Глава 15

Светлана

— Доброе утро, девочки, как спалось? — дежурно говорю я двум подружкам, одна из которых моя дочь, огибаю их и иду на свое рабочее место, у плиты. Девочки застопорились в большом коридоре и о чем-то шушукаются. Я улыбаюсь, вспоминая свою молодость, когда было еще о чем посекретничать с подругой. Жаль, но всех своих подруг я растеряла на жизненном пути. Многие переехали, кто-то отсеялся из-за детей, с кем-то не сошлись характером. Сейчас даже и встретиться-то не с кем, посплетничать.

Я вдруг задумываюсь, какая у меня скучная жизнь! Все мои увлечения приравниваются к моим же обязанностям. Отстирать воротник рубашки, вывести пятно от красного вида, приготовить и красиво подать ужин, а ведь когда-то я ходила на дискотеки…

Горестно вздыхаю и приступаю к завтраку, предварительно включая кофемашину.

Вдруг на кухню заходит Анечка.

— Будешь омлет, милая? — обращаюсь я к дочери и вижу, что она одна, — Милу потеряла по дороге?

— Милка уехала, — буркает Аня. Я поворачиваюсь к ней с недоумением в глазах, Аня уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но вовремя пресекает все попытки, отец стоит в дверях.

— Что на завтрак? — без каких-либо приветствий спрашивает он.

— И тебе доброе утро, — недовольно скривилась Аня.

— Что это мы не в духе? — ухмыляется Николай.

— Ничего, — только и отвечает дочь, наливая всем кофе, а себе любимый химозный чай с ароматом клубники и банана. Мою кружку девочка предусмотрительно оставляет пустой, знает, что вскоре я сделаю себе какао.

— Где же твоя подруга? — муж обводит взглядом кухню.

— Уехала.

— Что так? — Николай искренне удивляется, а я восхищенно поражаюсь его внимательности.

Дочь уклончиво ведет головой и молчит. Николай прищуривается, он делает несколько глотков кофе, и достает телефон из кармана брюк.

— О! На работе чп! Опять эти уроды, — муж бормочет какие-то проклятия и поспешно выходит из кухни.

— Хорошего дня! — кричу я вслед и тоскливо возвращаюсь к завтраку. Если честно, я уже не помню, когда мой муж уделял мне время как женщине! Не как партнеру по дому, матери его детей, а именно мне. Ведь наша история началась задолго до рождения детей, у нас были такие нежные чувства, каждый ребенок только отдалял нас друг от друга, хотя, казалось бы, все должно было быть наоборот.

— Мам, — как-то скомкано произнесла Анюта, вырвав меня из мыслей, — ты ничего ночью не слышала?

— Нет, Анют, а что?

Девочка не успевает ответить, как в комнату входит Стас. Сегодня он в явно приподнятом настроении, да и выглядит свежее, чем обычно. Дочь внимательно наблюдает за ним, за каждым его движением, а после откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и выдает:

— Ну ты и придурок!

— Аня! — возмущаюсь я.

— Чего опять? — стерев с лица улыбку, спрашивает Стасик.

— Просто козлина! — продолжает дочь, мы с сыном ничего не понимаем, а дочь расходится в оскорблениях.

— Урод! Я же тебя просила! Я просила!

— Слышь ты! — не выдерживает Стас, — ты что гонишь?

— Да пошел! — девочка бросает в него салфетку, угодив прямо в лицо, — я ведь просила тебя! С кем угодно, но не с моими подругами!

Стасик хлопает ртом, как рыба. От его боевого настроения не осталось и следа. Он как-то съеживается и перебирает в пальцах салфетку.

— А что я-то?

— А кто? — не утихает Аня, — отец? Или 7летний Тёмка?

— Дети! — встреваю я и повышаю на них голос, — успокоились быстро! И все объяснили!

— Что объяснять-то, мам? Что непонятного? — грубит мне Анюта. Я знаю, что она не хотела, просто эмоции ее переполняют.

— Мне лично непонятно все, — чеканю я, Стасик опускает взгляд и больше не смотрит на нас.

— Ночью Милка куда-то шастала, ее часа три в комнате не было, пришла под утро. Я ее сейчас спрашиваю, где она была? А она мне врет, да я, говорит, водички попить ходила! Я говорю, три часа пила что ли? Что за водопой такой длительный? Она психанула и ушла! А теперь заходит этот, — Анюта указывает на брата, — с довольной рожей!

