Глава 23

Светлана

Я была в таком потрясении, что согласилась на двух черепах. Тёмик так искренне радовался, а я весь день думала про этот блеск для губ, что и не заметила, как домой мы возвращались нагруженные сумками. Аквариум, специальная лампа, кормушка, градусник, корм, разные камушки и естественно две черепашки.

— Как ты их назовешь? — отрешенно спросила я у сына. Я весь день пыталась поддерживать свой моральный дух и участвовать в жизни детей.

— Бублик и Булочка.

— Ты голодный, малыш? — впервые улыбнулась я.

— Почему?

— А почему такие имена? Кушать хочешь? — я провела рукой по его русым волосам. Сын уже устанавливал на своем столе аквариум.

— Ну разве они не Бублик и Булочка? — Тёмик прилип носом к холодному стеклу и с такой любовью смотрел на своих новых подопечных.

— Тебе виднее, — я погладила малыша по спинке и вышла из его комнаты, оставив эту троицу наедине.

Все казалось бессмысленным. Зачем это все? Зачем дом? Уют? Зачем столько усилий и труда, которого никто не замечает? Я машинально спустилась на кухню и села за стол. Впервые за долгое время, если не за всю жизнь, меня не успокаивала готовка и домашние хлопоты. Мой муж изменяет мне. Диагноз поставлен.

Может быть, я кажусь излишне мягкой и домашней, но я отнюдь не дура. Я ведь замечаю, как с годами изменилась я, а как Николай. Я стала настоящей тетенькой, полной, без особого макияжа, от которой пахнет выпечкой и ванилином, а Коля только возмужал, окреп, от него всегда пахнет туалетной водой и лосьоном для бритья. Он одевается с иголочки, а я как удобнее. Ему нужен секс и страсть, а мне тишина и спокойствие. Мы стали полярно разными и, наверное, в этом виновата я. Это я осела дома и перестала развиваться, перестала быть интересной и интригующей. Я решила, что могу довериться ему, и расслабилась, а он не оправдал доверия, не потянул эту ношу. Для него стало легче найти себе подружку, чем подбодрить или даже привести в чувство жену. Наверняка, она молоденькая, с гибким телом и пахнет от нее дорогим парфюмом, а не кухней…

— Аааааа! — вдруг раздается наверху настоящий вопль, — мама!!!

Я испуганно вздрагиваю и застываю на месте. Из стратегий «беги, замри, бей» я выбираю вторую и впадаю в ступор. День выдался слишком нервным. Сверху раздается возня, хлопанье дверьми и вопрошающий крик Анюты:

— Тёма! Тёма! Где мама?

— Внизу, — растерянно отвечает мальчик, — на кухне.

Конечно, на кухне! Где еще быть это расплывшейся булочке, как не на кухне?

— Мама! — слышу бешеный топот Аниных ног по лестнице, — мама! МАМА!

— Что? — наконец отзываюсь я, — что случилось?

— Мама! — девочка врывается в комнату, ее волосы взлохмачены, а глаза горят сумасшедшим огнем, — мама, твой ролик набрал 700 тысяч просмотров! 700 ТЫСЯЧ!

— Твой отец изменяет мне, — уставшим безжизненным голосом говорю я. Я не хотела, оно само вырвалось! Я всю жизнь буду жалеть о том, что испортила дочери такой радостный миг, что рассказала ей о предательстве отца, хотя это должно было остаться только между нами.

Девочка застывает на месте и огонь в ее глазах в момент гаснет, уступая место разочарованию и ненависти ко всем мужчинам на свете. Если бы только я могла вернуть все назад! Всего на одну минуту! Я бы никогда не сказала это Ане, я бы не пустила ее в этот взрослый мир лживых отношений, я бы оставила ее в детстве, где папа и мама любят друг друга, и в отношениях нет места третьим лицам.

— Ты уверена? — Аня шокирована, она так и стоит на месте с занесенной наверх рукой с телефоном.

Вместо ответа я разражаюсь слезами, настоящей истерикой. За всю свою жизнь я не помню, чтобы я так рыдала. Еще и перед дочерью. Я размазываю слезы по щекам и отворачиваюсь от своего ребенка. Она уже и так видела достаточно.

