Глава 8

Мила

— Как бабушка? — не отрываясь от дороги, спросил Николай Степанович.

Я смотрела на него вожделенным взглядом. Мне нравилось наблюдать, как крепко сжимают руль его сильные руки, вот бы он так же сжимал меня, чтобы вены вздувались…

— Что? — прохрипела я, засмотревшись, пропустила вопрос.

— Бабушка как? — смеясь, повторил мужчина.

— Как обычно, — я обреченно вздохнула, — вы ж ее знаете.

Конечно, грех жаловаться на женщину, которая стала мне второй матерью, практически воспитала меня, но как же она меня достала! Со своими болячками, аптеками, подружками! Вечно устраивает сборища дома, то рассаду делят, то давление меряют. Коллективный разум, мать его.

Ба была действительно знакома с Николаем Степановичем, как и со всей семьей Сорокиных. То она нас с Анькой со школы забирала, то встречать выходила. На людях она была образцово-показательной бабушкой, щи, борщи, да пирожки, а дома превращалась в невыносимую старуху! То полы ей помой, то до аптеки добеги, то компот свари.

С каждым годом она становилась все хуже. У нее обострился, гастрит, диабет и какой-то там артрит, поэтому ели мы теперь все исключительно на пару, упаси Бог добавить каплю масла или помидорку! «Помидоры — это яд, Милка!»

— Сложно жить вместе? — догадался Николай Степанович.

— Очень, — честно призналась я, — она становится такой придирчивой, такой… вредной.

— Да ладно тебе, нельзя на нее обижаться. Все-таки она тебя вырастила.

— Я не обижаюсь, просто… хочется больше свободы и личного пространства.

— Так уйди жить отдельно. Сними квартиру, — он пожал плечами, как будто для меня это был такой плевый вопрос, снять квартиру! А деньги я где на это возьму? Зарплаты-то хватит, но потом я месяц буду сосать палец, если не найду чего другого.

— Нууу, — протянула я, — для меня это слишком…

— Затратно? — опередил меня он.

— Да, — нехотя выдохнула я, всегда было сложно признаваться в своей бедности. Пашешь, пашешь, а из этой ямы никак не выбираешься.

Некоторое время он молчал, а после посмотрел на меня долгим взглядом, как будто решался на что-то.

— У меня друг есть, — начал Николай Степанович, ладонью растирая себе шею, — он квартиру сдает. Там какая-то срочность есть, то ли уезжает, то ли еще что… Короче, я ему позвоню.

— Правда? — восхищенно выдохнула я.

— Почему нет? — уже увереннее он пожал плечами, — может получится подешевле.

Я поморщилась. Мне всегда казалось, что само сочетание слов «я» и «дешевле» оскорбительно, но такова жизнь.

— Да ладно тебе, Мил, — он правильно расценил мое выражение лица и слегка похлопал меня по коленке, а я сквозь джинсы почувствовала, какая горячая у него кожа. Вот бы он задержал руку подольше, слегка поднял ее выше… — все с чего-то начинают! Все у тебя будет хорошо.

Я опустила взгляд на свое колено, а потом медленно перевела на него. Я почувствовала приятную щекотку во влагалище. Черт! Если я завожусь от одного его прикосновения, что же будет во время секса?

Последние разумные клеточки мозга во всю били тревогу! «Какого секса, Мила?! Он отец твоей лучшей подруги!»

Нахер подругу! Я хочу его! И добьюсь его!

— Не отчаивайся, — как ни в чем не бывало продолжал Николай Степанович, — у меня когда-то даже на проезд денег не было.

Он вернул ладонь на рычаг переключения передач, а после положил ее на свою ногу. Я неотрывно смотрела на его ладонь, на его длинные пальцы, на красивые аккуратные ногти, игнорируя обручальное кольцо. Я засунула последние клетки разума поглубже и заставила их заткнуться, а после накрыла своей рукой его огромную ладонь и томным голосом произнесла:

— Спасибо вам, Николай Степанович, — я облизнула пересохшие губы, — вы всегда меня вдохновляете и поддерживаете.

Он распознал мои сигналы. Я чувствовала это кожей. Я видела, как изменился его взгляд, как из отстраненно-дружеского, он стал заинтересованным.

Замедлив дыхание, он произнес:

— Мила, Николай Степанович это слишком…

— Спасибо, Николай, — решительно перебила его я. Никаких дядь Колей не будет! Мужика, которого хотят трахнуть, дядей не называют.

Он слегка сощурил глаза и кивнул. Сексуальное напряжение в машине нарастало. Если бы он сейчас остановился, сорвал с меня одежду и оттрахал, я была бы самой счастливой девушкой на свете. Но Николай лишь слегка погладил мою ладонь большим пальцем и вернул свою руку на руль.

— Приехали, — прохрипел он, останавливая свою машину у подъезда.

Выйти сейчас из машины было самым сложным и волевым поступком за всю мою жизнь. Я была на грани оргазма! Мне хотелось оседлать его, почувствовать его член сквозь одежду, прижать его голову к своей груди, чтобы он ласкал меня, обхватил губами мой сосок…

— До свиданья, — произнесла я.

— Пока, — так же медленно ответил он, как будто улавливая мои мысли.

Я нехотя вышла из машины и поплелась к своему подъезду. Ни о какой грации сейчас и не было речи.

— Мил, — окликнул меня Николай.

— Что? — я обернулась, полная надежд. Позови меня сейчас к себе! Позови! Я приду и сделаю все, что ты попросишь! Я покажу тебе такое небо в алмазах, на которое твоя женушка в жизни не способна!

— Я позвоню тебе, — аккуратно произнес он, — на счет квартиры.

— Ааа, — разочарованно протянула я, — хорошо. Спасибо.

Я скрылась в подъезде прежде, чем он уехал. Все-таки последнее слово должно быть за мной.

На одном дыхании я поднялась на свой второй этаж, быстро открыла дверь, боясь спугнуть такое томительное наваждение. Из коридора я услышала, как скрипнуло любимое бабушкино кресло в зале.

— Милочка, — старческим дрожащим голосом позвала меня бабушка, но я проскочила в свою комнату и закрыла дверь на защелку. А после кинулась на кровать, расстегнула джинсы и запустила руку в трусы. Оооо дааа, Николай, скоро ты будешь моим! Мне понадобилось всего несколько движений, чтобы мои ноги свела долгожданная судорога.