Глава 10

Последнее, что помню это хаос и кружащийся вихрь из клубов черного дыма, языков пламени, которые танцевали вокруг меня, словно злобные демоны, празднующие победу надо мной. Они шептали о разрушении моего духа и о том, как моя жизнь рассыпается в прах.

Я погружалась в беспощадную темноту, проникающую в каждую клетку тела. Неясные мысли мелькали в голове, обвиняя меня в наивности, позволившей подумать, будто меня так просто отпустят враги.

«Почему все так? Что я сделала плохого? Кому?», — кричало мое сердце, но ответа не было, раздавалось только эхо собственной беспомощности.

Воздух сгущался, становился тяжелым, как свинец, а мир вокруг меня таял, как воск свечи. Я хваталась руками за обрывки реальности, но они ускользали, лишая опоры.

Потом наступила тишина.

Темнота обняла меня целиком, и я позволила ей унести меня прочь.

Сознание исчезло, растворилось в этом черном пространстве, где время потеряло смысл. Но иногда, сквозь плотную пелену, приходила в себя — на миг, не дольше.

Сквозь дымку ускользающего рассудка мелькали обрывочные образы: теплый свет, далекий шум, чей-то силуэт.

Я не помнила деталей — лиц, имен, событий. Только смутное эхо боли, которая пульсировала в груди, напоминая о том, что я еще жива, несмотря на все. Или… умерла?

Дым клубился в голове, путая мысли, делая их чужими.

В один из моментов, когда сознание едва цеплялось за реальность, я внезапно ощутила чьи-то руки. Кто-то держал меня бережно, но крепко, словно драгоценность, которую боятся упустить. Теплые, сильные ладони поддерживали меня, передавая тепло сквозь холод, проникающий в тело.

«Не мерещится ли мне?», — подумала я.

Или я умерла в том проклятом пожаре и теперь плыву в небытии, где боль выглядит как далекий сон?

Без понятия.

Но в этот момент тревога отступила, словно волна, разбившаяся о берег.

Мне было легко — удивительно спокойно. Тело, которое только что ныло от жара и изнеможения, расслабилось.

Если я действительно умерла и этот новый мир — мой вечный приют, то он оказался намного лучше, чем жестокая реальность.

«Наконец-то покой», — шепнула я себе.

Последняя мысль была о мире, где боль — это просто воспоминание, а руки, касающиеся меня — обещание вечного тепла.

* * *

Я не открывала глаза, погружаясь в вечный сон, который казался благословением.

Но вскоре меня разбудили — не грубо, а мягко, как шепот ветра. Приглушенные голоса эхом разносились по помещению, слова сливались в неясный гул, словно разговоры на незнакомом языке. Я пыталась вслушаться и понять суть, но внятная речь ускользала, растворяясь в тумане моего разума.

«Где я? Что происходит?», — паника кольнула, но я заставила себя сосредоточиться.

Преодолевая тревогу, открыла глаза.

Мир возвращался постепенно: сначала размытые контуры, потом цвета, запахи.

Я лежала на постели, как в тот последний момент, когда дачный домик моих родителей охватил пожар и поглотил все вокруг.

Матрас был жестковатым, простыни прохладными, пахнущими свежестью.

Осмотрелась и не узнала помещение.

Стены, оклеенные однотонными обоями, мебель простая: шкаф у двери, столик с цветами в вазе, окно, за которым виднелся сад под ночным небом.

«Это не мой дом, не дача родителей. Куда я попала?», — мысли вихрем кружились, вызывая новый приступ замешательства.

Сердце колотилось, адреналин прогонял сонливость, но вместе с тем приходило странное спокойствие.

В какой-то момент голоса смолкли, оставив комнату в тишине, нарушаемой только моим дыханием. Я ждала, чувствуя, как энергия возвращается — медленно, но верно.

Через открытую дверь ко мне направился кто-то. Силуэт был размытым, высоким, двигающимся с уверенностью, не торопясь, но и не медля.

«Это ведь не злой дух», — подумала с надеждой, вспоминая, что за всю жизнь не сильно грешила. Я всегда старалась быть доброй, помогать людям.

Наверное, это ангел-хранитель, решивший, наконец, заглянуть ко мне и забрать с собой? Но нет, помещение не походило на божью обитель — слишком по-земному. Это обычный дом, типичный для дачной жизни.

Когда силуэт приблизился и остановился у края кровати, я разглядела высокого мужчину — его фигуру, плечи, но лицо оставалось в тени, словно нарочно скрытое.

Сердце екнуло: от страха или надежды? Я не знала.

Кто это?

Неосознанно, забыв о ранах души, я назвала имя из глубины памяти.

— Женя? — прошептала я, голос хриплый и слабый, но полный эмоций, переполняющих грудь.

Это был шепот, полный тоски и смятения, эхо старой любви, которая когда-то теплилась внутри меня.

Но прежде, чем человек успел ответить, темнота накрыла меня снова — мягкая, как объятие, уносящая прочь в никуда.