Глава 24

С ума я сошла, целоваться с этим мужланом, солдафоном! Еще и добавки попросила. Дура!

Но… это было… очень. Да… Просто нет слов.

Мужик он, конечно…

Экземпляр на миллион.

Только вот, что Демид про него сказал — бабник? Ха-ха, оно и видно.

Ну… А мне, собственно, что? Я теперь свободная женщина. Ну, почти. Развод в процессе. Может, попросить генерала помочь? Он ведь поможет! Уверена!

Только вот какую плату попросит?

С другой стороны, почему нет? Секс? Для здоровья очень полезно, тем более с таким, как он…

— Эва, ты…

Боже, он… он растерялся? Да, да! Именно! Растерялся, генерал! Ждал, что по морде отхватит, а я приласкала!

Да, да, я женщина непредсказуемая.

— Кофе я хочу, товарищ генерал. И жду ваших объяснений.

— В смысле?

— Ты обещал следить за моим сыном. Это называется следить? Что за драка? И при чем тут твоя дочь?

— Ага, значит, сразу к делу?

— Почему же сразу? — оглядываю его без малейшей тени смущения, взгляд многозначительно ползет снизу вверх. Оцениваю стать и выправку. Хорош! — Ты же себя уже побаловал, теперь меня побалуй: кофе я люблю со сливками и сахаром.

Оставляю его переваривать сказанное и грациозной походкой направляюсь к массивному кожаному дивану, сажусь, обивка скрипит, я располагаюсь нога на ногу. Жду.

Генерал, хмыкнув, идет к двери, открывает ее, просит помощницу кофе сделать, слышу девический голосок, поймав себя на том, что сразу же думаю, что эта молоденькая секретарша, вероятно, не только чай-кофе подает, но и…

А, впрочем, не мое дело!

Зимин не садится ни рядом со мной, ни за свой громоздкий стол, он опирается на него задницей и руки на груди складывает, наблюдает за мной исподлобья. Я вздыхаю, тем самым показывая, что жду рассказа.

— Демид подрался с детьми местных командиров, — заявляет он, заставляя меня вздрогнуть и в неверии замотать головой.

— С детьми?

— Трое парней, им по восемнадцать.

— И как именно подрался? Сам напал? — поднимаю бровь и вижу, как генерал потирает подбородок. Неужели сам не знает? — Ну? Как?

— Твой Демид говорит — сам.

Странно, это точно не похоже на моего мальчика. Он никогда не лез сам в драку.

— Мой сын не такой. Он бы не стал…

— То есть я это придумал? — исподлобья смотрит Зимин.

Вряд ли кто-то когда-либо оспаривает его слова.

— Он не стал бы драться без причины, — заканчиваю фразу терпеливо и решаю сразу уточнить: — Сильно он их?

Страх за сына берет за горло. Он, конечно, ходит, говорит, но мало ли! А эти ребята? Вдруг он их покалечил?

— Нормально, но жить будут.

— Так они в лазарете? Или их задержали?

— Нет, — мотает головой, — дома они сидят.

— То есть… — А вот тут я закипаю. — То есть мой сын на гауптвахте, а эти детки, которые в драке участвовали, спокойно по домам сидят? — в возмущении гляжу на генерала. — Вот так у вас тут всё устроено?!

— Так это же он на них напал, — поясняет степенно, я рот открываю, чтобы запустить новый виток возмущений, но не успеваю, меня отвлекает помощница генерала, которая, открыв дверь, заносит в кабинет поднос с кофе.

Делает это расторопно, буквально минута — и уже покидает кабинет, а я, не обращая внимания на дымящуюся чашку, возвращаюсь к разговору.

— Демид напал? Просто так? Они шли и он на них напал? — Не выдерживаю, встаю, шагаю к генералу. В пару шагов преодолеваю разделяющее нас расстояние. Сверлю его напряженным взглядом. — Где? У вас тут армия или балаган? Он тут что, кот, который гуляет сам по себе? Да что случилось-то?

— Это у него надо спросить, Эва.

Вот так? У него, значит? Я просто в ярости. А в последнее время в ярости я страшна!

— А я спрошу! Обязательно. Еще как спрошу! До министра обороны дойду, буду спрашивать, ясно?

— Это я уже понял.

— Понял он! Это… это просто… беспредел какой-то! Вы собираетесь разбираться в ситуации?

