Глава 18

Светлана

Прошло несколько дней с тех пор, как Анюта выбила признание от Стаса. Мы обе были злы на него и практически не разговаривали. Мне, как матери, было неприятно думать о том, что мой ребенок занимается сексом. Нет, я, конечно, понимала, что рано или поздно это произойдет, я знала пусть не обо всех, но о каждой третьей девушке старшего сына, но он все равно оставался для меня ребенком, даже если он был на две головы выше меня. Я могла простить ему многое, но не Милу. Ее я почему-то не винила, хотя Анюта так же яростно, как и брата, возненавидела лучшую подругу. В первый же день она призналась мне, что хочет рассказать все отцу, но я отговорила ее. Коля и так слишком строго относился к сыну, узнай он про Милу, да еще и под его крышей, еще неизвестно, чем бы это закончилось. Я слышала много историй об изменах, предательстве, а когда мужчина достигает определенного статуса и финансового положения, это происходит все чаще, но я всегда в первую очередь обвиняла мужчину. Естественно, девушка тоже виновата, но она не связана узами брака, в отличии от неверного мужа.

— Мам, почему ты всегда его защищаешь? — устало и как будто невзначай спросила Аня.

Я вытащила ее в новый торговый центр, уговорив посмотреть на репродукции Ван Гога. Девочку, в отличие от брата, не интересовали бренды, покупка одежды, а вот простоять несколько часов у картины, пусть даже это не подлинник, она вполне могла.

— Стаса? — тут же отозвалась я, — потому что он мой сын.

Девочка оторвала задумчивый взгляд от сумасшедших синих завитков «Звездной ночи» и внимательно посмотрела на меня, она нервно жевала нижнюю губу, как будто сомневалась в своих словах.

— Он не похож на всех нас, даже Тёма другой…

Я мягко улыбнулась ей и взяла ее за руку. Анюта, хоть и была моим оплотом здравомыслия, но еще так мало понимала в жизни.

— Тёме всего 7 лет, одному Богу известно, как его скрутит подростковый период.

— Сложно было?

— Очень, — откровенно ответила я, в нашей семье мы редко затрагивали тему моего эмоционального состояния, для всех я была роботом, всегда в хорошем настроении, всегда услужливая, всегда готова прийти на помощь, и лишь дочь пыталась познать меня настоящую, — особенно со Стасом. Он мой первенец и мне так хотелось, чтобы все было правильно, как по учебнику.

Анюта с пониманием кивнула и сжала мою ладонь.

— Но, — я горько усмехнулась, — он преподал мне хороший урок. Как бы я не старалась, жизнь во все вносит свои коррективы.

— А папа? — Аня скривилась в какой-то недовольной ухмылке.

— Папа много работал, чтобы мы ни в чем не нуждались. Не будь к нему слишком строгой, милая. Каждый может допустить ошибку. Что я, что твой папа, мы живем эту жизнь первый раз…

— Как и все вокруг! — справедливо сказала дочка.

— Как и все вокруг, — согласилась я, — кофе?

— Какао! — хитро улыбнулась мне дочка и я в очередной раз восхитилась ее воспитанием и своей проделанной работой.

Некоторое время спустя мы сидели за столиком небольшого уютного кафе. Аня листала меню, а я доверилась ее выбору, откинулась на спинку кресла и смотрела в окно, на прохожих. Я чувствовала себя какой-то зашоренной, я слишком редко выходила из дома, посещала общественные места. Сначала дети были маленькие, времени не хватало, сейчас большая половина моих детей выросла, самый младший пристроен на летнюю площадку английского лагеря, у меня есть время, средства, но уже нет интереса и жизненного запала.

— Кстати, здесь работает ЭТА, — не отрываясь от меню, презрительно фыркнула Аня.

— Эта?

— Милка! — шепотом пояснила она.

— Зачем же мы сюда пришли? — искренне удивилась я.

— Сегодня не ее день, я знаю все ее рабочие смены…

— Ты так близка с ней, — я покачала головой. Честно говоря, дружба с этой девочкой с каждый годом только настораживала меня. Когда Мила была маленькой, я не видела в ней никаких звоночков, но со временем в ней стала просыпаться стервозность, наглость и стремление идти по головам ради своей цели. Я понимала, что моя Аня не такая, и боялась дурного влияния.

— Уже нет, — категорично ответила дочь.

— Уверенна?

— На все сто! Я всегда знала, что ей нравится Стас, она даже была в него влюблена пару лет назад, но не думала, что она на это решится. Да и противно это, мам, — дочка наморщила нос, — осталась у меня ночевать, а сама ночью побежала к этому…

— Милая, он твой брат, не этот…

— Не хочу даже разговаривать с ним! — Аня повысила голос, — с ними двумя! Фу и фу!

— Надеюсь, ты все-таки остынешь.

