Глава 11

Вера

Интересная штука жизнь – как быстро все может измениться на противоположное.

В один момент.

Кажется, щелчок пальцами и любимый человек превращается в объект ненависти и презрения.

Владимир нависает надо мной – огромный, пышущий яростным жаром и злобой.

Я не отвожу глаз – смотрю на него.

Знаю на его лице каждую морщинку, каждый изгиб.

Знаю и люблю.

Любила.

Совсем еще недавно любила, кажется, больше жизни…

– Ты не много ли на себя берешь? – выдавливает он с бешенством. – Совсем охренела гнать меня из моей же квартиры?

Стискивает кулаки. Надвигается.

Я могла бы даже испугаться.

Могла бы, но не стану – вместо страха подарю ему лучше презрение.

Только этого он и достоин. Не больше.

– Переживешь, – отвечаю я спокойно. – Вали к своей любовнице. Здесь ты все равно не останешься.

– И кто мне запретит? – усмехается, но глаза сверкают опасным огнем.

– Я, – стараюсь говорить спокойно, но голос все же дрожит от напряжения.

Между нами вот-вот вспыхнут молнии.

Напряжение – густое, почти осязаемое… Не может не взорваться.

Он нагнетает еще больше – придвигается близко-близко, почти вплотную, так что я чувствую тепло его тела и задыхаюсь от чужого запаха.

Поднимает к моему лицу сжатый кулак с белыми, неровными зубцами костяшек.

– Женщина не будет мне указывать… – переводит взгляд мне за спину и замолкает.

Резко оборачиваюсь и вижу в коридоре Максима.

Бледный – без единой кровинки в лице. Кулаки сжаты, руки опущены вниз, но тело сковано напряжением.

Владимир беззвучно выругивается и отступает назад.

Быстро переводит взгляд с сына на меня, рывком хватает чемодан и, распахнув дверь, выходит в подъезд.

Дверь хлопает, словно гром так и не разразившейся грозы.

Дрожа, выдыхаю. Хватаю воздух обескровленными губами, а потом бросаюсь на балкон и распахиваю окна – выветрить гнилую вонь.

Сын безмолвно стоит в коридоре и смотрит на меня, потом идет к двери и закрывает ее на внутренний замок. Тот, который не открыть снаружи.

– Понимаешь, сынок, – начинаю я. – Об этом не легко говорить…

Его взгляд прямой, светлый и, господи, так похож на взгляд Володи в молодости, что это просто рвет мне сердце крючьями.

– Ты уже взрослый и можешь сделать выводы сам. Как и принимать решения и нести за них ответственность.

Сглатываю – во рту стремительно пересыхает.

– У твоего папы появилась другая женщина… – выдавливаю я из себя, не опуская глаз.

Мне жутко стыдно: за себя, за него… за Володю… Но от этого я ненавижу его еще больше.

– Другая женщина?

Киваю и подхожу к нему ближе.

– Да. Так бывает, сынок. Теперь папа будет жить отдельно.

Он хмурит лоб, словно не до конца понимает то, о чем я говорю.

– Он от нас уходит?

Нервный смешок вылетает из груди.

– Ну, технически, не совсем так, – глупо посмеиваюсь я, но ничего не могу с собой поделать. – Как ты мог видеть – его выставила я. Он, наверное, предпочел бы остаться…

Максим еще раз кивает.

– Любовница что ль?

Поджимаю губы.

– Не знаю, Максим, какие у них планы друг на друга. Мне не интересно. Но фат остается фактом – мы с твоим папой расстаемся.

Максим невозмутим. Переваривает.

Он вообще спокойный, задумчивый. Чувствительный.

– Но мы всегда останемся твоими родителями – этого ничто не изменит.

Он все еще молчит.

Сердце ускоренно отбивает хронометраж.

Жду его реакции. Не буду врать – его поддержка для меня желанна, но… влиять на его решение и отношение я не хочу.

Он взрослый – пусть сам сделает выводы и примет решение. Каким бы оно ни было.

Секунда тянется за секундой.

Ноги словно окаменели…

– Мам, – после долго молчания начинает Максим.

– Что, сынок?

– Получается, он предал тебя. Он – предатель, – и поднимает на меня глаза.

Под его взглядом я не могу сдержать слез.

Сжимаю пляшущие губы, твержу себе:

– Не смей! Прекрати! Ты – сильная! Сильная!

Но это слезам все равно – они текут, прокладывая соленые дорожки по щекам, освобождая сердце от боли и напряжения.

И в тот же момент сын заключает меня в объятия и прижимает к себе.

Прячу лицо у него на плече и плачу.

Плачу-плачу, избавляясь от сложного и горького коктейля чувств, взамен получая облегчение.

Сколько проходит времени – я не знаю.

Но отстранившись от него я чувствую главное: жизнь – продолжается, и я – не одинока.

А это уже очень и очень много.

Достаточно для меня.

– Ну и денек сегодня, да? – хрипло смеюсь, смущенно утирая глаза.

Огромные и красивые глаза Максима стали еще больше и раскраснелись, но он держится – мой маленький мужчина.

Хотя… далеко уже не маленький – как настоящий мужчина больше многих в этом мире.

– Может устроим сегодня вечер плохой еды? – подмигиваю я ему. – Закажем пиццу или бургеры… Кажется мы заслужили немного вредного удовольствия.

Он кивает и несмело улыбается.

Я привлекаю его к себе и еще раз обнимаю.

Шепчу на ухо:

– Спасибо сынок, – и иду на кухню.

– Что ты больше хочешь? – кричу.

Нужно себя чем-то занять, даже если это просто заказ доставки по телефону.

– Я бы поел пиццу, – отвечает Максим и продолжает: – Ма, иди отдохни – я сам закажу, – и добавляет: – А то ты опять что-нибудь напутаешь с геолокацией.

И смеется – пока негромко и несмело, но хотя бы так.

Я смеюсь в ответ – водится за мной такой грешок. Почему-то только именно с доставками фастфуда.

Благодарно киваю и иду в спальню.

Голова раскалывается, а сил просто нет.

Ложусь и глаза сами закрываются.

Но перед тем, как я почти погружаюсь в сон, слышу жужжание мобильника.

Опять!

Закончится этот день когда-нибудь?