— Всенепременно.

— И как? Нужно провести расследование. Их трое, а он один, и напал? А свидетели были? Может быть, камеры что-то зафиксировали?

По чеканному лицу генерала ползет усмешка.

— Какие камеры? Тут тебе, Эва, не Москва.

— Не Москва, говоришь?! Тогда я буду Москва. Раз вы, товарищ генерал, не можете разобраться…

— Эва, послушай…

Но договорить ему не дают.

— Папа! Ты должен отпустить Демида!

Нас снова прерывают, но на этот раз в кабинет врывается миловидная тоненькая шатенка, глаза круглые, губки бантиком, куколка просто, но характер виден — папин!

— Ой, здравствуйте… — замечает меня, сбивается, на отца смотрит.

Он — на нее.

— Дочь, ты не видишь, мы тут заняты? Выйди!

— Я…

— Подождите, — подхожу к девушке. — Добрый день. Я мама Демида, Эвелина Романовна. Вы… знаете Демида?

— Я… знаю, да!

— Ульяна! Я сказал тебе не вмешиваться, я разберусь!

— Спокойно, товарищ генерал, вы уже разобрались, так, что мой сын сидит, а эти… — обращаюсь к девушке. — Ты что-то знаешь о драке?

Вижу, как Зимин пронзает ее взглядом, от которого, я уверена, даже у бывалых солдат дрожат поджилки.

Но эта девушка, видно, не промах, она и бровью не ведет. Она пришла сюда защищать моего сына, так что сразу переходит к сути:

— Этот придурок подрался из-за меня, — говорит твердо, только от волнения сжимает, разжимает кулаки, а крылья узкого носика трепещут, — они… Короче, эти парни объявили на меня охоту, они меня подкараулили, а он… он спас.

Придурок?

Интересно… Мое отношение к этой девушке меняется как маятник.

Сперва она мне понравилась, своим напором, смелостью, теперь думаю — ничего себе! Мой мальчик ее защитил — а он для нее придурок?

К тому же привлечь на себя внимание сразу трех парней, да так, чтобы они голову потеряли и напали на генеральскую дочь… Что-то тут нечисто. Порывает сказать что-то в защиту сына, но тут в целом нужно разобраться, что произошло.

— Они… они давно до меня докапывались.

— Докапывались? И чего ты молчала, а? — берет слово генерал, а его дочь тушуется.

— Я… ну…

— Что — ну? Баранки гну! Надо было сразу прийти и сказать. Я тебя чему учил, дочь? Тайное всегда становится явным. А теперь… Невинный человек из-за тебя пострадать может! Ты же знаешь правила!

— Просто… Я… Я не хотела, чтобы ты знал. Об этих. О том, что они. А Демид… он… Я не думала, что всё дракой закончится и что у Демида будут такие проблемы.

— Ты прекрасно знаешь правила. Он сержант, он на службе, здесь любое правонарушение строго наказывают, это не “гражданка”, где можно на тормозах спустить.

— Пап, ну… я виновата, да, мне стыдно…

— Стыдно — когда видно, Ульяна!! Садись, рассказывай всё по порядку. Что у тебя тут за дела такие.

Она закусывает губу, плюхается на стул, дышит тяжело, покраснела.

Генерал внимательно слушает дочь.

Оказывается, живет она тут с ним не так давно, это я понимаю из рассказа. Как приехала, эти парни начали оказывать знаки внимания. Она их игнорировала. Как-то получилось так, что Демид выполнял поручение и был в городке, недалеко от Дома культуры, где Ульяна с подругой занимались фитнесом. К ней как раз там парни пристали. Демид их отпугнул. Они познакомились.

— Он мне сказал, что надо от них подальше держаться, так я и держалась! Ну, потом еще пару раз так получалось, что мы… в общем, пересекались с Демидом, как будто… он меня защищал, что ли…

— Он разве не в казарме живет? Не в военной части? Я ничего не понимаю, — спрашиваю я, глядя на генерала, который хмурится.

— Демид служит при штабе, тут… В общем, ты же не хотела, чтобы он бросал учебу? Ну, я нашел ему занятие по его специальности, он помогал. Это не значит, что он свободно по городу гуляет, но некоторые послабления у него есть. Были… Сейчас вот не знаю, как дальше пойдет. Если это дело предадут огласке.

