Глава 13

И что мне ей ответить? Сложно всё как. Ужасно. Ужасно то, что всё вот так. На глазах у ребенка, и отражается это всё на детях. Я сейчас не про то, что целовалась с Булатовым. Я про мужа. Про то, что он любовницу притащил. Про то, что предстоит развод, и, как я понимаю, мирным он не будет. Это будет грязно и некрасиво. Увы. – Ксюш… – Мам, я не осуждаю, если отец… – Погоди, ты ничего не знаешь, это… это случайно всё. Этот генерал, он… Я даже не знаю, как сказать. Говорю правду. Как есть. Ничего не было. Ни тогда, двенадцать лет назад, ни сейчас. Случайная встреча. И вот… – Мам, а у папы всё серьезно? – Ох, дочь, да откуда же я знаю? Может, завтра придет и скажет, что ничего там у него нет, только вот… Как так можно было со мной, а? Ксюш? Он ведь не просто сказал – полюбил другую, разводимся. Он же в дом ее привел! А мне сказал – убирайся отсюда, уезжай к маме. – Козел… Прости, мам, но правда же? – Он твой отец, Ксюш. Он им останется. К сожалению – это я додумываю про себя. А вслух… – Надо думать, что делать. – Что думать? Валить от него надо, мам! Собирать вещи и валить! И пусть кувыркается там с этой своей… малолеткой. Мне про нее тоже тут порассказали! Кто ж такой умный-то, а? Кто с детьми… Да, ей уже не десять лет, понятно, но всё-таки! Кто с молодой девочкой вот такие вещи обсуждает? Я, конечно, понимаю, что это, скорее всего, ее подружки, такие же молодые девочки. Но они-то тоже от кого-то наслушались? – Мам, ты сильно расстроилась? Пожимаю плечами. Слезы накатывают, но я держусь. Потом вспоминаю утро в ванной. Рассказываю дочке. И мы вместе хохочем. – Валить не выход, Ксюш, – отсмеявшись говорю я. – Валить – это значит что? Всё оставить ей? Всё, что нажили за это время? И потом… Куда валить? К бабушке? Почему мы должны уезжать? Мы имеем право на жилплощадь, которую должен получить твой отец после окончания срока службы! Законное право! И я и вы. Дети. Дочь вздыхает, а я продолжаю: – Вы тоже нелегкую жизнь с нами прожили. Мотались по городам и весям, по гарнизонам. Ты вон у меня чуть не умерла там, в этом Гнильске. Кто-то нам разве говорил, что там и радиация, и еще черт знает что? И ребенка я там потеряла… – Мам, а что тогда? Слушай… Может, позвонить дяде Олегу Зимину? Тете Эве? – Звонила я уже. Они на отдыхе. Чего людей зря дергать? Нужно к нынешнему руководству идти, к Фролову. С его супругой я тоже знакома. – А этот твой… генерал, ну… который… – Он не мой, Ксюш. Это просто… – Ой, мам, видела я, как он на тебя смотрел. Не твой. А ты воспользуйся его положением! Пусть поможет. Он поможет. Наверное. Только вот… Мне как расплачиваться за его помощь? И потом… Я же понимаю, что я для Булатова этот… Как его называют? Незакрытый гештальт. Тогда не получилось меня в койку уложить. Вот у него и свербит. Не может же быть, что он прям все двенадцать лет обо мне думал? Любил? С ума сходил? Глупо же… Помнил, наверное, да… И помнил, скорее всего, именно потому, что не дала. Сажусь к машинке – срочный заказ, сегодня нужно костюм клиентке отдать. Приходит моя помощница, у нее тоже работы прилично. Ксюша остается помогать. Принимает заказы. Сегодня достаточно много. Кто-то приносит вещи перешивать. Покупают на маркетплейсах по дешевке, несут мне. Кто-то пытается еще ухватить немного уходящего лета. Кто-то уже к зимнему сезону готовится. У нас не так дорого, и многим проще не покупать новое, а переделать старое. Работа кипит. За работой раньше как-то забывались проблемы. Раньше, но не сегодня. Я постоянно думаю, думаю, думаю… Что делать? Как быть? Как добиться справедливости? И про Игоря тоже думаю. Вовремя же ты появился, Булатов, ничего не скажешь. Уже семь вечера, но ателье еще работает. Ксюша убежала к подружке – снова у нее переночует, ну, мне так проще. Позвонила маме подружки, Кате, мы тоже дружим, объяснила вкратце. Конечно, Катя тоже в курсе моей семейной драмы. Больно это. Чувствуешь себя… неполноценной, что ли. Брошенка… Обидно и мерзко. Нет, я не буду брошенкой! Всем докажу, что на Воробьева и его кралю мне плевать! Возьму и пойду с Булатовым в ресторан! Телефон вибрирует. Кирилл. Ага, не может квартиру открыть? Пусть помучается! Отвечать не стану! Следом летят сообщения. О том, что он сломает дверь. О том, что он меня вообще не пустит в квартиру. Ну и коронное: “Ну и сука ты, Геля!” Тут я не могу не ответить. “Да, дорогой, я сука! И это только начало!” Отправляю его номер в черный список. В половине восьмого дверь в ателье открывается, и я вижу огромный букет алых роз. И Булатова. Без формы. В отлично сшитых брюках и темной рубашке. Хорош, чертяка. – Добрый вечер, Ангелина Андреевна. – Добрый, Игорь Романович. Я уверена, этот вечер действительно будет добрым. Правда, через час я об этом уже жалею. Когда на танцполе к нам подходит знакомая девица. – Папа?