Глава 12

В нескольких шагах от калитки стоял Иван. Он был без куртки, видимо, услышал крики и выскочил из дома как был. В руках у него была стамеска – он, наверное, что-то мастерил. Но сейчас этот обычный столярный инструмент в его крепких пальцах выглядел весьма внушительно. Петр вздрогнул и обернулся. Увидев Ивана, он попытался взять себя в руки и напустить важности. – А вы кто такой? – выпалил он срывающимся голосом. – Какое вам дело до нашего семейного разговора? – Никакого, – спокойно ответил Иван, не сводя с него взгляда. – До тех пор, пока вы не начинаете оскорблять мою соседку. – Соседку? – Петр фыркнул, но в его смехе слышалась нервозность. – Да она моя жена! И я имею право… – Бывшая жена, – поправил Иван тем же невозмутимым тоном. – И никаких прав у вас на нее нет. Особенно права ее оскорблять. Петр выпрямился во весь рост, пытаясь выглядеть внушительно. В городе, в своем костюме, среди студентов и коллег он действительно производил впечатление. Здесь, на фоне Ивана, он казался тщедушным и жалким. Как актер, привыкший играть короля на сцене, а теперь оказавшийся без декораций и грима рядом с настоящим воином. – Послушайте, голубчик, – сказал он с показной снисходительностью. – Не лезьте не в свое дело. Это между мной и моей… бывшей женой. Идите лучше дрова колите или что вы там делаете. Иван сделал шаг вперед. Всего один шаг, но Петр инстинктивно отступил. Я видела, как что-то изменилось в воздухе между ними. Иван не принимал позу, не размахивал руками – он просто стоял. Но в этой неподвижности была сила спящего хищника, который может в любой момент проснуться. – Дрова я уже наколол, – ровно сказал Иван. – А сейчас слушаю, как городской интеллигент материт женщину. Не красиво как-то получается. – Да кто вы такой, чтобы меня учить? – Петр попытался перейти в наступление. – Деревенский… алкоголик небось! Или еще хуже – уголовник какой-нибудь! – Петр! – возмутилась я, но Иван спокойно поднял руку, останавливая меня. – Иван Медведев, – представился он с той же невозмутимостью. – Пенсионер, добропорядочный налогоплательщик. А алкоголизмом и уголовщиной в нашей семье не страдают. А вот хамством, судя по всему, в вашей – страдают. Петр побагровел. Он не привык к тому, чтобы ему возражали так спокойно и уверенно. Обычно его оппоненты либо заискивали перед его статусом, либо отвечали криком, что позволяло ему почувствовать себя выше схватки. А этот человек не делал ни того, ни другого. Он просто говорил правду, и от этого Петр выглядел еще мельче. – Знаете что, любезнейший, – он попытался взять барский тон, – проваливайте отсюда, пока я вас по-хорошему прошу. А то вызову полицию, пожалуюсь на угрозы. – Пожалуйтесь, – невозмутимо согласился Иван. – Участкового я знаю лично. Петр Иванович, хороший мужик. Расскажете ему, как приехали к бывшей жене скандалить, обзывать ее шлюхой. Он очень заинтересуется. – Да как вы смеете! – взвизгнул Петр. – Я профессор, доктор наук! У меня репутация! – Репутация – штука хрупкая, – заметил Иван, и в его голосе появилась стальная нотка. – Легко ломается. Особенно когда профессор начинает матерно ругаться на всю деревню. Люди здесь простые, но не глупые. Быстро разберутся, кто есть кто. Я смотрела на это противостояние, затаив дыхание. Иван не повышал голоса, не размахивал руками, не пытался физически запугать противника. Но каждое его слово било точно в цель. Он разоблачал Петра методично, спокойно, безжалостно. И тот съеживался на глазах, как воздушный шарик, из которого выпускают воздух. – Слушайте, – Петр явно понял, что проигрывает, и решил ретироваться. – Я вообще-то к жене приехал, не к вам. Наши отношения вас не касаются. – Касаются, – коротко ответил Иван. – Когда происходят у меня под окнами и сопровождаются матом. Вы свое сказали, Екатерина Ивановна вам ответила. Разговор окончен. – Это еще кто решил? – попытался возмутиться Петр, но голос его дрожал. – Я решил, – спокойно сказал Иван и сделал еще один шаг вперед. Теперь между ними было не больше метра. Разница в росте, в ширине плеч, в физической силе была очевидна даже мне. Но дело было не только в физическом превосходстве. Рядом с Иваном Петр выглядел не просто слабее – он выглядел фальшивым. Как картонная декорация рядом с настоящим деревом. – А еще, профессор, – продолжил Иван тем же ровным тоном, – имейте в виду. Если вы еще раз приедете сюда хамить, разговор будет другой. Короткий и предметный. Здесь все знают, что я человек мирный. Но терпение у всех имеет пределы. В его словах не было прямой угрозы, но обещание было железное. Петр