Глава 46

Напряжение последних дней сказывается.

Даже пришлось сменить номер телефона, чтобы никто не доставал.

Теперь я подскакиваю даже от звонка в дверь.

В глазок проверяю кто.

Курьер. С цветами.

Очередной способ взять у меня интервью?

Как уже это все надоело!

Еще звонок.

Я вымотана, опустошена и еще чуть-чуть и сдамся…

Но открываю.

- Здравствуйте, для Людмилы букет.

- Я - Людмила. От кого?

- Там записка.

Я сначала беру ее, потому что, если кто-то незнакомый, то не надо мне никаких жучков и прослушек тут.

Узнаю почерк сразу. Этот наклон букв. Эти чуть корявые "л" и "д".

“Честно оплатил. Ни одна клумба не пострадала. Руслан”

Усмехаюсь сама себе.

Кажется, за последние дни я вообще первый раз улыбаюсь.

И то потому, что это неожиданно. Правда.

Машинально расписываюсь и забираю цветы. Белые лилии, нежные ранункулюсы…

Закрываю дверь за курьером и вдыхаю. Такой тонкий, почти весенний аромат, будто только с утреннего рынка.

“Честно оплатил. Ни одна клумба не пострадала. Руслан”

Еще раз перечитываю и смеюсь.

Вспоминаю, как клумбу Юнь испоганил, цветы мне рвал. Надо же было додуматься еще…

Вот если бы просто подписал от Руслана. Я бы может и засомневалась, от кого на самом деле.

Но тут… Без вариантов.

Ставлю букет в вазу, медленно, дольше, чем нужно, поправляя цветы. Как будто тяну момент. Как будто хочу понять - это он просто шутит? Или это что-то больше?

Не знаю.

Но мне приятно.

И странно.

И немножко тревожно. Потому что вот это легкое, еле уловимое покалывание в груди - я ведь помню его. И давно не чувствовала. Тепло, неловкость, рябь по воде - не буря, нет. Просто движение.

Я сажусь рядом с вазой. Смотрю на цветы.

И уже не так одиноко.

Как будто что-то рядом. Или кто-то.

Скольжу пальцем по экрану. В вызовах нахожу Руслана.

Жму на него.

Он берет сразу, будто ждал.

- Да? - голос у него спокойный. Даже слишком.

- Это я... Спасибо за цветы. Очень красивые.

- Честно купленные, между прочим, - усмехается. - Даже чек могу прислать, если сомневаешься.

Я улыбаюсь. Он не видит, но слышит по голосу, наверняка.

- Я не сомневаюсь.

- Тогда все не зря, - чуть тише говорит он.

Молчу. Но потом набираю воздух, как перед погружением.

- Руслан… Я подумала. Я хочу выступить. С заявлением. Рассказать все сама. Чтобы никто не домысливал. И мне не надо…

- Нет, - перебивает меня.

- Почему? Это моя история. Мое прошлое. Я не хочу прятаться.

- Люда, ты никому ничего не должна объяснять. Никому. Тем более выворачивать душу, - смягчается, - ты ничего плохого не сделала. Они вывернут все. По каждому твоему предложению напишут еще по статье. Вырвут контекст и вся эта грязь будет плодиться в геометрической прогрессии. Тебе не за что оправдываться.

- Это не оправдание, - шепчу. - Это… защита.

- Тогда я буду твоей защитой, - говорит он, почти не раздумывая. - Если хоть кто-то посмеет снова влезть в твою жизнь - я сломаю им шею.

- Ты с ума сошел?! Не надо никому ломать шею!

Прикрываю глаза и выдыхаю.

- Ты не можешь быть везде.

- Могу. Если нужно - буду. Люд, просто поживи сейчас. Не лезь в грязь. Не трогай это руками. Я все сделаю. Ты мне веришь?

Я молчу. А потом выдыхаю.

- Верю.

И вдруг понимаю, что это правда. Не как в прошлом - по инерции. А сейчас, в этом моменте, голосом, поступками…. он снова становится тем, кому можно верить.

- Я уже нашел, кто это сделал. Все, что было в сети уже удаляют, потому что на них написали заявление. Легким испугом они не отделаются. Это я обещаю.

- Давай только без шей.

- Все по закону, Люд.

- Руслан… а кто это был? Кто слил? - я сижу, глядя на букет, и голос у меня выходит тише, чем я хочу. Почти шепотом.

