще хранятся ее вещи. Где есть ее следы. Возможно, он приглашает одну за другой. Без стыда.

Здесь уже не может быть никакой любви. Ни к Мие, ни вообще.

Это метания. Это банальная жадность. Желание обладать всем и всеми. Какой-то животный, ненасытный инстинкт. Словно ему мало одной, мало двух. Ему нужно подтверждать свою власть снова и снова.

Султан. Это слово само приходит в голову.

Мне хочется ворваться в спальню. Хочется резко, по-мужски, без слов, поставить его на место. Мне хочется начистить ему морду. Отомстить за Мию. Хочется, чтобы он заплатил за все эти дни боли. За унижения. За страх. За то, что он вообще существует в ее жизни.

Но я не могу. Потому что в спальне он не один. Там женщина. И она не при чем. А я не тот человек, который будет устраивать сцены при посторонних.

Я сжимаю кулаки и заставляю себя успокоиться. Заставляю себя думать.

Мне нужно решить, что делать дальше. Я не собираюсь слушать это. Но и просто уйти – значит оставить все как есть. А так больше не может продолжаться. Я не могу допустить, чтобы Виктор мучил Мию.

Звуки из спальни постепенно стихают. Смех обрывается. Шорохи сменяются тишиной.

Я напрягаюсь.

– Ольга, – вдруг говорит Виктор. Его голос ннапряженный. Он слишком торжественный для этой квартиры и для этой ситуации. – Ты та женщина, ради которой мне хочется быть лучше. Каждый день. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Я замираю.

Смысл слов доходит не сразу. Сначала я воспринимаю это как набор звуков.

Женой…

Я смотрю перед собой и не верю услышанному. Мозг пытается найти объяснение. Может... это шутка?.. Но его интонация не оставляет сомнений. Виктор говорит серьезно. Он делает предложение.

И меня накрывает. Я просто обескуражен.

Только что был смех, постель, похоть. А теперь – пафосные слова, обещания. Как будто он щелкает переключателем. Перескакивает от физического к высоким фразам. Играет разные роли. Он примеряет сценарии, как костюмы. Сначала – страсть, потом – вечная любовь, через время – следующая женщина.

И Мия была не исключением. Просто одной из.

От осознания этого становится по-настоящему мерзко.

Я думаю о Мие. Думаю о том, как она осторожна, как боится лишнего удара, как держится, чтобы не потерять себя. И я понимаю, что не хочу рассказывать ей об этом. Не хочу причинять ей боль. Я не хочу, чтобы в ее голове звучали эти слова – «ты женщина, ради которой…» – сказанные не ей.

Но и сделать вид, что все хорошо я тоже не смогу. Потому что Виктор – не жертва. Не запутавшийся мужчина. Он просто берет, что может, и идет дальше.

А Мия заслуживает знать, что дело не в ней. Никогда не было в ней.

Я выпрямляюсь и отхожу подальше от спальни. Мне нужно уйти. Подумать. Собраться.

Я пока не знаю, что буду делать. Но я точно знаю, что не позволю этому человеку больше ломать ее жизнь.

Я еду к Мие и ловлю себя на том, что держу руль слишком крепко. Пальцы ноют, а я все равно не ослабляю хватку.

В голове шумит. Я снова и снова прокручиваю услышанное, все слова, имена.

Ольга. Предложение. Спальня. Все это вроде бы должно означать, что Виктор отпускает. Он занят. Он делает выбор не в пользу Мии.

Формально – это хорошая новость. Мия свободна.

И именно это слово меня пугает. Потому что свобода – это не всегда облегчение. Иногда это пустота, в которую ты падаешь без страховки.

Я думаю о Мие и понимаю, что не знаю, как она воспримет это. Я не знаю, что у нее сейчас внутри. Я слишком хорошо понял за это время, что Мия – не из тех женщин, чьи чувства лежат на поверхности. Она может быть тихой, сдержанной, но при этом безумно любить.

Она просила меня о помощи. Да. Она согласилась, чтобы я поговорил с ее мужем. Но тогда все было иначе. Тогда Виктор давил. Принуждал. Лез туда, куда его не звали. И тогда все выглядело проще. Мне нужно было защитить ее, остановить его, провести границу.

А сейчас?

Сейчас выясняется, что Виктор делает предложение другой женщине. Не просто спит с кем-то, нет, он говорит о будущем, о браке. И я не уверен, что для Мии это принесет облегчение.

Потому что можно не хотеть близости и все равно любить. Можно быть уставшей, выжженной, обиженной и все равно держаться за человека. Особенно если этот человек – часть твоей жизни, отец твоего ребенка, тот, с кем слишком много связано.

Я боюсь, что эта новость ее добьет.

