Глава 17

Мила

Николай довольный откидывается на подушку и заводит руки за голову. Я лежу на его груди и сама не верю, что это наконец-то случилось. Хотя, справедливости ради, не так уж долго я его окучивала. Хватило всего пары томных взглядов, сползшей с плеча лямки, и вот он здесь.

— Понравилось? — спрашиваю я, наивно хлопая глазками, не могу сосчитать, сколько раз за этот долгий день мы занимались сексом.

Он как-то уклончиво ведет подбородком и отмалчивается. Я пытаюсь уловить его настроение. Еще пару минут назад он насаживал меня на свой член так яростно, что мне даже стало страшно, а сейчас решил играть в скромника?

— Никто не должен узнать, — произносит Николай после долгого молчания.

— В смысле? — что что, а дурочку изображать я умею так же классно, как трахаться.

— О нас с тобой! — раздражается мужчина, — никто не должен узнать о нас с тобой!

— Могли бы и не говорить, — я обиженно надуваю губки, — я и не собиралась… Вы уже делали это? — осмелев, спрашиваю я.

— Что?

— Ну… изменяли жене? — я прикусываю губу и поднимаю к нему голову. Он смотрит на меня строго, недовольно. Черты его лица в момент становятся острыми, угловатыми.

— Это не твое дело, — грубо отвечает Николай и стряхивает меня со своего тела. Я послушно отползаю и кутаюсь в легкое одеяло. Николай поднимается с раскладного дивана, все его мышцы приходят в движение. Я обижаюсь, но все-таки любуюсь его спиной. Обнаженный, со стоячим членом он пересекает всю комнату и открывает холодильник.

— Сока нет? — удивленно спрашивает он, заглядывая в недра пустого холодильника, — чем ты питаешься вообще? Кетчуп, пол-луковицы, а это что? Спаржа?

— Сельдерей, — пристыженно отвечаю я, — я люблю сельдерей. А вообще я ужинаю в кафе.

— А в дни, когда ты не работаешь? — он пристально смотрит на меня из-за дверки, а я впервые чувствую свою ущербность. Я думала, что я великолепна. Я красивая, молодая, мое тело упруго и соблазнительно, я настоящая богиня и профессионалка в постели, но сок… Его дом полная чаща, еда, убранство, а мой дом… чаша разврата, получается. Я не потягаюсь с его женой в домоводстве. Не говоря уже о том, что мой дом, по сути, — это его дом.

— Не люблю утруждать себя готовкой, — растягивая гласные, говорю я и вытягиваюсь на диване. Одеяло якобы случайно соскальзывает с моей груди.

— Ну надо же, — он даже не потрудился сдержать усмешку, — за столом во время ужина ты утверждала обратное.

Я смотрю на него, слегка сузив глаза. Сейчас, когда он получил желаемое, он стал другим, более твердым, холодным. Хотя… не могу сказать, что он и до этого был со мной мягким. Иногда мне казалось, что он совсем меня не замечает, пока я не начала распускать свои чары. Столько лет мы были бок о бок, но он не видел во мне женщину, сексуальный объект, я была всего лишь одной из подруг его дочери.

— У тебя даже пить в доме нечего, — резко проходится он по моим хозяйским качествам, — тебе нужно учиться вести хозяйство.

— Не хочу, — лениво отвечаю я, — я умею многое другое… Могу показать!

Я грациозно, как мне кажется, и ловко усаживаюсь на диване, слегка развожу ноги в стороны и начинаю себя ласкать, поглаживаю грудь, шею, облизываю собственный палец и провожу им по соску, пока тот не отзовется на мои действия. Николай в ту же секунду забывает и про сок, и про хозяйство. Его похотливый взгляд блуждает по моему телу, я опускаю руку вниз, и он послушно провожает ее глазами. Тогда я, как в хорошем красивом порно, начинаю ублажать себя и искусно стонать, но вдруг штаны Николая, наспех сброшенные перед диваном, оживают. Из них раздается звонок телефона. Мужчина чертыхается и молниеносно подхватывает брюки, достает телефон и шипит на меня, прикладывая палец к губам.

— Да, дочь, — хриплым голосом говорит он в трубку.

Где-то в глубине своей души, если она у меня, конечно, есть, я торжествую! Только утром я мечтала, как Анька застукает меня в постели со своим папочкой, и вот это почти случилось. Я и не думала сбавлять громкость, умело делаю вид, что увлечена сама собой и с громким стоном откидываюсь на диван, развожу ноги и проникаю пальчиками в лоно. Николай отворачивается и старательно поддерживает диалог с Анькой:

— Давай вечером обсудим? … Да, постараюсь. … Я сказал, что постараюсь приехать пораньше! — гневно говорит он в трубку и отключается. Николай возвращается ко мне, а я увлечена процессом и не замечаю.

— Ты плохая девочка, — надвигаясь на меня, шепчет он, — а плохих надо наказывать.

Мои губы расплываются в мстительной улыбке, и я с радостью принимаю наказание. Я ведь предупреждала его, что я та еще сука, у него все самое интересное впереди.

— Мне давно не было так хорошо, — честно признаюсь я некоторое время спустя.

— Откуда ты все это умеешь? — со смехом спрашивает Николай, он уже надевает брюки, а я растягиваюсь на влажных простынях, они покрыты нашим потом, запах секса висит в воздухе.

— У меня были хорошие учителя, — я улыбаюсь ему.

— Фу, как это пошло, — морщится Николай. Пошло, ага, то есть все, что он со мной делал десять минут назад было не пошло.

— Никогда не претендовала на скромность. Быть хорошей — это скучно…

Николай лишь хмыкает в ответ, интересно, он уже пожалел, что я дружу с его дочерью? Вдруг научу плохому.

— Тебе деньги нужны? — без подготовки и каких-либо уловок спрашивает Николай, напрямую. Вот за что я люблю взрослых мужчин.

— Я же не проститутка, — я пожимаю плечами.

— Я не про это, — отмахивается Николай, — я могу тебе помогать… Иногда.

— Я и сама справляюсь, — я гордо вскидываю подбородок, а сама уже гадаю, во сколько же он оценит мои навыки.

— Хорошо, — кивает Николай, застегивая пуговицы на рубашке, он достает бумажник из кармана и достает несколько красных купюр, сворачивает их и подсовывает под одинокую фиалку, — купи себе что-нибудь. Для следующего раза, — поясняет он.

— А будет и следующий? — изогнув бровь, спрашиваю я.

Он подходит к двери, а я даже не думаю встать и проводить его. Пусть сразу привыкает, что я не теть Света, я бегать не буду.

— С тобой я чувствую себя моложе, — откровенно признается он, — только держи свой прелестный ротик на замке.

— Как скажете, босс, — я подмигиваю ему, успев разглядеть в этом большом крупном мужчине юношу, каким он был 20–30 лет назад, озорным, жадным, хватким. Тогда у меня мелькает мысль: была ли я с ним, будь мы одного возраста? Прошла ли я этот путь плечом к плечу?

Николай больше не произносит ни слова, лишь стремительно выходит из квартиры. Как только за ним закрывается дверь, я подрываюсь и первым делом поднимаю фиалку. Купюры совсем новенькие, как будто только из типографии. Шесть красных пятитысячных купюр.

Негусто.