Глава 41

Руслан

После ресторана я чувствую себя странно. Легко и тяжело одновременно. Как будто сердце снова дышит, но тяжесть еще никуда не делась.

Люда…

Поднимаюсь к себе в комнату.

Не успеваю раздеться, как вибрирует телефон.

Карина.

Вот оно. Все внутри сжимается. Не хочется брать. Не хочется ее слышать.

Это все было ошибкой. Каким-то ретроградным затмением.

И этому надо окончательно положить конец.

Принимаю вызов.

- Ну наконец-то! - голос резкий. - Куда ты пропал? Почему не пишешь? Ты вообще помнишь, что у тебя есть я? Ты про нас вообще не думаешь!

- Нет никаких нас, - отрезаю сразу. - И не было.

- Что?! Ты серьезно?! То есть я для тебя…

- Давай без истерик и спектаклей.

- Ты из-за этой кухонной клуши решил меня бросить?

- Рот закрой свой. Не смей говорить о моей жене в таком тоне.

- А то что? - с вызовом.

- Ты уволена. Можешь уже собирать вещи. После обеда тебя рассчитают.

- Ты не можешь…

- Могу.

- Ты сам говорил….

- То, что я говорил, за это отвечу. А тебе никто так говорить не позволяет.

- Ты думаешь, мной можно вот так попользоваться и выбросить? Я не твоя женушка. Я молчать не буду.

- Тебе же хуже будет. Лучше уйди по-хорошему.

- Дурак, вы еще пожалеете, - выплевывает мне и отключается.

Я набираю своего зама, приказываю уволить ее, рассчитать и забыть, как страшный сон.

Я не испытываю к ней больше ничего. Абсолютно. Ни вины, ни жалости. Ни желания. Только усталость.

Как я вообще туда влез? Как допустил, что оказался в этом треугольнике?

Смотрю в окно. Вечерний Шанхай вдалеке сверкает огнями, а я вдруг ощущаю себя человеком, который только-только проснулся. Сбросил старую кожу.

Больше никакой лжи. Никаких игр.

Я не знаю, как будет с Людой. Но точно знаю, чего не будет - не будет больше этой фальши. Этой Карины. Этого "временного счастья".

Теперь - только по-настоящему.

Или никак.

Разжимаю влажную ладонь.

Усмехаюсь сам себе.

Вспоминаю Люду. Ее смех на кухне, как она наклонялась над тестом, как откидывала волосы, поддразнивала, шутила. Легкая. Сияющая. Живая.

Марк.

Хотелось врезать ему, чтобы не смотрел так на нее. Но одновременно поблагодарить, что я стал смотреть на нее по-другому.

Если бы я мог вернуть… хотя бы один вечер. Один обычный вечер, когда мы ужинали, сын бегал по дому, а Люда смотрела на меня без этого нового взгляда - независимого, сильного, отрешенного… Я бы, наверное, не делал ничего великого. Остался бы инженером.

Все, что создавал и делал было для семьи. Чтобы у них все было. Чтобы она не работала. Я этого хотел.

А потом ее же, дурак, упрекал в этом. Наговорил ей тогда всего.

На эмоциях вывалил все, что накипело.

А сейчас назад смотрю и понимаю, что просто не видел многого. Не интересовался. Зациклились на этой работе. Больше, больше, все больше. Контрактов, денег, договоров. А может уже просто надо было притормозить и наслаждаться жизнью? Съездить куда-то вместе. Говорить больше. Смотреть в глаза.