Боюсь увидеть ее печальные глаза, когда я начну рассказывать. Боюсь этого короткого, почти незаметного мига, когда в них что-то гаснет. Потому что если я это увижу – я не смогу пойти дальше. Я не смогу сделать вид, что ничего не заметил. Ведь я слишком хорошо знаю, что значит быть с женщиной, сердце которой принадлежит другому.

Мысль болезненно цепляет, тянет за собой воспоминания, которые я давно стараюсь не трогать. Я не даю им оформиться в конкретные сцены, не называю имен, не возвращаюсь туда полностью. Но я все равно помню.

Предательство – это не громкий взрыв. Это тихий хруст внутри. Ты просто ломаешься, когда понимаешь, что любил сильнее, что верил больше, что тебя просто… не выбрали.

Я долго собирал себя после этого. Учился снова доверять ощущениям, а не словам. Учился уходить вовремя. Именно поэтому я тогда ушел сразу, в тот самый первый раз, когда случайно встретил Мию и увидел кольцо на ее пальце.

Я помню все очень четко. Помню это чувство. Не ревность. Не обиду. А мгновенное, жесткое понимание, что туда нельзя.

Я не мог позволить себе разрушить чужую семью. Даже если внутри что-то откликнулось. Даже если я понял слишком быстро, слишком ясно, что эта женщина мне небезразлична. Я просто развернулся и ушел. Потому что уже знал, чем заканчиваются такие истории.

И вот теперь я еду к ней. Еду с новостью, которая вроде бы открывает двери, но и одновременно может их захлопнуть.

Я думаю не только о Мие. Я думаю и о себе тоже. Думаю, как мне быть. Потому что я понимаю, если Мия до сих пор любит Виктора, если эта новость разобьет ее, если она будет держаться за прошлое, то я действительно не смогу остаться рядом. Не потому, что Мия меня разочарует. А потому, что я больше так не могу.

Я не хочу снова быть запасным вариантом. Не хочу ждать, пока меня выберут. Не хочу быть тем, кто поддерживает, утешает, терпит – и остается ни с чем. И это тоже честно.

Я еду, автомобили проносится мимо, а я будто застрял в каком-то узком коридоре между «надо» и «не могу». Мне нужно быть осторожным. Мне нужно подать все так, чтобы не ранить. Но и врать я тоже не умею.

Я не знаю, с чего начну. Не знаю, какие слова подберу. Знаю только то, что не смогу остаться равнодушным. Потому что мне не все равно. Потому что Мия для меня – не просто женщина, которую нужно «освободить». Она мой человек. Со страхами. С болью. С любовью, которая может еще жить. И чем ближе я подъезжаю, тем яснее понимаю, что этот разговор будет тяжелым. Возможно, одним из самых тяжелых за долгое время.

И я очень надеюсь, что у меня хватит сил выдержать его, что я смогу не сломать ни ее, ни себя.

Я стою у нужного подъезда и понимаю, что время идет, а я бездействую. Не выхожу. Сижу, смотрю на ее окна. Я знаю, что нужно идти. Нужно подниматься. Нет никакого смысла тянуть, потому что через минуту будет ровно то же самое, что и сейчас...

А еще я знаю… что люблю Мию. Это уже не предположение, не красивое слово для самообмана. Это факт. Такой же очевидный, как этот дом, этот подъезд, этот холодный день. Я люблю ее без надрыва, по-взрослому. И я знаю, что нравлюсь ей. Я это чувствую.

И именно поэтому мне страшно.

Потому что через несколько минут все может перевернуться. Одно слово – и я либо стану частью ее жизни, либо окончательно пойму, что мне там не место. И я не уверен, что готов к любому из этих исходов.

В голову снова лезут мысли, от которых я злюсь сам на себя. Я думаю о предательстве, о доверии. Думаю о том, что я так и не научился верить до конца. Внутри все равно срабатывает этот чертов предохранитель: «Не привязывайся, не отдавайся, будь готов уйти первым…»

Я думаю о том, смогу ли я когда-нибудь по-настоящему довериться женщине. Ловлю себя на том, что снова начинаю примерять к Мие чужие поступки. Чужие ошибки. Чужую боль.

И это неправильно.

Я выдыхаю. Медленно. Так, как учил себя дышать в те моменты, когда нужно принять решение, а не убегать от него.

Руки сами тянутся к рулю. Я завожу машину и выруливаю со двора. Я уезжаю.

Если бы кто-то сейчас смотрел со стороны, он бы решил, что я сбежал, что испугался, не выдержал. И, наверное, это было бы недалеко от правды.

Я еду и думаю о том, что не имею права наказывать Мию за чужие ошибки. За чужое предательство. За чужую ложь. Она не делала мне больно. Она ничего у меня не отнимала. Наоборот – она появилась в тот момент, когда я уже почти смирился с мыслью, что так и буду жить с аккуратно сложенными в коробку чувствами. Но ей одним взглядом удалось растопить мое сердце.