- Сергей, - отвечает наконец. - Твой… ну, этот. Юрист. Он вышел на Карину. Они, видимо, сговорились. Она раскопала инфу про пансионат. Счет, который тогда пропал, думаю она его где-то увидела и забрала себе. Сергей, пользуясь возможностями, копнул глубже. Но конечно, никто не разбирался, почему так, а не по-другому и передали это журналистам.

Мир вокруг будто дрожит. Я будто в ступоре.

- Сергей? - переспрашиваю я, не веря. - Руслан… Если это он… - слова булыжниками оседают в горле. Что я наделала… -

- Что, Люд?

- Я ему кое-что рассказала про твой бизнес. Про нас… Я… короче, он может это против тебя использовать. Прости… Так зла на тебя была. И он еще давил.

- Зачем про нас-то рассказывать, Люд?

- А ты этой девке зачем про нас рассказывал?

Не хотела я никогда ему это говорить. Не хотела вываливать, но теперь что… раз сказала.

- Что?

- Ты рассказывал ей… про нашу жизнь, про меня…

- Люд, - его голос становится резче. - Я не рассказывал ей ничего.

- Не ври, пожалуйста. Сейчас уже нет в этом смысла. Хуже быть не может.

- Хорошо, если так. Что она тебе такого рассказала про нас с тобой? Ну вот что я ей мог рассказать? Ты сама подумай, мне зачем это?

- Жаловался ей на меня. Что я дома сижу, что за собой не слежу, что как клуша стала.

- Все?

- Этого мало?

- Люд, это не факты. Это домыслы. Она гадала. Давила наугад. Любая женщина среагирует на фразы вроде "он тебя не ценит", "он смеется за твоей спиной", “ты домохозяйка и себя запустила”. Это все - дешевые ходы. Я ей ничего не говорил про тебя, Люд. Она просто хотела тебя задеть. И я такой дурак, если честно, что повелся.

Глажу за ухом запрыгнувшего на колени кота.

- Если бы можно было вернуться назад и не совершать эту ошибку, я бы бизнес свой продал, но это сделал, Люд.

Молчу. Потому что да, она попала. Не было ничего точного в ее словах. Но все они были выверенные и болючие.

- Правда думаешь, что я мог говорить о тебе гадости? - продолжает он, уже мягче. - Что я бы выставлял тебя… как-то грязно?

Я не знаю. Столько всего произошло, что теперь я уже сомневаюсь.

И я сама постороннему мужику, может еще больше рассказала, чем Руслан.

- Я люблю тебя, Люда.

Как-то даже не пафосно. Не на показ. А будто просто факт. Как будто это - воздух. Или свет в окне.

- Знаю, что поздно сейчас это говорить. Но запретить мне никто не может. Я в это теперь больше смысла вкладываю. - Знаешь… для меня любовь сейчас - это не то, что раньше. Не бабочки в животе. Не страсть, которая все сжигает. Это когда человек рядом - и ты становишься собой. Не лучше, не хуже. Просто… чище. Спокойнее. Я рядом с тобой всегда чувствовал, что могу. Что справлюсь. Что я не один. Тебе и не надо было помогать или делать что-то. Просто я знал,, что если ты рядом, то я со всем справлюсь. Ради тебя, ради семьи, я найду способ все сделать. А когда тебя нет… все как будто теряет форму. Смысл. Становится острым. Таким, что ранит. Что уже не рискуешь, потому что “а зачем?” Ради кого? Я м* * *к, я это только сейчас понял. Сам не понимаю, почему я тогда так все испортил. Ты была рядом, а я вел себя, как будто все само собой держится. А оно не держится, Люд. Все рушится, если этим не заниматься.

Я прижимаю телефон ближе к уху.

Но говорить ничего не могу.

Слезы медленно скатываются по щекам.

Я от него вообще никогда таких слов не слышала.

Все и правда как-то держалось на чем-то само собой.

Пальцы дрожат от его слов. От того, как он это говорит.

- Это ты меня всегда делала лучше, - добавляет он. - Просто тем, что была. Не требовала, не лезла. Просто была.

Я не знаю, что ответить. Горло сжимается. Внутри все отзывается - и теплом, и болью.

- Прости, - снова тихо говорит он. - Я не знаю, что будет дальше. Но если когда-нибудь у тебя возникнет вопрос, зачем я тебе снова позвонил, зачем подарил цветы, зачем вообще лезу в это…. Просто знай, я не хочу быть без тебя. Могу, но не хочу.

Мы молчим. Но это не гнетущая тишина. Это та, в которой слышно, как сердце снова начинает стучать.

И мне тоже его не хватает.

Но одно дело простить и отпустить.

А другое простить - и все вернуть.

Забыть-то это нельзя, не получается.