Глава 96

Вера

— Мам, я тут! Едем? — Алена забегает в дом.

В спортивном костюме, бодрая. И поработала сегодня и в зал успела забежать. Она заметно отошла, хоть и вижу, что порой накатывает. Но она сильная девочка и не признается, сама справляется, прогоняет грусть.

— Да, Юля тоже сейчас спускается, — выхожу из спальни уже одетая.

— Отлично, — Алена достает телефон и что-то быстро набирает, на губах улыбка.

— Федор? — сразу догадываюсь.

— Ага, Федька, с ним не соскучишься, — дописывает и прячет телефон.

— Хороший парень он мне нравится, — и тут я говорю абсолютно искренне.

За этот месяц, что прошел с нападения на Мишу, я видела парня довольно часто. Он наведывается к Алене на работу, два раза был у нас дома. Парень производит отличное впечатление, начитанный, воспитанный, внимательный.

Но и про Илью мы не думали плохо. А оказалось… Но все же, нельзя не доверять всем и надо стараться видеть хорошее, тем более если оно на лицо.

— Учитывая, кто его мать, я больше чем удивлена, — соглашается дочь. — Я иногда как подумаю, что Федя ее сын…

— Да, мне порой и не верится. Антон отлично справился с воспитанием.

— Но неизвестно, что потом может проявиться, — вздыхает дочь. — И не надумывай ничего, мам. Мы с ним просто друзья.

— Ален, тут только тебе решать. Я тебя ни к чему не подталкиваю.

— Тем более он меня младше! — восклицает весело.

— Меньше чем на два года. Это вообще не считается, — в тон ей отвечаю.

— И чего это вам так весело? — в коридоре появляется Юленька.

— Обсуждаем Федю.

— Ооо, ну да, там есть что обсудить. Я Алене говорю, пусть время не теряет, такой парень один долго не будет.

— А я за него порадуюсь, если он кого-то найдет!

— Ну-ну!

Добродушно подтрунивая друг над другом, мы идем к машине. Уже вторая половина дня, а нам ехать за город.

Свекровь сейчас проходит лечение в санатории. Эти все события подорвали ее здоровье. И мы купили ей путевку. Но перед этим она помирилась с сыном. Пусть еще не все между ними гладко, но они делают успехи.

Миша сейчас тоже находится в реабилитационном санатории. Из больницы его выписали через две недели, и вот уже четырнадцать дней он в санатории.

Прогресс небольшой есть. Но хотелось бы больше. Чувствительность к ногам так и не вернулась. Миша очень старается. Не опускает руки.

— Так должно было случиться, — говорит неизменно. — Но я все преодолею. Вот увидите, буду еще бегать.

И мы не сомневаемся и поддерживаем его.

Мне нравится, что Миша не утопает в жалости к себе, а старается, выполняет все указания врачей и сохранил бодрость духа.

Даже порой думаю, что этот случай его как-то встряхнул, вывел из того состояния, в котором он пребывал и помог снова ощутить вкус жизни.

Хоть цена за это очень большая.

Но что теперь сожалеть, стараемся исходить из того, что есть на данный момент.

Гадя находится в психиатрической лечебнице и ждет вердикта комиссии. Ее могут признать невменяемой, а могут и нет. В любом случае, мы все держим этот вопрос на контроле. В адекватное общество ее выпускать нельзя. Она опасна.

Я с головой ушла в работу. Вдохновение полностью не вернулось, но кое-что получается. Некоторые эскизы мне очень нравятся, и я готова запускать их дальше в работу. Отвлекают и дела организационные. Но это все драйв, жизнь, и я вошла в ритм мне нравится.

Постепенно все становится по местам. Жизнь продолжается, и я тоже учусь ценить каждое ее мгновение.

Заезжаю на территорию санатория. Тут очень хорошее место, врачи профессионалы, и очень обходительные. Стоит не дешево. Но Миша не позволил оплачивать за него. Сказал, что сам.

Он встречает нас в парке. Машет нам рукой.

— Привет, девочки! Как я рад вас видеть, — его лицо озаряется, столько чистых, неподдельных эмоций.

Невольно ловлю себя на мысли, почему этого не было в крайние годы нашего брака? Привычка…

— Привет, ты как?

— У меня отличные новости! Я сегодня почувствовал мурашки! — сияет. — Девочки, чувствительность возвращается!

— Вау! Вот это новость! Миш, еще немного и будешь бегать!

— А ты сомневалась! Я сразу говорил, что так и будет!

— Пап, поздравляю! Ты молодчинка! — девочки обнимают его, целуют.

За этот месяц их отношения заметно потеплели. Аленка и Юленька любят отца, простили его. Не на словах сердцем. Я это вижу. И рада.

Миша хороший отец. И я хочу, чтобы вернулось та его теплота в общении с дочками.

Хочется уже забыть все плохое. Не держать его, отпустить. Слишком многое пришлось пройти.

Миша общается с дочками, а я иду узнать новости от врачей. И действительно, как Миша и сказал, прогнозы отличные.

Возвращаюсь к ним.

— Ален, пошли по парку прогуляемся, тут так красиво, — Юленька берет сестру за руку.

— Пошли!

Мы с Мишей смотрим им вслед.

— Оставили нас наедине, — с теплотой говорит.

— Такие у нас дочки.

— Вер, я хотел сказать, — Миша в миг серьезным становится. — Для начала поблагодарить, что ты в этот трудный момент была рядом, поддержала. Если бы не ты, то у меня не было бы и половины этого настроя.

— Миш, ты уже благодарил не раз, и я тебе сказала, что иначе не могла поступить. Чтобы не было, но когда случается такое, нельзя отвернуться. И я не могла. Ты не чужой для меня.

— И еще я хочу попросить прощения. Хоть слова… слова никогда не передадут моего раскаяния. Но я едва встану, готов и поступками доказать, что все осознал. Изменился. И больше никогда не допущу ничего подобного. Ведь ты и девочки — это все, что у меня есть. Вы мой мир, моя семья. Я вас люблю, вы моя жизнь. Прости, Вер…