— Предадут, не сомневайтесь, Олег Янович, — снова возмущаюсь я. — Мой сын, оказывается, у вас тут непонятно чем занимается, да еще и дерется!

— Если бы не Демид, то я… они бы меня… В общем… Пап, это я виновата, мне нельзя было изначально молчать. Они ведь… Эти придурки не только ко мне приставали! Они пол городка кошмарят! И прикрываются своими папашами.

— И почему я только сейчас об этом узнаю? — грозно рычит генерал.

— Может, потому, что хреново свои обязанности выполняете? — не выдерживая, ляпаю я.

— Что? — он смотрит на меня, а его дочурка с места вскакивает.

— Неправда! Папа отлично всё выполняет! Он… он… его тут все любят и хвалят! И вообще…

— Если он такой офигенный, почему же на его дочь какие-то мажоры нападают? — задаю я логичный вопрос, который меня мучает.

— Они… они просто не знали, что я папина, я… Я не говорила.

— Стыдишься отца? — Я не знаю, зачем я это спрашиваю, смотрю на Зимина, который мрачнее тучи.

А девчонка бросается к нему, обнимает за талию, прижимаясь.

— Я горжусь папой! Он самый-самый! Я… просто не хотела, чтобы он… он стыдился.

— Ты, что, Ляль? Когда я стыдился?

— Ляль? — Меня от этого имени слегка трясет, вспоминаю московскую Лялечку, да уж, везет моему сыну на Ляль!

— Пап, прости меня… я во всем виновата, а Демид… Он мне говорил, чтобы я от них подальше держалась.

— Разберемся, ладно. Иди, дома поговорим.

— Хорошо.

Ульяна быстро чмокает отца в щеку.

— Ладно, пока, папуль, до свидания… Эвелина…

— Романовна, — поправляю я.

— Иди, Ляль, только… осторожнее и без глупостей.

— Хорошо, а мне можно будет Демида увидеть?

— Ульяна, иди домой.

— Иду.

Провожаем взглядами дочь Зимина, едва закрывается дверь, как он делает шаг ко мне, нависает, оглядывает. Мне в лицо почему-то бросается жар. Кофе забыт. А губы у генерала красивые… и вкусные…

Черт!

— Эва… — голос у него хриплый, он даже прокашливается, кулак подносит ко рту. — В общем, я в ситуации разберусь. Но… думаю, тебе надо на пару дней здесь остаться. Давай в гостиницу тебя отвезу.

Остаться, значит? Хм…я не против.

— Я сама доеду, — голову вскидываю, генерал прищуривается.

— Сама… Не любишь от мужчин помощь принимать?

— Просто я уже большая девочка, — парирую, — и мне не нужна ничья помощь.

— А вот тут ты ошибаешься. Здесь, в гарнизоне, свои правила. И без меня ты тут шагу одна не ступишь.

— Даже так? Тогда хорошо — везите, товарищ генерал.

— Прошу… — он ведет рукой на выход, а я, развернувшись, следую вперед.

Мне кажется, что сюда мы ехали быстрее, такое впечатление, что Зимин решил меня везти через Владивосток.

Он молчит. Челюсти сжаты, брови сведены.

Интересно, о чем думает?

Подает мне руку, помогая выйти из машины, перехватывает сумку, в которой я несла передачу для Демида, она пустая, легкая, но если хочет — пусть несет.

Заходим в лобби, всё внимание персонала сразу приковано к генералу, он молча проходит со мной до лифта.

— Я провожу тебя до номера, — басит Зимин, на что я жму плечами, не желая вдаваться в споры.

Пусть провожает, мне какое дело?

Едва доходим до номера, как я подношу ключ-карту к считывателю и толкаю дверь, но торможу и протягиваю руку к Зимину, собравшемуся было зайти в комнату со мной.

Э, нет, быстрый какой. Делаю ему внушение взглядом.

— Хорошего дня, товарищ генерал.

— Хорошего дня? — он усмехается. — То есть вот так, да? Кофе мы, кстати, так и не попили, Эва.

Снова буравит меня этим своим тяжеловесным взглядом, но на “кофе” я сегодня точно не настроена!

Беру сумку из его рук, в номер вхожу и застываю в дверях номера, развернувшись лицом к генералу. Прежде чем закрыть дверь перед его носом, говорю:

— Извините, пусть вас “кофе” поят ваши гарнизонные красавицы!