Глава 8 · Опасная случайность

Нет, Сергей был сильно старше, к тому же всегда носил пижонскую короткую бороду и усы. Буонотарде же щеголял чисто выбритым лицом, к тому же шрам на скуле… Все-таки мне показалось. Видимо, я теперь в каждом тиране готова видеть мужа-изменника, но уж в чем-чем, а в этом местный император не был виноват. Это не значило, правда, что он лапочка, и мне не стоит его опасаться. Хотя эта опасность работала как магнит, притягивая взгляд к хищной грации.

Он медленно прошел по залу, не удостоив никого отдельным взглядом. Его свита, состоящая из генералов и придворных, следовала за ним на почтительном расстоянии. Фаворитка, шедшая ближе других, сияла, но я знала такие улыбки — так улыбались эскортницы, взятые богатым «папиком» на элитную вечеринку. Ненатурально, профессионально, скрывая тоску и понимание того, кто ты на самом деле.

И вот он поравнялся с нашей группой. Но даже не повернул головы. Его взгляд, тяжелый и отстраненный, скользил по толпе, будто осматривал не людей, а неодушевленные предметы. Он смотрел поверх голов, сквозь нас. Мы были частью интерьера, элементом декора его империи.

Я почувствовала облегчение, смешанное с разочарованием. Я-то возомнила, что наши взгляды «скрестятся, как клинки», потому что я потомок свергнутой им династии, и посыплются искры, или что там происходит в таких случаях. А он даже не повернул в мою сторону головы. Я была для него никем. Пустым местом.

Он прошел к креслу в главной части зала, не сказав ни слова и, сев, махнул рукой, дозволяя продолжить «веселье». Воздух снова наполнился гулом, но он звучал теперь еще более фальшиво.

— Отлично, — тихо произнесла леди Изабелла, и в ее голосе впервые прозвучало нечто, похожее на одобрение. — Он не удостоил тебя взглядом. И это лучший из возможных исходов. Значит, пока он не видит в тебе угрозы.

Мы продолжили двигаться по залу. Тетушка время от времени останавливалась, чтобы обменяться парой ничего не значащих фраз с кем-то из знакомых. Я следовала за ней, стараясь сохранять выражение легкой отрешенности. Но периферийным зрением отмечала все. Группы придворных, их тайные перешептывания. Молодых офицеров, с горящими глазами обсуждающих последние военные кампании. Старых аристократов, в чьих глазах читались затаенная ненависть и страх.

В какой-то момент к нам подошел мужчина лет шестидесяти, одетый в безупречный камзол из темно-бордового бархата, отделанный серебряным галуном. Его лицо, испещренное сеткой тонких морщин, хранило выражение вежливой учтивости, но темные, невероятно живые глаза блестели с пронзительной, почти хищной внимательностью. Он двигался бесшумно, и его появление оказалось внезапным, словно человек возник из воздуха.

— Леди Изабелла, — его голос был низким, бархатистым, идеально выверенным по тону. — Какая неожиданная и приятная встреча. И позвольте поздравить с выздоровлением вашей племянницы. Слухи о ее красоте, как я вижу, ничуть не преувеличены.

Он склонил голову в мою сторону, и его взгляд, острый как буравчик, на мгновение задержался на моем лице, словно сканируя каждую пору.

Леди Изабелла ответила кивком, холодным и сдержанным.

— Месье де Монфор. Вы очень любезны. Да, моя Элеонора наконец-то оправилась после долгой болезни.

— Счастлив это слышать, — его улыбка контрастировала со взглядом, который продолжал пристально изучать меня. — Мир, лишенный такого цветка, был бы несравненно беднее. Долгий сон, как говорят, иногда открывает в человеке новые грани. Надеюсь, ваше пробуждение, леди Элеонора, не принесло вам слишком много неприятных неожиданностей? Мир ведь мог измениться за время вашего отсутствия.

Вопрос прозвучал как простая учтивость, но в нем чувствовалась острая шпилька. Он спрашивал не о здоровье, а о моей позиции. Помню ли я «старые времена»? Принимаю ли новые порядки?

Я опустила глаза, сделав вид, что смущена таким вниманием, и слегка запнулась, как будто подбирая слова. Надо же, какой актерский талант погиб во мне в другом мире!

— Благодарю вас, месье… Мир… он, конечно, кажется немного другим. Но леди Изабелла помогает мне во всем разобраться. Простите мне мою неуверенность, я впервые на таком великолепном приеме.

Де Монфор мягко усмехнулся, словно хитрый старый кот.