— Аня! — строго говорю я.

— Да у него по ЛИЦУ все понятно, мам! Вот где Милка три часа водичку пила.

Я оседаю на стул и тихонечко бледнею.

— Стасик, — тихо обращаюсь я к сыну, — это правда?

— А что я-то, мам? — идет в атаку старший сын, — почему сразу блин я?

— Стас, — перебиваю я его, — ответь мне честно: Мила приходила к тебе ночью?

Стас молчит. Он краснеет, я вижу, как бегают его глаза под опущенными веками. Я все еще вижу в нем своего мальчика, маленького, который нахулиганил и теперь не знает, как в этом признаться.

— Ну приходила, и что? — не выдерживает Стас. Стоит признать, что Стас мальчик слабохарактерный, это не стойкая Аня, которая будет отстаивать себя, он скорее похарахориться чуть-чуть и сдаться.

— Ой, животное! — тяжело вздыхает Аня и закрывает лицо руками, — что ж ты спишь то со всеми подряд?

Я протягиваю руку и поглаживаю дочь по спине, она отзывается и нервно всхлипывает:

— Мам, ну что вот он за человек? Я же просила его еще давно, не надо трогать моих подруг! Ну я же просила!

— Ой, да ладно, Аньк, — Стас пытается усмехнуться и свести все к шутке, — ну не убил же я её!

— Да пошел ты! — гневно шепчет ему в лицо дочь, — ты всю семью предашь ради доступной девки!

— Аня! — с ужасом восклицаю я, но дочь уже сорвалась со стула и ураганом покинула кухню.

Мы со Стасом переглядываемся, он смотрит на меня виновато, как котенок, но я больше не хочу оправдывать его, искать причины. Я в очередной раз разочаровываюсь в сыне. В глубине души я всегда гордилась воспитанием своих детей, я знала, что они могут повредничать, огрызнуться, но всегда придут на помощь друг другу. Я приписывала себе эту заслугу, закрывая глаза на легкомысленность старшего сына. Но он в очередной раз тыкнул меня «ты ошибаешься, мамочка, мы не такие уж хорошие».

— Ма, — скорбным голосом начинает Стас, — она сама ж пришла, ма. Не я… Наглаживала меня весь ужин, — побалтывается сын.

— Я не хочу это слышать! — с каменным лицом обращаюсь я к Стасу, сын теряется и виновато опускает глаза, — твоя личная жизнь меня не интересует, на то она и личная.

Я возвращаюсь к плите и занимаю руки приготовлением завтрака.

— Но, — продолжаю я, — если твоя сестра тебя просила, неужели так сложно было сдержаться?

— Маааа, — тянет Стас.

— Все, Стас, я устала! — вдруг взрываюсь я, — я устала выгораживать тебе перед всеми детьми! Тебе уже 23 года! Ты выше меня на две головы, а я все еще должна оправдывать тебя и мирить со всеми! Это ты самый старший, это ты должен был взять роль мудрого старшего брата на себя, а не нашкодившего котенка! Твоя сестра должна была быть ближе тебе, чем девушка, с которой ты ничего серьезного не планируешь!

— С чего ты так решила? — собирая остатки воинственности, спрашивает Стас, — может планирую!

— Я знаю тебя! — говорю я, разбивая яйца в большую миску, — если бы Мила не подала тебе сигналов, ты бы сам ничего не сделал! Ты слишком ленивый для этого!

— Вот именно! — возмущается Стас, — она весь вечер сигналы подавала! Это она виновата!

— Стас, — я оборачиваюсь к старшему сыну и пытаюсь увидеть в нем мужчину, не своего ребенка, — огрехи в ее воспитании не оправдывают тебя. Ты, в первую очередь, человек. Этим мы отличаемся от животных. Мы не живем инстинктами, мы умеем мыслить. Если хочешь есть, готовь себе сам!

Я бросаю омлет на полпути и ухожу. По дороге в комнату Ани я задумываюсь. Возможно, впервые за последние годы я проявила характер, не податливо угождала всем вокруг, не оправдывала, не сохраняла мир в семье, а высказала свое недовольство в лицо.

И мне это даже понравилось.