Глава 14

Мила

Стас вдруг заходится в кашле, он краснеет, одной рукой закрывает рот, а другую опускает под стол. Все присутствующие смотрят на него, мать тут же подорвалась, подала ему бокал воды и начала легко похлопывать по спине. Пока она мечется между столом, графином и старшим сыном, он успевает прийти в себя и спихнуть мою ногу. Мою ногу! То есть все это время я орудовала ногой не там, где планировала. Надеюсь, этого никто, кроме нас двоих не заметил, только Анька смотрит на меня с каким-то прищуром. Или мне уже кажется?

«Веди себя спокойно, Мила!» — приказываю я сама себе и невозмутимо произношу:

— Наверное, мясо слишком острое.

Я демонстративно выпиваю целый бокал апельсинового фреша. У этих богачей даже сока нормального не бывает, только свежевыжатый.

— Я готовлю по этому рецепту уже лет 15, - вдруг ровным голосом произносит теть Света, — мясо не может быть СЛИШКОМ острым.

Мне кажется, или впервые в ее голосе я замечаю нотки раздражения? Неужели я посягнула на святое? На еду? То есть на мужа посягать можно, а на готовку эту дурацкую нельзя.

Я расплываюсь в податливой улыбке и покорно произношу:

— Конечно, теть Свет, ваше мастерство никто не оспаривает.

Она бросает на меня холодный взгляд и снова целиком уходит в Стаса. Нравится вот ей кудахтать над ними! Стас неожиданно прерывает ее кудахтанье, встает из-за стола и как-то боком, сконфузившись, уходит. Анька провожает его взглядом и пожимает плечами.

— Расскажи еще о квартире, — возвращается она ко мне, — где находится? Далеко от универа? Работы?

Уже радует, что Николай не ставил никого в известность, что его друг помог мне. Если у нас с ним есть одна общая тайна, значит, он готов завести еще одну.

— На Пролетарке, — отмахиваюсь я и возвращаюсь к своей тарелке, — далековато, конечно, но цена такая низкая, что грех жаловаться.

— Ну надо же! — вдруг восторженно восклицает теть Света, — у нас тоже там квартира!

— Правда? — впервые за весь вечер с интересом обращаюсь я к ней.

— Правда, — мягко улыбается одна, — миленькая студия. Мы с Колей думали, что эта квартира достанется Анечке, когда она пойдет в институт, но оттуда правда далековато.

Надо же! Значит, я живу в Анькиной квартире. Я и не думала, что эта квартира принадлежит Николаю, поверила в таинственного друга и единственную фиалку, как дура. Если он дал мне ключи от своей квартиры, это уже о многом говорит. Я прикусываю нижнюю губу и останавливаюсь долгим взглядом на мужчине, он демонстративно смотрит в тарелку и молчит, крепко сжав губы, будто боится сказать что-то не то.

— Перееду туда, когда закончу институт. Обещаю, — изрекает Анька.

— Тебя никто не гонит, солнышко, — мать с такой нежной любовью обращается к ней, что аж тошно становится, — просто мы давно решили с твоим отцом, что единственную дочь нужно обеспечить квартирой. Мужчины сейчас, — она скептически поджимает губы, — а своя крыша над головой — это уже хороший задел на будущее. С остальным ты справишься, я уверена.

Ой! Ну в жопу ее еще поцелуй при всех! Девке уже 20 лет, она ни дня не работала, а уже квартира своя есть.

— Я, пожалуй, пойду, — поспешно говорю я и встаю из-за стола, — спасибо большое за ужин.

— Милочка, уже? — обращается ко мне теть Света и смотрит своими щенячьими глазами, — что-то ты рано!

— Правда, — Николай обращается ко мне лично, — оставайся.

— Я тебя провожу, — в один момент с отцом выдает Анька. Ей, похоже, лишь бы сбагрить меня побыстрее.

Николай бросает на Аньку строгий взгляд и вновь поворачивается ко мне:

— Уже поздно. Мы не можем тебя отправить одну в такую даль…

Я понимаю, к чему он клонит, и согласна с ним, но продолжаю строить из себя строптивую овечку.

— Ну что вы, Николай… Степанович, я не могу вас смущать.

Вновь этот взгляд между теть Светой и Анькой. Оставлять меня с ночевкой явно не входило в их планы, но перечить отцу ни одна из них не может. Кишка тонка.

— Ты никого не смущаешь, — резко говорит мужчина, — оставайся. Утром я тебя отвезу.

