Глава 34 Воспоминания…

Глава 34 Воспоминания…

Просьба Вячеслава не застала врасплох. Да, он жаждал моей откровенности. Наверное, только в этот момент я поняла, что нужно хотя бы самой заглянуть внутрь себя и попытаться ответить на этот вопрос — что происходит между мной и моей сестрой?

Потому что история предательства — это даже не измена. Хотя… и она тоже была. Это скорее трагедия двух людей, выросших в одной семье.

Егор давно перестал меня интересовать. Как будто выключился из моей жизни. Как будто его никогда не было в моём сердце. Да, я должна признать — чувства к нему закончились давным-давно, много лет назад. Я просто привыкла. Просто несла на себе нашу семью, потому что так правильно. Потому что у меня есть жизненные принципы. Потому что считала, что партнёрство и строительство чего-то вместе важнее любых мимолётных эмоций.

Когда он сделал свой выбор и разрушил нашу семью, больно мне было не из-за потери любви, а из-за того, что попрали моё достоинство. Но теперь я даже рада, что он показал своё истинное лицо. Бывший муж не был достоин уважения, и чем дольше я жила вдали от него, тем отчётливее понимала — ничего хорошего я с ним не видела. Видимо, он и сам был крайне заблудшим, несчастным человеком. Где-то, наверное, и я такая.

Я собираю себя сейчас по кусочкам и нахожу новый смысл жизни.

А вот истинная проблема — это моя сестра. Что с ней?

Что с тобой, Маша? Что с тобой?..

Как часто я мысленно прокручивала этот вопрос в голове. Как часто ощущала глухую боль внутри. Посмотреть правде в глаза? Хорошо, я посмотрю, хотя это мучительно.

Я воспитала её просто отвратительно. Не справилась. Вырастила чудовище. И в этом, наверняка, только моя вина.

Вот бы найти ответы… Да, я хочу их найти. Как бы я ни хорохорилась, как бы ни пыталась делать вид, что мне всё равно, что это неважно — я отчаянно жажду этих ответов. Но где их отыскать? Не у неё же спрашивать — она ведь не скажет правду. Она вся соткана из лжи и коварства.

Боже, какая потеря…

Непрошенные слезы снова заскользили по моим щекам и закапали на стол — крупные, обжигающие. На сей раз я не стала их прятать.

Рука Вячеслава накрыла мои пальцы. Горячая, уверенная, нежная. И я задрожала в ответ.

Всхлипнула.

А перед глазами замелькали тысячи ситуаций из прошлого, сотни моментов — и каждая из них требовала рассмотрения.

И я начала говорить.

Но не о том, что произошло совсем недавно в моей бывшей квартире. Не о том ужасе, что пришлось увидеть, застав мужа и сестру вместе. Я стала говорить о детстве Маши, о наших с ней отношениях тогда.

Рассказала, как мы рано остались без матери. Отец поддерживал деньгами, но мне уже было восемнадцать, и он доверил мне заботиться о сестре, а сам вкалывал, как проклятый. Его не стало гораздо позже.

Больше всего на свете я боялась, что Машу заберут в детдом. Но, к счастью, этого не произошло.

Я поставила себе задачу — обязательно дать ей лучшую жизнь, чтобы она не чувствовала себя сиротой, обделённой. Мы часто гуляли по городу, ходили на все праздники, ярмарки, в музеи, в кино — где мы только ни бывали. Да, я не могла давать ей слишком многого. Сладости мы покупали редко. Но на праздники я всегда устраивала настоящее шоу. Торт, правда, пекла сама, но научилась делать это мастерски, по-настоящему красиво — всё ради того, чтобы она чувствовала заботу.

Приходилось подрабатывать во время учёбы на двух-трёх работах. Я очень мало спала, но для сестры всегда находила время. Побуждала её учиться, помогала с уроками, ведь она сама не тянула многие предметы.

Так в чём же, в чём моя ошибка?

И вдруг — как ответ — всплыла картина.

Маше тринадцать. Она приходит ко мне и говорит:

— Катя, мне нечего надеть. Тот свитер, что я ношу, уже видели все. Я не могу прийти в нём на день рождения подруги. Все сразу поймут, что нарядной одежды у меня просто нет!

Я выдыхаю. До зарплаты — больше недели. Деньги отложены только на еду. Что делать?

— Ладно, я решу что-то. Когда праздник? — спрашиваю устало.

— Послезавтра, — мрачно отвечает Маша. — Ты уверена, сможешь что-то придумать?

— Смогу, — киваю и твёрдо смотрю ей в глаза. — Можешь не сомневаться.