Вдруг Аня поворачивается и направляется к выходу. Я готова к тому, что она уйдет. Это не ее дело, она вправе оставить меня с этой болью наедине, но дочь лишь закрывает дверь и садится рядом со мной, она раскрывает свои объятия и притягивает меня к себе. Мы с ней меняемся ролями, теперь она взрослая, а я обиженная девочка, нуждающаяся в утешении. Правильно ли это? Не думаю. Так же неправильно, как изменять жене. Так же неправильно, как и многое другое в нашей жизни! Ах, если бы все играли строго по правилам…

— С чего ты это решила? — после того, как мои рыдания стали менее судорожными, спрашивает дочь.

— Я… — если уж рассказывать, то до конца, — я нашла у него в машине блеск для губ.

— Фу! — тут же реагирует Аня, — мам, ну… ну мало ли чей это может быть блеск? Что ты сразу о плохом думаешь? Может быть это мой?

Как рассказать дочке, что я почувствовала это задолго до блеска? Я почувствовала отдаление и холод между нами, я не интересна ему ни в постели, не вне ее. Он стал другой. Женщина всегда это чувствует.

— Не твой, — говорю я то, о чем думала весь день, — он такой приторно розовый, дешевый. Весь в стразах…

— Слушай, — задумчиво продолжает дочка, — Милка обычно такими пользуется… Может это ее?

Мы разворачиваемся и смотрим друг на друга так, как будто совершили открытие века, но все еще сомневаемся.

— Точно ее! — уже более уверенно говорит Анюта, — там еще на кнопочку нажимаешь, да? И вылезает сам блеск? Да? Да, мам?

— Да, — отрешенно отвечаю я.

— Так отец сколько раз подвозил Милку, может у нее случайно выпал из рюкзака, он и убрал…

— Думаешь? — я все еще скептически настроена.

— Да 100 %, мам! — вскрикивает Аня, — отец, конечно, так себе, — она поджимает губы и выразительно поднимает брови, — но ты уж извини, если бы он пошел налево, то точно не к девке с такой дешевской косметикой.

— А к кому бы он пошел? — всхлипываю я.

— Ой, ма, — Анюта отмахивает и нервно хихикает, — да кто его выдержит-то, кроме тебя? Я каждый раз на него смотрю и думаю: «Боженька! Убереги меня, пожалуйста, от такого мужа!»

— Аня! — возмущаюсь я, но мои губы уже затронула легкая улыбка, моя девочка такая открытая и непосредственная. Я рада, что она может рассказать мне такие вещи.

— Ну а что, мам? Все взрослые, — она разводит руками, — так что не выдумывай! Никто твое добро не уведет.

Я несколько раз киваю и все еще размышляю над ее словами. Может быть она действительно права? Может быть я накрутила саму себя?

— Что у вас тут происходит? — к нам присоединяется заспанный и лохматый Стасик. Он щурится от яркого света ламп и растирает свои предплечья.

— Ролик со мной собрал 700 тысяч просмотров, — скромно говорю я и обращаюсь к дочери, та в ответ даже не оборачивается к брату, не кивнет, не улыбнется, она ведет себя так, как будто его здесь совсем нет, а я не хочу посвящать сына в наши женские разговоры.

— Ни фига себе! — восторгается сын и тут же просыпается, — увахужа!

Вот это ему понятно, цифры, статистика, просмотры. Они так же близки ему, как далеки от меня, но я доверяю своим детям. Наверное, это и правда здорово.

Стас садится напротив нас и начинает терроризировать Анюту взглядом, девочка в ответ крепко сжимает челюсти, чтобы не улыбнуться. Ей очень не хватает общения с братом, но она человек принципа.

— Сделаю бутерброд, — вздыхает Анечка и понимается, лишь бы поскорее покинуть поле зрения брата.

— И мне сделай! — хихикает Стас.

— Сделаю бутерброд себе, — подчеркнуто говорит Аня, — ты будешь, ма?

— Нет, милая, я не голодна, — отвечаю я дочери и накрываю руку сына своей, я тоже истосковалась по нему, даже если он ведет себя плохо. Так я показываю ему, что я с ним, несмотря ни на что. Стас отвечает мне легким сжатием. В тот момент я поняла, что что бы не случилось, я со всем справлюсь. Да, мне будет плохо, больно и тяжело, но я справлюсь.

Ведь у меня есть мои дети.