Глава 22

Мила

— Ты дома? — рявкает в трубку Николай, даже не поздоровавшись со мной.

— Да, босс, — я кокетливо хихикаю, — вы уже изголодались?

— Сейчас заеду, — он игнорирует мой вопрос и завершает звонок.

Я вытягиваюсь на диване, разминая тело. Конечно, спальное место в его квартире так себе, надо как-то намекнуть ему, чтобы поменял на нормальную кровать. Самому ведь удобнее будет.

Из-за его раннего звонка, пришлось выползти из-под одеяла раньше, чем планировала. Я нехотя плетусь к кухонному уголку, включаю чайник и насыпаю в кружку немного растворимого кофе. Надо успеть потом почистить зубы, обязательно, после кофе очень неприятно пахнет изо рта, это я, как работник кофейни, выучила в первую же неделю работы. Пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы сосчитать, сколько богатеньких пузатых мужчин пытались закадрить хорошенькую официанточку, удавалось лишь единицам, кто догадывался зажевать кофе мятной жвачкой.

Я заканчиваю все свои утренние процедуры за несколько секунд до звонка домофона, нажимаю на заветную кнопочку и успеваю нанести блеск для губ, а после так ненавязчиво в шелковом пеньюаре и грудью навыкате становлюсь у стены в коридоре.

— Что за херня? — разъяренный Николай врывается в квартиру, сотрясая перед моим лицом блеском для губ, моим блеском для губ.

— Ээээ, — я замираю в неловком молчании, а после издаю коротко, — ой.

— Ой? — орет он, нависнув надо мной, — ой??? Какого хера ты оставила ЭТО в бардачке моей машины?

— Почему сразу я? — тихо, как мышка, говорю я.

— Почему ты? — его глаза наливаются кровью, он сжимает кулаки, вонзив ногти в огрубевшую кожу, — я тебе сейчас покажу, почему ты!

Он распахивает дверь в ванную, рывком выхватывает мою косметичку из небольшого шкафчика и достает оттуда точно такой же блеск. Я с замиранием сердца наблюдаю за ним, впервые вижу его таким разъяренным. Глубоко внутри себя я торжествую, осталось только узнать, увидел ли мой блеск нужный адресат, а после успокоить Николая.

— Простите, — одними губами произношу я, — он, наверное, выпал из рюкзака.

— Он не мог выпасть из рюкзака прямо в багажник! — справедливо замечает Николай и с грохотом возвращает косметичку на полку, внутри что-то треснуло, — я еще в прошлый раз заметил у тебя эту херню. Сначала подумал, что это что-то… ну это… — он вдруг неловко мнется и краснеет, но быстро берет себя в руки.

— Я такими штуками не пользуюсь, — прикусив нижнюю губу, отвечаю я, — предпочитаю живых мужчин.

Буквально на несколько мгновений он смягчается, но злость вновь застилает его глаза. Он нависает надо мной и тычет пальцем мне в лицо, а после яростно шепчет:

— Еще раз ты что-то подобное выкинешь…

Я съеживаюсь и делаю пару шагов назад, он медленно двигается за мной, истинный охотник. Придется строить из себя строптивую лань.

— Его… его кто-то увидел? — с ужасом в голосе шепчу я, скрестив пальцы на спиной, хоть бы увидел!

— Света, — коротко отвечает Николай.

Есть! Пока все идет именно так, как я планировала.

— Черт! — я потрясающе играю раскаяние, — ну… все хорошо?

— Пока не знаю, — расстроенно отвечает Николай и убирает свою руку от моего лица. Вдруг я замечаю в его лице настоящее, не наигранное смятение, он расстроен. Он все еще привязан к ней, неужели одной меня ему не хватает?

— Николай Степанович, — осторожно я делаю несколько шагов в этой шаткой ситуации, главное, не спугнуть его сейчас, не быть слишком напористой, но и не поддаться морали, не такая уж я и правильная, — никто ничего не узнает…

— Конечно, — презрительно фыркает он, но уже более умиротворенно.

— Честно, — отвечаю я уже смелее, — вы столько раз подвозили меня и теть Света знала это.

Он смотрит на меня исподлобья, размышляет.

— А ведь правда, — задумчиво говорит он.

— Не надо так нервничать, правда, — я делаю несколько шагов ему навстречу и кладу ладони на его твердый плоский живот, — такой стресс до хорошего не доводит.

Он остается на месте, но не поддерживает мою игру. Еще сопротивляется.

— Они ни о чем не узнают, честно, — возбужденно шепчу я, — мне так хорошо с вами… я не хочу заканчивать это…

Его дыхание замедляется, зрачки расширяются, он в ловушке. Теперь я охотница, а он лишь кролик, который попался в мои сети.

— Вы такой сильный, — я продолжаю гипнотизировать его, — даже когда злитесь, такой… такой горячий…

— Горячий? — прерывисто произносит он.

— Да, — я в экстазе закатываю глаза, — когда вы ворвались ко мне, я надеялась, что вы тут же сорвете с меня одежду и возьмете меня… Грубо… Напористо… Прямо здесь…

Его не надо просить дважды. В эту же минуту он выполняет все мои пожелания, грубо и напористо.

После одного раза в коридоре и еще одного на диване, я лежу у него на груди и прерывисто дышу. Николай водит пальцами по моей спине, с каждым разом после секса он ведет себя все приветливее. В первый раз он тут же встал и ушел, сегодня уже трогать меня, можно даже сказать, с некоторой нежностью. Я замечаю это и довольно мурлыкаю в ответ.

— Можете размять мне спинку? После этого дивана все тело болит.

— Неудобный? — без интереса спрашивает он, ему плевать, удобно мне спать на этом диване или нет, трахаться-то удобно.

— Ну… когда всю ночь на нем проводишь, спина болит, тут такие жесткие эти штуки… Не знаю, как называются…

Николай молча переворачивает меня на живот и своими сильными руками начинает разминать мне плечи.

— Ооо даааа, — с наслаждением шепчу я, — так хорошо.

Он довольно хмыкает и действует с двойным усердием, вскоре опускается до моей попы и требовательным движением раздвигает бедра в стороны.

— Еще раз? — хихикаю я, — такой ненасытный…

Он молча переходит к действиям. Я умело изображаю страсть и удовольствие, а сама размышляю, на каком же сухом пайке держала его теть Света, что бедный мужик никак не насытиться.

Час спустя мы с ним вдвоем толкаемся в тесной ванной, оба собираемся на работу, я еще пару раз покряхтела для достоверности.

— Как старая бабка, — усмехается Николай, — держи.

Он достает из кармана бумажник и отсчитывает несколько купюр.

— Как думаешь, хватит на кровать? Только хорошую бери, большую.

— Как скажете, босс.

Николай растягивается в довольной гримасе и смотрит на меня через зеркало.

— Ты совсем другая, — мягким голосом говорит он.

— Другая?

— Да, — он вновь возвращается к своему суровому Альтер-эго, видимо, хочет скрыть себя настоящего.

Я обхватываю его из-за спины и прижимаюсь лицом к его плечу. Такое простое действие намного интимнее всего того, что мы успели сделать. Он не отстраняется от меня, не противиться, и я понимаю, что мы выходим на более доверительный уровень отношений.

Глупый, какой же ты глупый, Николай Степанович.