Да, это моё кредо. Моё решение. Я в лепёшку разобьюсь, но сделаю всё, чтобы она не чувствовала себя хуже других. Потому что ненавижу это — насмешки, презрение в глазах окружающих. Меня пусть презирают, но Машу ни за что не должны! И все это ради… памяти нашей матери. Ведь маме было бы больно узнать, что её дочери страдают. И я не позволю Маше страдать. Ни за что!

На следующее утро я встаю очень рано и бегу в соседнее кафе, где подрабатываю три дня в неделю. Разговариваю с директором, прошу поработать дополнительно две ночи подряд.

Он смотрит на меня прищуренным взглядом:

— Ночью тут не самый приятный контингент… — предупреждает он, но говорит крайне приглушенно, потому что по ночам заведение работает не совсем легально…

— Мне очень нужны деньги, — твёрдо отвечаю я. — Эти две смены решат мои проблемы.

— Смотри. Под твою ответственность, — предупреждает он и дает свое согласие.

Работать по ночам без сна действительно тяжело. Ведь утром — учёба, вечером — другая подработка, а ночью опять сюда. Как я выдержу всё это?

Маше говорю, что взяла дополнительные смены. Она воспринимает это спокойно. Слишком спокойно. Она вся в учёбе, и моё присутствие или отсутствие её мало интересует.

Первую ночь я отрабатываю довольно сносно. Посетителей много, но я справляюсь без проблем, хотя постоянно ловлю на себе сальные взгляды. Одевшись просто и намеренно не нанося макияж, я не бросаюсь в глаза — разве что выгляжу слишком хрупкой и юной.

На следующий день, на учёбе, я буквально сплю на ходу, почти ничего не запоминаю и мучаюсь с дикой головной болью. Мысль о том, что мне предстоит ещё одна бессонная ночь, приводит в отчаяние. Но стоит вспомнить Машу и её просьбу, как моя решимость возвращается.

Следующей ночью я снова на работе. Сначала всё спокойно: я разношу напитки, принимаю заказы. Но за одним из столиков пьяный мужчина нагло кладёт руку мне на ягодицу. Я вспыхиваю и резко отодвигаюсь, но он рывком притягивает меня к себе.

— Куда ты торопишься, малышка? — бормочет он заплетающимся языком. — Послужишь дядечке, я тебе денежек дам!!!

— Уберите руки, — цежу сквозь зубы. — Я официантка. Проституток снимайте через дорогу!

— Ух, какой гонор! — его глаза злобно сверкают. — Люблю таких подчинять!!!

Я пытаюсь отступить, но натыкаюсь на стул и роняю из рук поднос. Несколько стаканов разбиваются вдребезги. Посетители начинают кричать, а этот боров решает, что я сделала это нарочно, вскакивает и замахивается кулаками.

К счастью, всё заканчивается благополучно. Подбегает охрана и выталкивает его взашей. С меня, правда, вычитают стоимость разбитых стаканов, но я умоляю директора удержать сумму из следующей зарплаты, не из этой. К счастью, он оказывается человеком понимающим и соглашается.

Не чувствуя ни рук, ни ног, на следующее утро я снова иду на учёбу. Получаю нагоняй от преподавателей, но после занятий бегу на рынок — искать свитер. Деньги у меня теперь есть, не хватает совсем чуть-чуть. Приходится выбрать вариант похуже, но внутри всё переворачивается — для Маши должно быть только лучшее. Поэтому я решаюсь занять оставшуюся сумму. Продавщицу знаю — договоримся.

Несу домой свитер с трепещущим сердцем. Когда захожу в квартиру, голова кружится, но я счастлива.

— Машуля! — кричу. — Я вернулась! Посмотри, что я принесла!

Маша не выходит. Наверное, слишком заработалась. Я захожу в её комнату — она спит. Видимо, допоздна училась, скоро ведь экзамены.

— Машенька, вставай, — толкаю её за плечо.

Она сонно глядит на меня, недовольно морщится, садится:

— Сколько времени? Можно я ещё посплю?

— Да подожди ты! — говорю я, глядя на неё сияющими глазами. — Посмотри, что я принесла!

Достаю из сумки свитер и разворачиваю. Он красивый — мягкий, с высоким горлом, с узором в виде снежинок и кос. Тогда такие были на пике моды — уютные, чуть объёмные, подчёркивающие хрупкость и женственность.

Но Маша почему-то хмурится.

Я мгновенно ощущаю разочарование.

— Тебе не нравится? — спрашиваю севшим голосом.

Маша смотрит на меня недовольным взглядом.

— У Дианы точно такой же. Девочки скажут, что я ей подражаю!

Всё внутри опускается от досады. Неужели у меня не получилось?