это почувствовал. Он попытался что-то возразить, но Иван сделал еще полшага вперед, и слова застряли у него в горле. – Ладно, – пробормотал он, пятясь к машине. – Ладно, я уезжаю. Но это еще не конец, Катя! – он повернулся ко мне. – Ты еще пожалеешь, шлю… Он не успел договорить. Иван резко двинулся в его сторону – не бегом, а быстрым, уверенным шагом человека, который точно знает, что собирается делать. Петр, взвизгнув от страха, бросился к машине. Дверца захлопнулась так резко, что, казалось, машина содрогнулась. Мотор завелся не с первого раза – руки у Петра тряслись. Он газанул так, что из-под колес брызнула грязь, чуть не поскользнулся на мокрой дороге, но выровнялся и умчался в ночь. Красные огоньки задних фонарей исчезли за поворотом, оставив после себя только запах выхлопных газов и какую-то нелепую пустоту. Мы с Иваном остались стоять у калитки. Я дрожала – не от холода, а от нервного напряжения. Адреналин все еще гулял по венам, сердце колотилось где-то в горле. И вместе с этим – непривычное ощущение защищенности. Когда Петр кричал на меня, угрожал, унижал, я чувствовала себя маленькой, беспомощной. А сейчас, рядом с Иваном, я вдруг поняла: я не одна. Есть человек, который встанет на мою защиту. Просто потому, что это правильно. – Спасибо, – сказала я тихо. – Не знаю, чем бы все это кончилось, если бы вы не пришли. – Ничем особенным, – пожал плечами Иван. – Он трус. Такие только на слабых бросаются. А как дать сдачи – сразу в кусты. Он проводил меня до дверей дома, дождался, пока я заперлась на замок, и только тогда ушел к себе. Я смотрела из окна, как он пересекает двор, возвращается в свой дом. В его походке не было никакого торжества победителя, никакого геройства. Он просто сделал то, что считал нужным, и теперь возвращался к своим делам. Эта простота, эта естественность поразили меня больше любых красивых слов. А я еще долго сидела у печки, попивая горячий чай и думая о произошедшем. Петр приехал в последней попытке вернуть контроль над ситуацией. Он попробовал все свои старые методы: сначала заискивание и обещания, потом давление авторитетом, наконец – прямые угрозы и оскорбления. И все это разбилось о мое спокойное равнодушие и о твердую поддержку Ивана. Но главное – я увидела своего бывшего мужа таким, каким он был на самом деле. Без ореола профессорского достоинства, без защитной брони из умных слов и научных регалий. Просто мелкий, злобный человек, который привык брать не умом и силой, а манипуляциями и запугиванием. Рядом с настоящим мужчиной он оказался жалким и ничтожным. Утром, когда я пила кофе на кухне, раздался знакомый стук. Иван стоял на пороге с термосом в руках и небольшой сумкой. – Доброе утро, – сказал он. – Как спалось? – Спасибо вам, нормально, – ответила я, приглашая его войти. – Кофе будете? – Принес свой, – он поставил термос на стол. – Крепкий. После вчерашнего думал, может, понадобится. И еще кое-что принес. Из сумки он достал банку домашнего варенья и буханку свежего хлеба. – Варенье из черной смородины, – пояснил он. – Сам делал. А хлеб из магазина, но хороший. Мы сели за стол. Иван налил из термоса густой, ароматный кофе. Я намазала хлеб маслом, попробовала варенье – оно было потрясающим, с легкой кислинкой и насыщенным вкусом настоящих ягод. – Иван, – начала я, – мне неловко за вчерашнее. Втянула вас в свои проблемы… – Никого вы не втягивали, – перебил он. – Сам пришел. И правильно сделал. – Но вы же не обязаны меня защищать от невменяемых бывших мужей… – Соседей не бросают, – коротко ответил он. – А когда мужчина женщину оскорбляет – это уже не семейные дела. Это хамство. И с хамством нужно бороться. Он помолчал, попивая кофе, а потом добавил: – Такие, как ваш Петр, сильны только с теми, кто им не сопротивляется. А как получают отпор – сразу хвост поджимают. Я смотрела на него – на его спокойное лицо, на крепкие руки, сжимающие чашку, на уверенную посадку головы. И думала о том, какая огромная разница между мужчинами. Петр всю жизнь изображал силу, постоянно доказывал свое превосходство словами, статусом, интеллектуальными играми. А этот человек просто был сильным. Без позы, без демонстрации, без объяснений. И эта естественная, неброская мужественность притягивала меня больше, чем все петровские речи о собственном величии. После того, как Иван ушел, зазвонил телефон. Тамара. – Катюха, как дела? – привычно бодрый голос подруги был мне особенно дорог после вчерашнего. – Нормально. Вчера только Петр приезжал. – Что?! – в трубке послышался такой вопль, что я отдернула телефон от