Я глушу двигатель и выхожу из машины. Холодный воздух ударяет в лицо, будто приводит в чувство. Я стою пару секунд, потом иду, даже не понимая куда. И только через несколько шагов осознаю, что остановился я ровно там, где нужно.

Магазин. Светлый. С большими витринами.

Я смотрю на вывеску и понимаю, что нахожусь в правильном месте. Мне нужно действовать. Я не могу больше ходить вокруг да около. Не могу все время «проверять», «сомневаться», «ждать удобного момента». С Мией так не получится. С ней либо все по-честному, либо нужно отступить.

А отступать я больше не хочу.

– Ты должен это сделать, – говорю вслух.

Мне нужно сделать шаг. Нужно сблизиться. Нужно перестать держать дистанцию и прятаться. Да, я не знаю, чем это закончится. Да, я не могу ничего планировать заранее. Но я точно знаю, что хочу быть с ней здесь и сейчас. Хочу почувствовать, насколько мы совпадаем.

Мысли становятся двусмысленными, спутанными. Я думаю о нашей первой ночи. Представляю, как это может быть. Думаю о том, что нельзя строить планы, пока не поймешь, насколько вы подходите друг другу.

Я толкаю дверь и захожу внутрь…

Я думаю о нашей совместимости так, как думают о ней взрослые люди, а не герои романтических комедий. Не о том, совпадают ли наши любимые песни и не о том, кто как мы целуемся в подъезде. Самая честная проверка – это когда вы живете вместе. Когда утро начинается не с ожидания встречи, а с реальности. Когда ты видишь человека не только красивым, но и уставшим, молчаливым, раздраженным. Когда не разбегаешься по разным концам города, а делишь одну постель, одну кухню, одну тишину. Да, именно так и нужно.

Но я не хочу жить с Мией просто так.

Эта мысль очень четкая. Я не из тех, кто предлагает «давай попробуем пожить вместе», как будто речь идет о новом ресторане или абонементе в спортзал. С Мией так нельзя. Потому, что она слишком ценная для меня.

Сначала – предложение, потом – все остальное.

Я хочу, чтобы она знала, что я выбираю ее не на пробу. Не на время. Не до первых трудностей. Я выбираю ее всерьез. А уже потом – совместные утра, ее чашка на моей кухне, ее вещи в моем шкафу, ее присутствие в моей жизни.

Я помню, что у нее нет собственного дома. Но я не вижу в этом проблемы. Я не хочу «переезжать к ней» или «жить на два адреса». Я хочу, чтобы она пришла ко мне. В мой дом. В мою жизнь.

Мы не дети. Мне не шестнадцать, чтобы бесконечно гулять, целоваться на лавочках и расходиться по разным квартирам с ощущением недосказанности. Я хочу Мию. Я люблю ее. И самое главное – я не хочу больше проводить вечера без нее. Не хочу возвращаться в пустую квартиру и делать вид, что мне нормально. Мне не нормально. Мне хочется, чтобы она была рядом. Чтобы я знал, что сегодня она будет со мной. И завтра тоже.

С этими мыслями я открываю дверь ювелирного магазина.

Здесь тихо. Светло. Все выверено до мелочей. Воздух будто другой. Здесь спокойно и красиво. Это добавляет мне уверенности. Я иду вдоль витрин и понимаю, что уже не нервничаю. Ни капли. Как будто это решение зрело во мне давно, а сейчас просто оформляется в действие.

Я смотрю на кольца не как мужчина, который «покупает украшение». Я смотрю как тот мужчина, который выбирает символ. Обещание.

Я не ищу самое дорогое. И не ищу самое модное. Мне не нужно, чтобы кольцо кричало. Мне нужно, чтобы оно говорило. Так же, как я сам собираюсь сказать Мие главное.

Я представляю ее руку. Ее пальцы. Представляю, как она чуть сжимает ладонь, когда волнуется. Думаю о том, как кольцо будет смотреться именно на ней. И сразу отсекаю половину вариантов. Слишком вычурно. Слишком холодно. Слишком чужое.

Мне нужно лучшее. Но лучшее не по цене. По ощущению.

Я выбираю долго. Не тороплюсь. Спрашиваю. Слушаю. Но решение принимаю сам. Потому что это моя ответственность. Мой выбор.

И в какой-то момент я понимаю – вот оно.

Кольцо простое. Но камень светится так, что кажется живым. Не кричит о себе, но его невозможно не заметить.

Я беру его в руки и чувствую странное спокойствие. Такое бывает, когда ты наконец делаешь правильный выбор, когда не идешь на компромисс с собой, когда не прячешься за страхами.

Я улыбаюсь. Я знаю, что я готов. И я знаю, для кого.