— Искренне рад, что вы находите его впечатляющим. Его Величество прилагает все усилия, чтобы вернуть Фьерансу былое могущество. А для этого, как вы понимаете, требуется не только сила оружия, но и верность традициям. Ваш род, леди Элеонора, всегда олицетворял собой самую суть аристократических добродетелей. Надеюсь, вы станете достойной наследницей этого имени.

Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание, как яд.

— Говорили, что в вашей семье были… особые таланты. Умение находить общий язык с древними механизмами. Не пробудилось ли что-то подобное и в вас во время вашего долгого сна? Император высоко ценит такие дарования. Они могут принести огромную пользу государству.

Сердце на мгновение замерло. Вот это скорость доставки информации! Интересно, он знал? Или догадывался и проверял? Леди Изабелла стояла неподвижно, но я почувствовала, как ее рука, лежавшая на моей, слегка напряглась. Ничего! Я еще не все свои таланты проявила, «тетушка».

Подняв на него широко распахнутые, наивные глаза, я пролепетала:

— Я… боюсь, я не совсем понимаю, о чем вы, месье. Со мной… иногда случаются головокружения. Но доктора говорят, что это последствия болезни. Да! Еще у меня был талант к живописи, однако, боюсь, за время сна я его растеряла. А еще, возможно, вас заинтересует стихосложение? Правда, моя гувернантка не особенно высоко оценивала мои детские стихи…

— Это несомненно прекрасные таланты, мадемуазель, однако, боюсь, все они вне моей компетенции, — сухо откликнулся де Монфор.

И тут я совершила роковую ошибку. Притворяясь, что поправляю складку платья, я нечаянно задела рукой сложный механический цветок, украшавший резьбу стоявшей рядом колонны. Он был частью декора, миниатюрным шедевром в стиле дворца. Мои пальцы чисто машинально скользнули по его холодным металлическим лепесткам. И случилось едва заметное. Крошечная, не больше ногтя, шестеренка в сердцевине цветка дрогнула и с тихим щелчком провернулась на миллиметр. Лепестки чуть вздрогнули.

Де Монфор, наблюдавший за мной с притворным равнодушием, не смог скрыть вспышку острейшего интереса в своих глазах. Она промелькнула и погасла, но я успела ее поймать. Он заметил мою оплошность! А как хорошо я выкручивалась!

Однако лицо его сохранило учтивое выражение.

— Прошу прощения, леди Элеонора. Я, старый глупец, заговорил о вещах, которые могут сбыть непонятны юной леди. Желаю вам полного выздоровления. Надеюсь, мы еще увидимся при дворе. Ваше присутствие, несомненно, сможет его… оживить.

Он еще раз церемонно поклонился и так же бесшумно отступил, растворившись в толпе.

Леди Изабелла выдохнула так тихо, что это было скорее ощущением, чем звуком. — Де Монфор, — прошептала она, не глядя на меня. — Глава императорской тайной канцелярии. Самый опасный человек здесь после самого Буонотарде. Он ничего не спрашивает просто так.

— Он что-то заподозрил, — так же тихо ответила я, все еще чувствуя на кончиках пальцев холодок металла и тот едва уловимый толчок энергии, что заставил шестеренку повернуться.

— Он и так подозревал. Теперь у него есть повод копнуть глубже. Твоя «неловкость» оказалась красноречивее любых слов. Будь готова, Элеонора. Игра усложнилась.

Мы двинулись дальше, но теперь за спиной я чувствовала не просто взгляды, а пристальное внимание человека, который уловил запах крови. Первая битва была выиграна, но на горизонте появился новый, куда более коварный противник. И он уже не собирался меня игнорировать.

В одном из оконных проемов, между двумя массивными паровыми агрегатами, украшенными гравировкой, я заметила Жан-Люка. Он стоял, непринужденно опираясь о латунную трубу, и о чем-то тихо беседовал с пожилым господином в мундире со множеством наград. Его взгляд встретился с моим на мгновение. Но на сей раз в красивых глазах не было и тени тех интереса или флирта, что были во время нашей встречи в поместье. Лишь холодная собранность и предупреждение. Он едва заметно кивнул и снова погрузился в разговор. Я, конечно, понимала, что это игра на публику, как и моя, но вновь кольнуло разочарование. Сразу два красивых мужчины сегодня меня игнорировали, хотя я прекрасно знала, что выгляжу великолепно.

Вечер тянулся мучительно долго. Приходилось следить за каждым своим жестом, каждой интонацией. Даже когда ко мне обратился молодой граф, явно искавший расположения «пробудившейся наследницы», пришлось изображать робкую неопытность, отвечая односложно и смотря куда-то в сторону, хотя я не против была бы с ним пофлиртовать в пику Жан-Люку. Естественно, собеседник вскоре потерял ко мне интерес.