— Если вы не против, — я неуверенно закусываю щеку изнутри и смотрю на Аньку робким взглядом.

— Что ты, Милочка, — тут же говорит теть Света, — конечно, мы не против. Оставайся.

Анька лишь кивает. Вот и вся дружба! Сколько лет мы уже вместе, а она даже оставить меня с ночевкой не хочет. Тоже мне, подруга!

— Спасибо, — я невинно улыбаюсь, — теть Свет, а десерт будет?

Анька, не таясь, закатывает глаза и фыркает. А я что виновата, если все их дети такие скромные и не могут даже тортик попросить?!

— Ты что на меня взъелась? — обращаюсь я к Аньке, когда мы остаемся на кухне вдвоем. Мой мужчина и его собачка отправились к себе с бутылкой вина, Артём уже несколько часов как спал, а Стас так и не вернулся. Я вызвалась помочь Аньке убрать со стола.

— С чего ты взяла? — холодным, просто ледяным голосом, спрашивает подруга.

— Я тебя знаю, как облупленную, — усмехаюсь я.

Она смотрит на меня с неким презрением или даже высокомерием.

— Значит, не знаешь, — коротко выдает она и продолжает, — подай, пожалуйста, бокалы.

— Как знаешь, — я пожимаю плечами и решаю больше не продолжать тему. Если честно, я бы хотела сейчас помолчать и прислушаться, интересно, вдруг будут какие-нибудь стоны, ахи, но, думаю, теть Света, не стала бы заниматься всяким непотребством, когда дома еще кто-то есть. Вообще не могу ее представить в сексе, она вся какая-то неповоротливая, не гибкая, лежит, наверное, бревном, да и все. Вот кухня — это да. Это ее место.

Вскоре мы с Анькой заканчиваем уборку и оставляем кухню в идеальном порядке. Анька, конечно, дотошная, все салфеточки чуть ли не по линейке раскладывала. Стоит вообще так заморачиваться? Зануда. Мы отправляемся на второй этаж и молча разбираем себе постели. Анька, конечно, спит на своей кровати, а меня, как сироту, укладывают на неудобном диване в ее же комнате.

Уже глубокой ночью я лежу без сна и смотрю в потолок, Анька мирно сопит рядом. Признаюсь честно, я немного скучаю по нашим ночным разговорам, шуткам, сплетням. Анька классная девчонка, хоть и задается немного. Она всегда тянула меня по учебе, помогала. Я и поступила-то только благодаря ей. Но если встанет выбор между ней и ее отцом, я даже думать не буду.

Я грустно вздыхаю и переворачиваюсь на бок. Диван еще этот неудобный! Раньше я не замечала, что на нем так неприятно спать. Я встаю и на цыпочках покидаю комнату, Анька даже ничего не замечает. Вообще я планировала только на кухню спуститься, воды попить или молока, но сама не замечаю, что оказываюсь у комнаты родителей. Я прислоняюсь ухо к двери и задерживаю дыхание. Что я там хотела услышать? Звуки секса? Звуки ссоры? Заявление, что Николай уходит от этой женщины-желе? Но я не слышу ничего, кроме размеренного далекого дыхания и… чьих-то шагов.

— Что ты здесь делаешь? — раздается шепот в ночи.

Меня застукали.

Я поворачиваюсь и испуганными глазами смотрю на Стаса. И чего блин ему не спиться?! Надо срочно что-то придумать! Соображай, Мила!

— Я, — я отхожу от двери и приближаюсь к парню, — я… искала твою комнату.

— Мою? — вдруг теряется Стас. Такой тупой, что даже не соображает, что я наизусть знаю расположение всего дома, — зачем?

— Нууу, — я делаю еще несколько шагов к нему на встречу и провожу рукой по шее, — просто я хотела пообщаться.

— Ночью? — шепчет он, за дверью взрослых я слышу возню.

— Ночью, — таким же шепотом отвечаю я и кладу руки на его грудь, слегка толкаю его обратно в комнату, — ты что не знаешь, как люди ночью общаются? М?

Я приподнимаюсь на цыпочки и едва касаюсь губами его шеи. Стас задерживает дыхание, подхватывает меня на руки и уносит в свою комнату. Его уговаривать не надо. Он плотно закрывает за нами дверь, я успеваю бросить последний взгляд на Анькину комнату и мои губы растягиваются в мстительной улыбке. Вот тебе, подруженька, и за диван, и за тортик.