уха. – Приезжал? Зачем? Что хотел? Я рассказала Тамаре о вчерашнем визите, не упуская подробностей. Про попытки вернуть меня, про угрозы, про то, как Иван вступился за меня. – Стоп, стоп, стоп! – перебила меня подруга. – Давай сначала! Этот твой Иван что, выгнал твоего профессора? – Не выгнал. Просто объяснил, что хамить нехорошо. – Как объяснил? Подробности давай! Я пересказала весь диалог, стараясь не упустить ни одной реплики. Тамара слушала, изредка ахая и восклицая. – О господи! – взвизгнула она, когда я дошла до момента, когда Петр бросился к машине. – Как же он позорно слинял! А твой Иван – красавчик! Настоящий мужик! – Томка, да не мой он… – Пока не твой, – ехидно заметила подруга. – Но судя по тому, как ты о нем рассказываешь… Кать, я давно тебя такой не слышала. У тебя прямо голос другой, когда ты про него говоришь. – Какой другой? – Теплый. Женский. Живой. А когда ты про мужа рассказывала – даже про Петра в хорошие времена – голос у тебя был какой-то… правильный. Вежливый. А сейчас ты как девчонка пятнадцатилетняя! Я почувствовала, как краснею. Неужели это так заметно? – Катя, а он серьезно угрожал лишить тебя квартиры? – Угрожал. Говорил, что она оформлена на него, что я не получу ни копейки. – Блин, Кать, а вдруг он правда что-то может сделать? Ну там, через суд, через адвокатов… Мне страшно за тебя. Хотя если у тебя есть такой защитник, как твой Иван… – Томка, не волнуйся. Он просто пытается меня запугать. – А ты уверена? Вдруг у него действительно больше прав на квартиру? Я усмехнулась. Петр всегда умел внушать людям, что он главный, что все принадлежит ему по праву. – Том, я тебе сейчас расскажу, а ты послушай внимательно. Квартира наша нынешняя покупалась не на пустом месте. Помнишь, у меня была однушка на Соколе? – Ну да, от бабушки тебе досталась. – А у Петра была двушка на Юго-Западной. И еще у Лены от моего папы двушка в райцентре досталась, когда ей семнадцать было. – Помню, помню. И что? – А то, что все три квартиры мы продали и на эти деньги купили нынешнюю. Большую, красивую, в хорошем районе. Просто оформили на Петра, потому что у него льготная ипотека была, выгоднее получалось. – Ааа, – протянула Тамара. – То есть фактически в квартире есть доли всех троих? – Именно. И все документы сохранились – договоры продажи, расписки, справки о происхождении средств. Мой адвокат все это знает. – Ну слава богу! – облегченно вздохнула подруга. – А то я уже представила, как этот гад тебя на улицу выставит. Хотя твой рыцарь в его лице такого бы не допустил. – Какой рыцарь? – рассмеялась я. – Да твой Иван! Кстати, а он женат? Холост? Разведен? Вдовец? – Вдовец. Жена пять лет назад умерла. – О! – голос Тамары стал заинтересованным. – Значит, свободен. И судя по описанию – настоящий мужчина. Кать, а давай я к тебе в гости приеду? На выходных, например. Посмотрю на твоего героя собственными глазами. – Зачем? – Как зачем? Познакомиться хочу с таким замечательным экземпляром! Вдруг он друзей себе подобных имеет? А то у меня Сашка совсем обленился. Вчера всю субботу на диване провалялся, пиво пил и футбол смотрел. А тут, видимо, настоящие мужики еще остались! – Том, ты же замужем! – Замужем, но не слепая! На красивых мужчин посмотреть можно. Это как в музей сходить – для общего развития. К тому же, может, твоему Ивану скучно одному? Компания не помешает. А заодно и тебя проведаю, посмотрю, как ты там устроилась. – Не выставит. Наоборот, после вчерашнего у него проблемы будут. Орлову обязательно расскажу про угрозы и оскорбления. И про то, как он позорно сбежал, когда получил отпор. – Правильно! Пусть знает, что с тобой теперь шутки плохи. Особенно когда у тебя есть такой заступник. Серьезно, Кать, я восхищена! Наконец-то рядом с тобой оказался настоящий мужчина! После разговора с Тамарой я действительно позвонила адвокату. Коротко рассказала о визите Петра, его угрозах и поведении. – Отлично, – довольно произнес Орлов. – Это серьезно укрепляет нашу позицию. У вас есть свидетель? – Мой сосед, Иван Сергеевич Медведев. – Прекрасно. Внесу его в список. Угрозы и оскорбления при свидетеле – это серьезный аргумент в нашу пользу. А то, что ваш супруг ретировался при первом же отпоре, говорит о многом. Положив трубку, я почувствовала глубокое удовлетворение. Петр думал, что может меня запугать и сломить. Но получилось наоборот – он сам себе навредил. А у меня есть поддержка: Лена, Тамара, хороший адвокат. И Иван, который не даст меня в обиду. Человек, рядом с которым я чувствую себя не беспомощной жертвой, а защищенной женщиной.