Глава 15

– Да, Геля, домой я тебя к себе везу. Он говорит это как-то спокойно, но внушительно, у меня нет желания спорить. Да и сил, если честно, тоже. Я всё еще в шоке, но, когда Булатов, расплатившись по счету, обнимает меня за плечи и ведет на выход из ресторана, я как-то враз – и успокаиваюсь. С ним хорошо. Надежно. Сейчас мне именно это и нужно. Я могу ему доверять, я хочу доверять и почувствовать заботу. Защиту. Больше всего мне сейчас нужно почувствовать себя защищенной. Но он не только защиту дает, я чувствую, что этот мужчина свернет ради меня горы. Откуда? Не знаю. Просто чувствую. С мужем такого не было. Нет, я не буду стирать нашу жизнь, как ластиком, говорить, что мы плохо жили. Хорошо. И я планировала с этим человеком дожить до конца своих дней. Но ведь у каждого есть недостатки, и у меня они есть. Вот и у Кирилла были. И я не всегда чувствовала, что я с ним как за каменной стеной. Сама многого добивалась, да что там? Я часто его к чему-то подталкивала. И с квартирой этой, будь она неладна. Ну неужели он не мог как-то ускорить, что ли… Ладно. Об этом я думать не хочу. Едем в квартиру Булатова. У него служебное жилье. Небольшая. Меблировка скромная, но есть всё, что надо. Всё без излишеств, по-спартански. Женской руки, конечно же, не хватает. – Что-то хочешь? Есть, пить? Оборачиваюсь, от взгляда генерала меня теплом обволакивает. Жаром. Я знаю, что он меня хочет, это ясно читается в его глазах. Но также я знаю, что ничего не будет без моего согласия. – Я бы выпила чаю. – Чаю? – Да. Есть у тебя? – Пойдем посмотрим, чай должен быть, так-то я больше по кофе. – Ко-о-фе, – растягиваю гласные и жмурюсь, вспоминая свою любимую кофемашину, которая с утра всегда балует меня бодрящим напитком. Она осталась там, в нашей пустой теперь квартире, там теперь словно ветер гуляет. И всё чужое. Кирилл всё испортил и замарал ее своей грязью. Мне теперь туда даже не хочется. Мне уютнее здесь. – Утром я сварю тебе свежий. Генерал смотрит на меня многозначительно, я даже смущаюсь немного, так это интимно звучит. Утро. Значит, и ночь будет. Ночь с ним. Отвлекаюсь на вид за окном, проходя к нему мимо небольшого столика. Игорь открывает шкафчик, чай достает, одновременно нажимает кнопку на электрическом чайнике. Тихие звуки умиротворяют. Тишина здесь вообще фантастическая. Слышно только, как шумит чайник, и дыхание генерала за спиной. Подходит, становится близко, растирает руками мои плечи, целует невесомо в макушку. – Гель… Замерзла? – Есть немного. – Я сейчас. Пока он ходит в комнату, я сажусь на стул, Игорь входит в кухню с тонким пледом в руках, набрасывает его на мои плечи, заботливо укутывает, меня снова накрывает чувством уюта и защищенности, потом он чай наливает. Садится напротив, смотрит на меня пристально. – Ты как? В порядке? – А что со мной будет? – Вздохнув, отпиваю из кружки, чай согревает. – Настя… Она правда твоя дочь? – Приемная дочь, – он уточняет, помрачнев и опустив взгляд. Такое ощущение, что ему за нее стыдно, будто он виноват в ее поведении. Но ведь нет. Она взрослая, а он – как он мог на нее повлиять? – Расскажи про нее. – Ну, что рассказывать? Она – копия мать. Да, я был женат. Ее мать… Она тоже не отличалась примерным поведением, так сказать, – он с горечью усмехается. – Потом заболела. Я не мог бросить, хотя сначала хотел развестись, ничего у нас не выходило. Я карьеру, Гель, строил. – Расскажи, – понуждаю его. Мне интересно, как он генералом стал. Всё-таки взлет у него неслабый. В таком возрасте – и генерал. Это большая редкость. – Сначала я в Москву поехал, но сначала служил при Академии, как получил капитана – сразу поступил, окончил и уже не думал в столице оставаться, понесло меня, не захотел штабной крысой быть. Первая же командировка в горячую точку – отличился, получил майора, потом так же быстро подполковника. И дядя помогал, конечно, но и недостаток в профессиональных кадрах тогда был… Как-то так всё и вышло. Он пожимает плечами, но я-то понимаю, что прячется за этими простыми словами. Горячие точки – два слова, а сколько смысла. Сердце сжимается, перед глазами проносятся страшные сцены, даже вздрагиваю. – Ангел, ты чего? – Булатов смотрит с заботой, взгляд обеспокоенный, и ко мне подается, будто обнять хочет. Я и сама… И сама чувствую, что мне хочется, чтобы он рядом был. Прижаться к его груди, сидеть рядом, слушать его мерный, ровный низкий голос. Но я не хочу сейчас разрывать нить разговора, хочу понять до конца, как так вышло, что Настя – его семья – вот такая. Кто в этом виноват? Да, мы, люди, почему-то постоянно хотим понять, кто виноват. Можно ли бы плохое предотвратить? Что можно было сделать? – Всё в порядке… Значит, ты постоянно в разъездах был? – Ну да. Хорошим семьянином меня не назовешь. Я смотрю. Молчу. Слушаю. – Жена с дочкой жили в подмосковной Балашихе. Навещал я их редко, но с Настей быстро подружился. Я детей хотел, Гель, семью, но у жены не получилось, а потом… Потом понял, что не от той женщины я их хочу. Тут еще про измены ее узнал. – Измены? – приподнимаю бровь. – Она тебе… – Ну, я и сам тоже ангелом не был. – А-а-а… – тяну неопределенно, сама думаю – что за семья у них такая была? Зачем жили? Почему не разводились? Но спрашивать я этого, естественно, не буду. Сглатываю комок в горле от волнения, ресницами хлопаю. – Ты… Мне жаль. – Жаль? – Да, жаль, если семья не получается. В любом случае жаль. – Просто мне не надо было жениться, – качает он головой, – я же не любил ее. Вообще… – Его взгляд темнеет. – И она знала. Я с ней постели был, а имя другой шептал… В горле сохнет, сердце трепыхается в груди, как птица. Он откидывается на стул. Поза такая мужская. И вообще он красивый мужик – сильный, мускулистый, прищур такой… Властный. Со значением. Он этим взглядом мне будто под кожу пробирается. И в самое сердце. Никто на меня так никогда не смотрел. Наклоняется, обхватывает мой затылок сильной рукой. – Твое имя, Ангел.