Глава 75

Алена

Почему он так с нами поступил?

Этот вопрос задаю себе каждый день. И ругаю себя за него.

Я ведь уже выросла, и должна понимать, что люди разводятся.

Но безумно больно разочаровываться в том, кому подражала. Мечтала стать похожей на него.

Я была папиной дочкой. Всегда. Первое воспоминание, как он со мной на море. Держит на руках и говорит:

— Посмотри, доченька, какая красота!

— Папа! — восклицаю и голову поворачиваю, чтобы не красоту увидеть, а его.

Мне тогда года четыре, по воспоминаниям, может и того меньше. Но я отчетливо помню эмоции, как гордилась, что у меня такой отец.

И это чувство с годами только крепло. Я впитывала все, чему он меня учил. Ведь папа никогда плохого не посоветует. Он же меня так любит.

Становилась старше и стала вникать в его работу. Хотелось стать его правой рукой. Я была уверена, что не институты, а именно отец меня всему научит. Хоть и училась хорошо, старалась.

Все складывалось отлично у нас. Я обожала свою семью, маму, сестренку, бабушку. Мы были всегда одной командой. Не на словах, это чувствовалось.

Я и сейчас могу сказать спасибо своим родителям за наполненное счастьем детство. Что показали, какая она любовь и настоящая семья.

Даже после всего произошедшего, все равно уверена — у нас была именно настоящая семья. Лучшая для меня.

А потом папа все испортил. Просто взял и променял нас на Гадю.

Да, типа хотел остаться отцом. Но разве это возможно?

Он предал не только маму, но и всех нас.

Я не могу его простить, даже если пытаюсь. Как мама говорит, обида в первую очередь съедает нас самих. Но я не могу… слишком я ему верила, слишком он был для меня неприкасаемым идеалом.

Теперь мерзость коснулась и меня. Я отдаю себе отчет, что если бы не поступок отца, я бы воспринимала все иначе. Я бы пыталась больше понять Илью, найти ему оправдания. Но я вижу перед глазами преданную маму, сестру в слезах, бабушку, которая сдает на глазах, и понимаю, что это может ждать меня в будущем. Мои собственные дети, преданные отцом, мама, которая проживает мою боль, как свою.

Я не могу рисковать. Не могу верить человеку, который столько натворил. И ведь я еще не все выяснила.

Хочу докопаться до истины. Выяснить все. Чтобы потом не было сомнений.

Но предательство отца ходит за мной тенью, усиливая сомнения и боль.

Можно во многом отдавать себе отчет, но не быть в состоянии изгнать эти мысли из головы.

Я ведь так же поверила Илье. Он казался мне надежным, понимающим, родным. Он всегда был рядом, улавливал мое настроение. Он помогал моей семье.

Я была уверена, что это идеальный мужчина. Так же, как и в том, что у меня самый лучший отец…

Срослась с Ильей. Полюбила так сильно, что разлука в один день уже казалась вечностью. Только с ним хотелось детей, семью, дом.

И до сих пор люблю…

От этого очень страшно.

Мама и Юляша провожают меня на встречу с Региной и дедом Ильи. Я настояла, чтобы никто из них со мной не ехал. Я должна сама во всем разобраться.

Машина Владислава уже стоит за воротами. Он меня отвезет к ним.

— Доченька, мы тут, если что, звони! — мама обнимает меня.

— Ален, мы держим кулачки! Разберись там! — сестра, как всегда, старается быть бойкой и старательно прячет тревогу в глазах.

— Обязательно! Люблю вас! — посылаю им воздушный поцелуй и выбегаю из дома.

Владислав выходит встретить меня. Показываю на переднюю дверь, хочу там ехать.

Он открывает ее для меня:

— Привет, Ален. Как настрой?

— Лучше, чем могло бы быть.

— Уже неплохо, — занимает место за рулем.

— Владислав, спасибо, — говорю, когда мы выезжаем на дорогу.

— Как бы не за что меня благодарить, — кидает на меня спокойный взгляд, со спрятанной потаенной болью.

— За правду. Что не стали молчать. И что так быстро договорились со всеми.

— Ален, обычно гонцов, принесших плохую весть, сама знаешь, — пожимает плечами.

— Так, может вы меня от роковой ошибки спасли. Не вы заставляли Илью творить всю дичь, и о многом вы еще и умолчали. Ведь так?

— Лучше тебе его мать и дед расскажут. А я как бы уже отличился, — тяжело вздыхает.

— Не корите себя, — мягко ему улыбаюсь. — Мне с вами легко, от вас спокойствие исходит.

— Спокойствие? — качает головой. — Я творил вещи, похлеще твоего отца. И не далеко от Ильи ушел. Но, конечно, тебе и твоей семье я желаю только лучшего. Всегда помогу, если понадобится.

— И все же вы другой. Вы изменились. А папа… — сжимаю руки в кулаки. — Папа нет…

— Возможно, сейчас ты зла и тебе сложно поверить, но отец тебя любит. Я сам далеко не лучший пример отца… — боль отражается на его лице. — Но очень люблю своих детей.

— Мама говорила у вас три дочери? Две уже взрослые и одна малышка.

— Да, так и есть. Старшая дочь у меня пошла по кривой дорожке. И как мы с ее матерью ни пытаемся ее на путь истинный наставить, все безрезультатно. А вот вторая дочь за ум взялась. Работает сейчас, делает успехи. И контакт с ней наладить было непросто, но мы стараемся. А младшей дочери я стараюсь дать все, что в моих силах. У меня еще и внучка есть, она уже в школу ходит. Потешная малышка. Но мать, моя старшая дочь, от нее отказалась.

— Как можно от своего ребенка! — ахаю.

— Ира избрала другой путь.

— Из-за вашего поступка?

— Нет… не только из-за него. Она изначально была очень разбалована. Мы с Олей старались дать детям все. Они это несколько иначе трактовали. Кое-что можно исправить, но далеко не все.

— Мне родители тоже все давали, и любили нас и ни в чем не отказывали. Но вроде бы мы с Юляшей о гадостях не помышляем.

— Вас родители отлично воспитали! А вот Ире, моей старшей, нравится спать с мужиками в возрасте за спонсорскую поддержку. И она со мной и моей бывшей женой даже говорить не хочет. А вот с… — осекается. — Видимо, что-то серьезно упущено в ее воспитании. И еще Ира ведомая, слушает того, кого не стоит.

Пытается быстро исправится. Уйдя в свою боль, он едва не проговорился. Уверена о чем-то очень важном.

— Владислав, что вы хотели сказать?