Дочь уклончиво повела плечом и подозвала официанта. На ее зов откликнулся симпатичный юноша, примерно того же возраста, что и Анечка, его волосы пшеничного цвета красивой волной разлетались у лба, как у молодого Есенина. Аня сделала заказ, я не вникала в слова, которые она произносит. Я углубилась в свои сокровенные мысли и лишь спокойный голос официанта вывел меня из раздумий.

— Чай для вас и какао для вашей мамы будут готовы через пару минут, салаты — минут 15, а десерты?

— После, — дочь деловито кивнула.

— После, — подтвердил парень, задержав на ней взгляд чуть дольше, чем нужно.

— Какой милый молодой человек, — аккуратно сказала я, когда мы остались вдвоем.

— Наверное, — коротко бросила Аня.

— А ты не…

— Мам, не начинай! — перебила меня дочка, — мне этих страстей со всех сторон хватает! Еще со своей жизнью разбираться, оно мне надо?

Она сейчас рассуждала, как прожженная жизнью женщина. Мы редко разговаривали с ней на тему парней и ее личной жизни. Не я не хотела, она меня не пускала.

— Ты вот скажи, — напором шля дочка, — ты с папой счастлива?

Я опешила от ее откровенного и неожиданного вопроса и даже задумалась.

— Ну… Да, счастлива.

— Не очень уверенно звучит! — скептически поджала губы Аня.

— Просто, когда ты живешь в браке так долго, ты уж не думаешь о счастье… Но в целом, да, счастлива. У меня есть вы, прекрасный дом.

— Мы, дом, — передразнила меня дочь, — это все хорошо. А вот ты и он? М? Каково это? Вы же совсем разные!

— Думаешь?

— Вижу, — не унималась Анечка, — ты мягкая, домашняя, он же бешеный и напористый. Вы как вообще сошлись-то?

— Может я тоже была бешеная? — улыбнулась я.

— И он тебя так осадил? — Аня с такой жалостью посмотрела на меня, что мне стало страшно. И стыдно. Неужели даже она, моя плоть и кровь, не видит во мне потенциал? Видит только мягкотелость и слабость, — ну… он меня не осадил, — я нервно комкала салфетку, — я сама пришла к такой жизни. Я хотела быть хорошей женой, мамой…

— У тебя получилось, — девочка пыталась смягчить свои резкие слова, — просто я вот на тебя смотрю иногда и думаю…

— Продолжай, — подбодрила ее я.

— Неужели тебе не хочется большего?

Она как будто читала мои мысли, только я боялась озвучить это вслух, а у дочери, как обычно, хватило смелости.

— Например? — я лишь делала вид, что не понимаю ее.

— Неужели тебе не хочется азарта? Горящих глаз? Ставить себе цель и добиваться ее? — Анюта стиснула зубы и даже пристукнула кулаком по столу.

— Анечка, ну не все же такие последовательные, как ты, — я пыталась оправдать свою жизнь, — кому-то нравится плыть по течению.

— Я не верю, — девочка интенсивно замотала головой, — ты просто забыла, каково это! Ты вот погрязла во всем этом, дом, быт, и даже папа… — она вдруг захлопнула рот, как будто сболтнула что-то лишнее.

— Что папа? — настороженно спросила я.

— Ничего.

— Говори, — настойчивее сказала я.

— Он потерял к тебе интерес, — уперевшись лбом в ладони, пробормотала Аня, — ты не видишь?

— Ты что-то знаешь, чего я не знаю? — ровным, холодным голосом спросила я, сама не ожидая такой реакции.

— Нет, — дочь покачала головой, — честно. Если бы я знала, я бы сказала… Просто… — она даже задохнулась от желания высказаться и осознания, что перед ней не подруга-ровесница, а мама, — просто мне так хочется… ты же другая! Ты веселая, живая! А ты хоронишь себя на этой кухне, когда вся жизнь идет за окном.

Я смотрела на нее во все глаза, мои плечи уныло опустились, я как будто стала на сантиметров 20 меньше. Я опустила руки под стол и стала нервно пощипывать пальцы. Я могла признать свою никчемность, но, если это замечают мои дети…

— Сердишься? — виновато спросила Анечка.

— Нет, — честно призналась я после некоторого молчания, — просто пытаюсь понять, почему ты не пошла учиться на психолога?

— Думаешь, я бы смогла? — девочка робко улыбнулась, она видела, что задела меня, что мне неприятно, но уже не могла вернуть свои слова.

— Ты бы смогла все что угодно, — глядя под стол, ответила я. Я пыталась сдержать слезы, ведь я, в отличии от своей 20летней дочери, не смогла бы ничего.

— Ваши салаты, — прервал нас симпатичный юноша, и Аня обрадовалась его появлению, как спасательному кругу при кораблекрушении.