Буонотарде все также сидел в своем кресле, скучающе разглядывая толпу и порой перебрасываясь репликами с приближенными и фавориткой. Развлечения сменяли друг друга. Фуршетные столы ломились от яств, но есть не хотелось. Даже шампанское я только немного пригубила. Не хватало мне только напиться и опозориться на приеме у местного императора.

В какой-то момент Буонотарде снова появился в центре зала, принимая поздравления. Он стоял, окруженный своей свитой, и его могущественная фигура казалась центром этого искусственного мира. Рядом с ним находилась та самая фаворитка, что вошла вместе с ним. Теперь я рассмотрела ее лучше — молодая, с идеальными чертами лица, но в ее глазах читался хищный, цепкий ум. Она ловила каждый его жест, каждое движение толпы, и было ясно, что ее положение — результат не только красоты. Ее взгляд скользнул по мне — быстрый, оценивающий, полный скрытого презрения. Я снова опустила глаза, играя свою роль.

Казалось, прошла целая вечность, когда леди Изабелла наконец кивнула мне. Пора было откланиваться. Уходить раньше императора было дурным тоном, но оставаться дольше необходимого — еще большим риском.

Мы двигались к выходу тем же медленным, величавым шагом. Спина ныла от напряжения, ноги гудели от усталости. Казалось, еще немного — и я рухну. Но нельзя было показывать слабость. Не здесь.

У самых дверей нас снова остановил тот же церемониймейстер. На этот раз он протянул леди Изабелле небольшой сверток.

— От его величества, — произнес он все тем же безжизненным тоном. — В знак его благосклонности.

Леди Изабелла взяла сверток с бесстрастным лицом и, не глядя, сунула его в складки платья. Только когда дверцы кареты захлопнулись и экипаж тронулся с места, она откинулась на спинку сиденья, и ее лицо на мгновение исказила гримаса усталости.

Внутри свертка оказалась брошь. Небольшая, из темного серебра, с крупным темно-красным камнем. Ее дизайн был простым, даже грубоватым, но в нем угадывалась та же стилистика, что и в гербе Буонотарде. Это был не подарок, а напоминание. Знак того, что мы находимся в поле его зрения.

Я смотрела на проплывающие в окно огни города, но почти ничего не видела. В ушах все еще стоял гул механических оркестрионов и притворного смеха, а перед глазами вставала мощная фигура императора. Он не смотрел на меня, но одно только воспоминание о нем заставляло кровь закипать. Это человек, заставлявший трепетать своих подданных, казался мне необъяснимо привлекательным, хотя и опасным.

Карета выехала за городскую черту, и темнота окончательно поглотила нас. Леди Изабелла молчала. Ее профиль в свете одинокого фонаря казался высеченным из камня.

Только когда мы подъехали к воротам поместья, она наконец заговорила, и ее голос прозвучал устало и обреченно.

— Первая битва закончилась вхолостую. Буонотарде тебя не заметил, но де Монфор, этот хитрый старый лис, получил зацепку, — она повернула ко мне свое бледное лицо, — а это значит, что война только начинается. Он пока не знает, насколько ты управляешь своим даром, и догадываешься ли о его значении. Но за нами будут присматривать. Брошь, вероятно, его рук дело. А значит, нам надо быть вдвойне осторожными. Ты меня поняла?

Я кивнула, как послушная девочка. Эти игры казались мне чем-то до смешного далеким. И я не стала бы в них играть, если бы на кону не стояла моя жизнь.

Мы вошли в дом. Тишина поместья после дворцового гула показалась оглушительной. Даже Соня, выбежавшая нам навстречу, вела себя тихо, лишь нежно тыкалась мордочкой в мои колени.

В своей комнате, пока Мари помогала выбраться из душного корсета и тяжелого бархата, я смотрела в темное окно. Отражение в нем было бледным и чужим. Юная девушка с уставшими глазами, которую император счел недостойной даже взгляда.

Первое испытание было позади. Но ощущение опасности не исчезло. Дракон показал себя. И теперь нужно было решить, как быть дальше — продолжать притворяться невидимкой или начать точить собственные когти, готовясь к тому дню, когда его внимание все же обратится на меня.

Когда свечи потушили, и я осталась одна в темноте, страх наконец отступил, уступив место решимости. Этот мир был жесток. Но я уже не была той сломленной женщиной, что подписывала бумаги о разводе в кабинете адвоката. А еще не была забитой наивной девочкой, которой пыталась притворяться на приеме. Я выжила после развода, выжила в другом мире и пережила сегодняшний визит в серпентарий. А значит, есть шанс выжить и завтра. И однажды, возможно, даже заставить императора посмотреть на меня. С уважением и на своих условиях.