Глава 20

Светлана

Атмосфера в доме оставляет желать лучшего. Старшие дети не разговаривают друг с другом, Стас подчеркнуто холоден со мной, не может смириться, что я заняла сторону Анечки. Он не понимает, что в их конфликте я не за Аню, не за него, я против Милы. Только Тёма радует меня своей легкостью и отзывчивостью. Лето у младшего сына расписано: июнь в английском лагере, июль — курсы программирования для самых маленьких, август — семейный месяц. На курсы программирования Тёму отправил папа, сыну вообще не нравится все, что связано с техникой, гаджетами, поэтому я отвоевала для него август, я пообещала сыну, что мы с ним сходим по всем зоопаркам, кошачьим выставкам и съездим в питомник хаски. Николай в очередной раз был против, заявил, что я делаю из него мямлю, но я уже научилась проглатывать обидные слова ради своих детей. Хорошо хоть старших не надо ничем занимать, Анечка сдает сессию весь июнь, а Стас, как обычно, занят важными, непонятными ни для кого, делами в телефоне.

— Отца опять нет? — Аня входит на кухню и обреченно вздыхает.

— Нет, — я пытаюсь скрыть разочарование. Муж действительно стал все реже появляться дома, он объясняет это ростом своего бизнеса, мне ничего не остается, только поверить ему.

— Да уж, — хмыкает дочь, — а где этот?

— Не этот, а твой брат! Хватит его уже так называть, — вступаюсь я за сына, — он у себя.

— Занят мегаважным делом? — девочка иронично изгибает бровь, я оставляю ее замечание без ответа, — а ты что делаешь?

— Хочу сделать шоколадно-сливочную панна-котту на десерт, — отвечаю я и достаю специальные стаканы и форму, чтобы желе получилось двухслойным. Здесь я чувствую себя в своей стихии. Это строгое следование рецептам, взвешивание всех ингредиентов на весах, даже если я делаю это в тысячный раз, вносят в мою жизнь уверенность и относительный порядок, отвлекают от глупых негативных мыслей.

— Можно я сниму процесс? — осторожно спрашивает Аня, — отдельные его этапы.

— Зачем тебе это? — растворяя пластинку желатина, я оборачиваюсь на дочь лишь на секунду, желатину нельзя уделять слишком мало внимания, он парень требовательный.

— Мне нравится, как ты готовишь, — просто отвечает дочь, — вот съеду от вас, буду пересматривать и повторять! Может тоже научусь!

— Это вряд ли, — смеюсь я, моя единственная дочь лучше справляется с книгами, чем с кухонной утварью.

— Мам, — Анюта обиженно выпячивает нижнюю губу, — ну давай хоть сделаем вид, что я не совсем безнадежна!

Мы переглядываемся и обе одновременно разражаемся легким переливчатым смехом. Анюта, действительно, полный профан в плане приготовления еды, она очень старается, подходит к делу чуть ли не с математической точностью, но у нее напрочь отсутствует чутье, где нужно подсолить, а где добавить кислинку, даже если в рецепте этого нет. Несколько ужинов мы все делали вид, что у нее получились сочные ароматные котлеты, а не поджаренные угольки, что меренговый рулет так и должен растекаться по тарелке, а хруста так и вовсе не должно быть!

Дочь достает из кармана телефон, занимает удобную позицию и отдает команду:

— Давай!

Первые минуты я чувствую себя неуверенно, мои руки стопорятся, я теряюсь, но Анюта подбадривает меня, она задает миллион уточняющих вопросов, я начинаю пояснять ей процесс приготовления этого изысканного, но простого десерта, и так увлекаюсь, что не замечаюсь, как речь моя становится плавной и размеренной, а движения отточенными.

Мы обе так углубляемся в процесс, что не замечаем, как дома появляется глава семейства. Николай входит на кухню, комкая в руках рубашку.

— Что у вас тут происходит? — сухо спрашивает он, и я тут же замечаю, как улыбка сползает с лица дочери.

— Мама учит меня готовить, — поджав губы, отвечает девочка.

— Ты не сдаешься, молодец! — он легко улыбается дочери и уходит приводить себя в порядок после рабочего дня.

Девочка обращает на меня удивленный взгляд и шепчет одними губами:

— Он сегодня в хорошем настроении.

— Осталось только тебя со Стасиком помирить, — я заглядываю в ее глаза, надеясь остаться на волне легкости и понимания.

— Ой, маааа, — девочка картинно закатывает глаза, — надо вот было все испортить!

— Не сердись! — шутливо прикрикиваю я, — помоги лучше накрыть на стол.

Мы убираем последнюю партию десерта на охлаждение и вдвоем проворно занимаемся ужином. Дочь больше внимания уделяет посуде, а когда к нам спускается Стас, она вовсе закрывается.

— Что за кошка между вами пробежала? — некоторое время спустя спрашивает Николай, обращаясь одновременно к двум своим старшим детям.

— Ничего, — буркает в ответ Стас.

— Просто кто-то, — начинает Анюта, но я под столок легонько толкаю ее ногой, не хочется мусолить всю эту грязь за ужином.

— Ну? — торопит дочь Николай.

— Да ничего, пап, — отмахивается дочь и украдкой посылает мне обиженный взгляд.

— Как знаешь, — отвечает муж, но я по одному движению головы могу понять, что он заметил наши переглядки и вечером наедине меня ждет допрос.

— Как дела на работе? — я пытаюсь увести внимание мужа от детей, — ты теперь нечастый гость в нашем доме.

— В вашем доме? — его хорошее настроение улетучивается, стоит только мне открыть рот, — так-то на этот дом зарабатывал я.

Я могла бы возразить ему, что так же работала только дома, что воспитывала одна троих детей, что вела хозяйство, ухаживала за садом и теми самыми чертовыми туями, без которых он не чувствовал себя владельцем шикарного особняка, но я привычно захлопываю рот и утыкаюсь в тарелку.

Атмосфера снова сгущается.

— Что вы скрываете? — тут же спрашивает Николай, как только мы остаемся одни за дверью своей комнаты.

— О чем ты?

— Думаешь, я ничего не замечаю? — он даже не поворачивается в мою сторону, как будто ему один мой вид неприятен.

— Обычная размолвка, — я пожимаю плечами и забираюсь под одеяло.

— Нет, не обычная, — возражает Николай, — они уже вторую неделю не разговаривают.

— Не думала, что ты такой внимательной, — с улыбкой отвечаю я и кладу ладонь ему на грудь. Муж вздрагивает и резко вскакивает с кровати.

— Не думала, — недовольно бурчит она, — а пора бы уже и начать! Думать-то.

Он уходит, громко хлопая дверью. Я устало закрываю глаза и натягиваю одеяло на голову. Хочется спрятаться и сгинуть. Как я устала ему угождать и думать над каждым своим словом, молча глотать обиды и не иметь возможности высказаться.

Я вслушиваюсь в звуки дома, пытаясь понять, куда отправился Николай: в ванную или на кухню, успокоить нервы глотком коньяка. Но дом отвечает мне тишиной. Даже он против меня.