Эпилог

Владимир

Телефон дребезжит в кармане пальто.

– Алё, пап, – пролетел всего год, а сын басит совсем уже по-мужски. – Мы приедем чуть попозже – у Юли съемка затянулась, хорошо?

Улыбаюсь и вдыхаю влажный воздух. Медленно кружась, валит хлопьями снег.

Запрокидываю голову в привычным жесте и смотрю на небо.

– Конечно, – говорю, – будьте аккуратнее. Юле привет. И, Максим…

– Что, пап?

– Спасибо, что позвонил и предупредил.

Улыбаюсь и кладу трубку.

Люблю, когда сын звонит мне – в душе разливается тепло. Хоть это случается и не так часто, как хотелось бы.

Но это нормально – он совсем уже взрослый.

Впереди у него – своя жизнь со взлетами и падениями.

Выпускаю пар в небо и поскрипывая снегом быстро иду дальше.

Руку оттягивает тяжелый пакет. Целлофановые ручки впиваются и режут ладонь.

Сегодня пришлось припарковаться подальше от дома – в Москве с парковками значительно сложнее.

Ускоряю шаг. Спешу, чуть поскальзываясь на ледке.

Нога сломанная год назад чуть поднывает, напоминает о том, что и без этого не забуду никогда. Может к перемене погоды?

Залетаю в подъезд и поднимаюсь на этаж.

Открываю дверь своим ключом и… в лицо мне бьет аромат и тепло дома.

Золотистый свет льется в прихожую из гостиной.

И почти сразу в дверном проеме появляется Вера.

Ее глаза искрятся отражением новогодних гирлянд.

– Максим звонил, просил передать, что задерживается.

Подхожу к ней. Обнимаю за талию и кладу руку на округлившийся животик.

Мы соприкасаемся лбами, и я шепчу:

– Как мои девочки?

– Ждали папу… – улыбается Вера.

Я целую ее, чувствуя, как под ладонью толкается ребенок.

– Кажется, я выбрала имя, – шепчет она.

Мы стоим в полумраке прихожей и словно танцуем.

– Нравится тебе имя – Надя?

– Чудесное, – шепчу в ответ. – Самое лучшее на свете…