Глава 9

Булатов Ангелина. Геля… Ангел… О, нет, Ангелом она никогда не была. Маленькая синеглазая ведьма. Приворожила. Взглядом, улыбкой, голосом, смехом. Сама того не желая. Знаю, что ничего специально она не делала. Не как другие. Да, да, в военных городках, в гарнизонах, всегда полно девушек, женщин, готовых скрасить одиночество парней в погонах. Это и свободные дамы, либо разведенные, либо те, кто никогда и не был в браке. Или несвободные. Жены таких же парней в погонах, которые позволяют себе вольности. Геля не была такой. Она сразу четко обозначила границы. И все знали, что она замужем и мужа любит. К слову сказать, ее Воробьев мне никогда не нравился. Ни рыба ни мясо. Строил из себя важного, на деле… Он тогда только-только майора получил. Важный был, охренеть просто. Важный оттого, что ему звание дали на полгода раньше, потому что освободилась должность как раз под майора, а майоров подходящих не было. И это я позвонил дяде, который как раз занимался этим вопросом. Я ему про Воробьева сказал, мол, есть такой, можно его продвинуть. Ради нее старался. Хотя понимал – ничего у меня с ней не будет. Она верная. Преданная. Этот ее Воробей, хлыщ наглый, явно не прочь был налево сходить. Видел я, какими взглядами он на некоторых наших связисточек поглядывал. И как обсуждал, когда собирались узким мужским кругом. Я хоть и младше по званию, в высокие круги был вхож – знали, разумеется, про дядю – генерала, про то, что он меня, по сути, вырастил. Смотрел я тогда на Воробьева и вспоминал первую встречу с его женой. Зима была, холод собачий. У нас дизель заглох, никак не могли завести, на морозе. Что только ни делали. Замерзли как цуцики, завели. Прибежал я в штаб, документы надо было какие-то передать. Трясло всего, морда красная, руки тоже, на ресницах снег налип, а там, в кабинете – она. Фея синеглазая. Форма на ней сидела как влитая, юбочка попку облепила, грудь, талия, всё при ней. Локоны светлые в косу заплела. Аппетитная такая и улыбается точно как ангел. – Это что за снеговик к нам пожаловал? Раздевайтесь, товарищ лейтенант. – Совсем? – сказал не подумав. – Можно и совсем, если не слабо, – засмеялась она. – С вами? Не слабо. – А у самого, помню, сердце ухает, сейчас выскочит. Какая девушка… женщина… какая конфета! Я уже себе тогда нарисовал, как я ее на этот стол укладываю, как китель расстегиваю, юбочку задираю – а там чулки. Бред, конечно, зима, мороз, какие чулки? Да и вообще, как-то не принято было на службу в чулках. Но туфельки на каблучке я оценил. И ножки. Которые так шикарно бы на моих плечах смотрелись. – Чаю горячего вам налью, только губу-то закатайте, я замужем. – Муж не стенка, подвинется, – обнаглел я, конечно, шаг к ней сделал… – Стой-ка подальше, лейтенант, а то обварю кипятком, мало не покажется. И руки держи при себе. И вообще. Мужа своего я двигать никуда не собираюсь, понял? – Так точно… Ответил, хотя в мыслях другое держал, мол, поломается, и всё равно моя будет. – Если успокоился – садись, чаю налью. – Спасибо, меня Игорь зовут. – Очень приятно, Игорь. – Свое имя не назвала. Чай налила, вазочку с печеньем и сушками подвинула. А я вспомнил про НЗ – неприкосновенный запас для таких случаев, который у каждого нормального офицера имеется. Шоколадка в кармане шинели. Достал, на стол положил. Она усмехнулась. – Спрячь, пригодится для другого раза, может, попадется свободная девушка, лейтенант. – Другого раза не будет. И девушки, – ответил и серьезно на нее посмотрел. А она покраснела. Хотела что-то сказать, но дверь открылась, залетели какие-то девчата, с визгами, воплями, рассказывали что-то про предстоящую вечеринку к двадцать третьему февраля. – Геля, а ты уже наряд подготовила? – А что ей готовить? Наша Ангелина себе за час может платье сварганить, да, Гель? Ой, а кто это у нас тут такой красивый сидит? Ого… лейтенант, новенький, что ли? – Гель, он чего молчит-то? – А я его заколдовала. Приворожила. Все грохнули, засмеялись, ну и я тоже. Приворожила. Да. Я ее долго забыть не мог. Нет, неправильно. Не смог. Так и не забыл. Да, были отношения, женщины. Женился даже. Жена, Катя, кстати, очень была на нее похожа внешне. И тоже меня старше на несколько лет. Жаль, характером не удалась. И гулящая оказалась. Ну, это она мне просто объяснила. – Ты ж меня всё равно не любишь, Булатов? Ты меня трахаешь, а сам ее имя повторяешь, Геля, Геля… Ангел… Ненавижу. Жизнь мне сломал. Наверное, Катерина была права. Мы хотели развестись, но потом она заболела – какой развод? Я же не зверь. Помогал, чем мог. Лечил. Договорился о том, чтобы ее в Израиль отправили. Только и там ничего не помогло. Вернулась домой, чтобы последние дни быть с дочкой. Настю я удочерил, ей было пятнадцать, когда мы с Катей поженились. Сейчас двадцать четыре. Взрослая, но меня уважает, слушает. Когда узнала, что я собираюсь в этот гарнизон приехать, что тут у нас будет новый учебный центр на базе дивизии, попросилась сюда же – тут когда-то Катин отец служил, ее дед. На работу я Настю устроил. А сам… Знал я, что Геля здесь. Знал. И неслучайно именно это место выбрал для того, чтобы учебный центр организовать. О чем думал? В курсе же, что она по-прежнему замужем, двое детей уже. Двенадцать лет прошло, даже чуть больше. Зачем, спросите? Затем. Не отпускает. Занозой в сердце сидит. Хотел прийти к ней и сказать прямо – сними приворот, нет больше сил, освободи! Увидеть ее и понять – нет больше той Гели, ангельской ведьмы, феи синеглазой, нет! Увидел, на свою голову! Ведь не придумаешь такое нарочно! Чтобы вот так, на дороге! Это не первый мой визит в городок, конечно, но сразу к ней идти не хотел, да и с Воробьевым особенно не контачил. Знал он, что я тот самый лейтенантик, что его жене письма писал? Знал. Ну и… Ведь у нас с Гелей ничего не было. Так… разговоры. И поцелуй, после которого она мне нос разбила – рука у командирши тяжелая оказалась. А поцелуй был сладкий. Носа не жалко. И сейчас с ней сладко. Так сладко, что не хочется останавливаться. Хочется пить эту сладость. Отрываюсь, дышу тяжело. Смотрю в ее глаза. – Ну? – Что? – Бей… – Дурак ты, Булатов. До генерала дослужился, а… дурак…