Глава 17

– Ангел? Ну, тише, тише… Всё будет хорошо… Слышу его шепот, и мне одновременно и стыдно, и хорошо. Хорошо, потому что мне, оказывается, очень нужна поддержка. Мне казалось, что я сильная. Я была уверена, что я сама со всем справлюсь. Но, когда рядом появляется он, я понимаю, насколько проще, легче, когда есть кто-то, за кого можно спрятаться, кому можно просто уткнуться в плечо и… И чувствовать силу. Он опускается рядом. Кровать тут не самая удобная, да и мебель казенная – служебная квартира для офицеров, которые только-только прибыли на службу, почти что общежитие. На первое время. Потом военнослужащие и их семьи получают другое жилье или переезжают в квартиры тех, кого перевели служить в другое место, или тех, кто вышел в запас, или же строят что-то новое. Наш военный городок относительно не старый, поэтому стройка идет. Скоро будут сданы два корпуса, здания малоэтажные, квартир немного, но пока у нас и очередь на улучшение жилищных условий не такая большая. Вот если мой Булатов реально тут построит свой учебный центр… Боже, о чем я думаю? Мой Булатов… Он ведь пока совсем не мой! И я, по правде говоря, не знаю, кто я для него. Говорить можно одно, а на самом деле… На самом деле он может попробовать, понять, что это не то, а дальше скажет, мол, извините, Ангелина Андреевна, но вам нужно съехать. Да? Как сказал Воробьёв: “Ты уедешь к маме…” Всхлипываю снова и чувствую, как меня обнимают и притягивают к себе сильные руки. Я напрягаюсь. Не то чтобы сопротивляюсь, нет, просто тело вытягивается как струна. – Тише… не бойся. Я же сказал, что ничего не сделаю. Просто буду рядом. Просто буду рядом! Как будто мне так легко быть рядом с ним, вот таким! Я же всё рассмотрела. Всё оценила. Женщина же я, в конце концов? Хотя мой муж и считает иначе? Игорь Булатов – красивый мужчина. У такого не должно быть проблем с женским полом. Высокий, фигура идеальная – широкие плечи, торс, руки. Сейчас я всё это очень хорошо чувствую. И его возбуждение я чувствую тоже. Неловко мне? Нет. Точно не неловко. Что угодно сейчас ощущаю, только не неловкость. Плавлюсь в его руках, хотя объятия эти больше похожи на дружеские. Подставил плечо. Жилетку, чтобы выплакаться. Но я не хочу плакать. Хватит. Наплакалась я уже за свою жизнь. Много отчего плакать приходилось. И оттого, что с образованием вышло, как вышло, и работы нормальной не было. И ребенка потеряла, другого чуть не угробила. И вот эти бесконечные переезды. Новые города, новые люди. Разный климат. Дети, которым приходилось менять сады и школы, вырывать из привычного круга. Ксюха пару раз очень тяжело это пережила – уходила из отличного, дружного класса, а попадала в какой-то, прости господи, отстойник! Тут вот тоже… с этими малолетними мажориками! Главное, что меня поразило, когда у нас начались эти проблемы – все молчали! Эти три лба здоровых изводили и девчонок, и парней, и учителей! И все молчали! Хотели, чтобы всё было шито-крыто. И мне директор школы сказал тогда – а что вы хотите? Что я им сделаю, если там отцы – верхушка командования гарнизона! Верхушка, да не верхушка! Зимина тогда к нам только поставили. Ну, я мало того, что малолеткам этим по щам хорошенько выписала, к родителям пошла, сказала – еще только раз! Вы просто не знаете Гелю Воробьеву! Ну и сразу пошла к генералу. Он меня поддержал, скандал тогда, правда, замяли. Но эти уроды долго не высовывались. Воробьев мой, кстати, тогда сидел, язык в жопу засунув. Боялся. Только мне говорил: – Геля, что ты делаешь? Ты мне карьеру портишь. Я ему тоже тогда дала хорошенько понять, что за своего ребенка я ему не только карьеру, я ему жизнь испорчу. Главное – его потом зауважали! Наоборот всё вышло. Даже повысили. А он мне… Сама не понимаю как, но я всё это не про себя думаю, а генералу рассказываю. А Булатов только по голове гладит, успокаивает. – Всё будет хорошо, спи. А как тут спать, когда он рядом, такой… В чувствах своих разобраться хочу. Любила я мужа? Любила. Да. Уверена была, что у нас всё на всю жизнь. До старости. Внуков нянчить будем, а может, и правнуков, если повезет. И вот… Повезло. И чувств нет. Как отрезало. Растворилось всё. Кроме неприязни и брезгливости ничего нет. Возможно, и не было уже той самой любви? Была привычка? Я не знаю. А что я чувствую к вот этому мужчине? К тому, который сейчас рядом? К тому, который помог? Да ничего пока не чувствую. Благодарность? Да. Интерес? Безусловно. Такой мужчина! Конечно, я чувствую интерес. И влечение. Но бросаться в отношения как в омут с головой? Мне же не двадцать лет! И даже не тридцать. Мне сорок два. У меня двое детей. И туманные перспективы. – Спи, родная, спи… Я рядом. Всё будет хорошо. Что еще хочет услышать женщина в таком состоянии, как я? Да ничего другого. Этого достаточно. И мне спокойно. Я реально засыпаю, растекаясь по его груди, плавясь в его руках. Прижимаясь к его паху, ощущая там силу страсти. Утро наступает как-то очень быстро. Мне тепло, хорошо, уютно. Я поворачиваюсь, машинально вжимаясь в мужчину, который рядом. Еще не проснувшись, тянусь губами за поцелуем, отмечая, что мы давно уже вот так не просыпались с Кириллом, чтобы в объятиях, так близко. Целую его, проводя ладонью по щеке, еще не понимая, что что-то не так, но смутно ощущая. Но мне так хорошо! Так не хочется ни о чем думать. Углубляю поцелуй, чувствуя, как его руки сжимают крепче, слышу его стон… – Ангел… – М-м-м… Он подминает меня под себя, оказывается сверху, большой, сильный, такой… такой настоящий… И мне так сладко сейчас, так приятно! – Ангел… Чувствую его руки на теле, забираются под футболку, поглаживают кожу, добираются до груди, сжимая соски, его губы становятся более жадными, требовательными, спускаются ниже, к шее, потом вбирают ставшую твердой вершинку. Так остро! На грани… Ох… выгибаюсь под ним, хочу оказаться ближе, мне его мало! Так мало! – Кирилл… Боже… Не понимаю сначала, почему он тормозит, резко, отстраняясь. А потом… – Я не Кирилл…