Глава 9

— Привет, Юлечка, — произнесла Инна холодно, с саркастическим оттенком в голосе, несмотря на заискивающие слова. Ее голос был медовым ядом — сладким снаружи, но жгучим внутри. — А я вот решила навестить дорогую подруженьку. Давно не виделись, правда? Газеты, дружба — не стареют, верно?

Я уставилась на нее, чувствуя, как кровь отливает от лица. Бывшая подруга и разлучница стояла неподалеку, в перчатках, с сумкой через плечо, со сверкающей в глазах злобой.

«Что она здесь делает?» — подумала я, с трудом сглотнув.

Инна закрыла дверь за собой и приблизилась, ее шаги были уверенными. Она села на край кровати, не спрашивая разрешения, и ее запах — тяжелый, с духами, показавшимися тошнотворными, наполнил комнату.

Я отодвинулась, насколько смогла, но женщина только рассмеялась, ее высокомерная улыбка стала шире.

— Ой, ну, что ты сразу закрываешься, — сказала она, наклоняясь ближе, так что ее лицо оказалось в сантиметрах от моего. — Я пришла, чтобы поговорить по душам. Мы с тобой не все решили по поводу Жени.

Мое сердце сжалось, как в тисках. Боль от предательства вспыхнула с новой силой. Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Инна видела мою слабость и наслаждалась ею, ее глаза светились от удовольствия.

— Ты знаешь, я иногда думаю о том, как все могло быть, если бы изначально Женя женился на мне, а не на тебе, — продолжила она, игриво постукивая пальцем по одеялу. — Женя стал тебе хорошим мужем, о котором можно было мечтать. А ты? Ты его не уберегла. Не смогла отыскать в себе сил, чтобы сохранить семейное счастье. Не сумела оправиться после гибели Ивана. Ты стала калекой, Юля. Жалкой, беспомощной. И дочь, Галина, — ты ведь ее отпугнула. Девочка видела, как ты лежишь, как никчемная пустышка, и она сбежала из дома. Потому что твоя болезнь — это проклятие, которое ты навлекла на всех.

Я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, горькие и жгучие.

«Как она смеет? — думала я, сжимая кулаки. — Что понимает о моей боли, о ночах, когда я плакала в подушку, вспоминая Ванечкины глаза, его смех?».

Но Инна не успокаивалась. Она встала, прошлась по комнате.

— Теперь все изменилось. Я — та, кто нужен Жене, — гордо произнесла она, поворачиваясь ко мне лицом. — Мне сорок лет, младше тебя на четыре года, и я здорова. Никаких болезней, трагедий за плечами. Нас ждет яркое и насыщенное будущее Я свежа, полна жизни. Он обожает меня — мою энергию, страсть. Ты была нужна ему раньше, когда все было хорошо, но он нашел настоящую женщину. Меня.

Ее слова жалили, как укусы ядовитой кобры. Женя стал холодным, чужим. Потому что Инна отравляет его.

Злость проснулась во мне, смешиваясь с горем.

— Инна, уходи, — хотела сказать я твердо, но голос сорвался на шепот. — Ты разрушила нашу семью. Чего тебе еще надо? Отобрала Женю, так пользуйся, а меня — не тронь.

Но Инна не слушала. Подойдя ближе, она достала из сумки колоду карт таро, — и начала раскладывать их на пододеяльнике. Это выглядело каким-то абсурдом.

Карты падали с тихим шелестом, и ее глаза загорались безумием, как у хищника перед прыжком.

— Я недавно гадала на тебя, — сказала она, переворачивая карту. — Та же карта. Посмотри: тебе будет плохо. Очень плохо. Ты, вероятно, помрешь скоро. Судьба так решила. Таро не лгут.

Я задрожала, страх охватил меня целиком.

«Нет, это бред, — думала я. — Она безумная. Карты кружились перед глазами, но я не понимала их значение.

Инна хохотнула, собирая все в стопку, затем пряча в сумку.

— И чтобы исполнить судьбу, ускорить процесс, я потороплю события, — объявила она вдруг, ее голос стал низким, полным решимости. Ее глаза сверкали безумным огнем, как будто внутри горел ад.

Я скользнула взглядом на ее руки, затянутые в перчатки. Замерла, почувствовав, как адреналин вливает в вены.

«Что она собирается делать?» — пронеслось в голове.

Инна не ответила — вместо этого потянулась к лампе на прикроватной тумбочке. Ее рука в перчатке схватила шнур, и я увидела, как она дернула его на себя с силой.

Вспыхнули искры — яркие, ослепительные, разлетаясь по комнате как крошечные метеоры. Несколько из них попали на старый ковер у кровати, и этого было достаточно: медленно, но неумолимо вспыхнул огонь — сначала маленькое пламя, потом оно расцвело, пожирая ворс, распространяясь к мебели.

Комната наполнилась запахом горелой шерсти и дыма. Я закашлялась, пытаясь отползти на кровати, забиться в угол.

— Помогите! — крикнула я, но голос прозвучал сиплым писком. — Инна, что ты делаешь? Это же убийство!

Дым клубился, огонь начинал лизать край кровати.

Инна рассмеялась — громко, безумно, ее смех эхом разнесся по дому.

— Счастливо, Юлечка, — сказала она, выбрасывая шнур в огонь и отступая к двери. — Пусть судьба возьмет свое. Ты была бременем для всех, а теперь станешь пеплом, который уже никому не доставит неудобств. Прощай.

Инна быстро ушла, ее шаги удалялись, а дверь за ней захлопнулась с грохотом.

Я осталась одна в разгорающемся пламени, которое жадно пожирало все вокруг. Дым заполнил легкие, глаза слезились. Я пыталась дышать, но воздух был горячим, удушающим.

Слезы текли по щекам.

После всего, что я потеряла… теперь и это.

Пламя плясало, как злые духи, и я почувствовала, как отчаяние накрывает меня волной.

Я закричала во все горло, надеясь, что кто-то услышит снаружи.

Дым густел, пламя приближалось, и я пыталась морально собраться, пока силы вовсе не покинули меня.

В тот момент, в агонии, я поняла, что Инна была права в одном: моя жизнь — это горе.

Дверь в комнате закрыта, и огонь торжествовал, запирая меня в ловушке.

Ночь продолжалась, и дача, где я так и не успела обрести спокойствие превратилась в ад благодаря одной злобной женщине.

Инна… ее смех эхом отдавался в моей голове, как предвестие конца.

Я закрыла глаза, и осознание накрыло меня: это не просто пожар, а окончательное моих иллюзий, что справлюсь.

Дым и пламя танцевали вокруг, а я погружалась в темноту, где предательство в очередной раз слилось с болью.