Глава 48

— Булимия? — сразу вспоминаю ее пугающую худобу.

— Да, она типа на диете, при людях практически ничего не ест, когда ее не видят, заказывает горы самой разнообразной еды, все это уплетает, потом возвращает назад белому другу. Так что на еду она всегда болезненно реагирует, ее преследует неутолимый зверский голод.

— А лечиться она пробовала?

— Нет. Она считает, что с ней все в полном порядке. Как она мне доказывала, все известные модели и актрисы живут подобным образом. А она чем хуже? — качает головой. — Я рассказал ее отцу. Думал, он что-то с этим сделает, но Гадя наплела ему с три короба, что я просто наговариваю на нее. Не знаю, поверил он, или просто закрыл глаза, но мне сказал, чтобы я больше подобную ерунду ему не втирал. Я и перестал. Пусть живет, как хочет, лишь бы ко мне меньше лезла.

— Как у нее это началось? Что-то же послужило триггером?

— У меня был партнер по бизнесу, по совместительству хороший приятель Максим. Он был женат, воспитывал красавицу дочь. Он приглянулся Гаде после того, как на одном из приемов, она увидела, как Макс жену обхаживает, какой внимательный и нежный. Тогда она мне сказала: «Он должен быть моим! Я еще покажу той курице, пусть нос высоко не задирает! Мне стоит только улыбнуться, и Макс уже ко мне прибежит. Нас даже сравнивать нельзя, я шикарная, все на месте, а та вобла сушеная!». Я же ей пригрозил, чтобы она и близко к той семье не подходила. Предупредил Макса, что Гадя на него нацелилась. На что приятель лишь рассмеялся, ему не нужен был никто кроме его жены. Если вначале нашего брака отец за ней следил, чтобы она не влезла на другого мужика, то со временем хватка ослабла, и периодически у Гади появлялись любовники. Она неизменно находила на них компромат, и потом при расставании шантажировала. Не только для денег, больше удовольствия ради. Когда я один раз прижал ее к стене, узнав об очередном случае. Она закатила глаза и прошептала: «Ты не понимаешь, это лучше близости, это же чистый кайф видеть, как уверенные в себе мужики, превращаются в жалких, трясущихся от страха ничтожеств». Меня она ненавидела, со мной не притворялась и не пыталась казаться лучше. Как я это все выдерживал? — Антон закрывает лицо рукой. — Сам себя продолжаю корить, и простить не могу.

— Все мы умные задним числом, — вздыхаю.

— Так вот, Макса она захотела, чтобы показать его жене, что ее муж такой же как все. Но Макс не поддавался. Тогда она подгадала момент, полетела за ним в другой город, и в отеле подсыпала ему что-то. В итоге он ничего не помнит, а у нее есть видео их близости. Вот тогда Макса прорвало, он высказал ей, что она никакая, страшная, что не может она его привлечь, что старуха уже, жир появился, тело обвисает, лишний вес. Много он тогда наговорил. Как он сам потом мне рассказал, сорвало ему крышу, хотел прибить гадину. И ляпал все что в голову приходило, лишь бы ее больнее задеть. Макс жене сразу все рассказал, было сложно, но они справились. А вот Гадя решила худеть, и настолько маниакально, что вылилось в булимию.

— Знаете, вроде бы и заболевание страшное. Но жалости нет. Я в принципе в шоке, понимала, что гадить она любит, но чтобы до такой степени…

Беру стакан воды и делаю несколько жадных глотков. В голове это все не укладывается. Она реально питается тем, что портит людям жизнь. Без этого существовать не может.

— Мда…

Запрокидывает голову и закрывает глаза. Кадык на шее дергается. Руки в кулаки сжаты, на запястьях вены выступают.

— А Лена? Непонятно чья дочь, что о ней скажете? — прерываю тягостное молчание.

— Ленка… по факту несчастная девчонка, которая сильно зависима от матери. Гадя сразу спихнула ее на нянек, но девочка жила с нами. Мне она была чужой, я не обижал ее, порой даже играл. Но особого участия в воспитании не принимал. Девочка очень ждала материнской любви. Всегда. Старалась угодить матери. А Гадя на нее почти не обращала внимания. Лена выросла и у нее осталась вот это желание угождать. Ради муток Гади она вышла замуж, переехала с мужем в другой город. Через пять месяцев развелась, получила нехилую компенсацию от мужа, которую отдала матери. Работала в разных фирмах, куда ей Гадя указывала. Лена от нее очень зависима и пойдет на многое, лишь бы мать была довольна.

— Жуть, — передергиваю плечами.

— А у вас какая ситуация, Вера? — заметив мое замешательство, добавляет. — Откровенность за откровенность.

Он прав, после всего услышанного, и я молчать не буду. Рассказываю все, с чего началось, в какой я сейчас ситуации.

— Мне очень важно получить то, чему я всю жизнь посвятила. И после вашего рассказа, я уж точно не могу позволить, чтобы мои труды оказались в руках Гади.

Антон долго смотрит на меня. Молчит. Изучает. Хмурит брови.

Потом его губ касается едва уловимая улыбка. Прерывает молчание:

— Адвокаты действительно вряд ли вам помогут. Можно попытаться, но это будет долго, нервно, и не факт, что все сложится так, как вам хочется. Способ все же есть, Вера. Но тут зависит от того, готовы ли вы сыграть грязно?