Глава 18

Я сидела в мастерской, полностью поглощенная работой над секретными механизмами старинного бюро, когда снаружи раздались крики. Голоса были злые, истерические, но я не обратила внимания – весна будила не только природу, но и соседские страсти. – Да отпустите меня! Я ничего не делал! Это произвол! – вопил кто-то на улице таким знакомым тоном, что я невольно подняла голову. Этот голос… Я его точно где-то слышала. Слишком он был характерным – высоким, надрывным, с интеллигентскими интонациями. – Тихо, гражданин! Не сопротивляйтесь! – командовал другой голос, властный и спокойный. – Да вы понимаете, с кем имеете дело? Я профессор! У меня научная степень! Я требую адвоката! – первый голос сорвался на визг. И тут я поняла. Кровь застыла в жилах. Петр. Здесь. У моего дома. Я вскочила со стула так резко, что опрокинула банку с растворителем. Жидкость растеклась по столу, но мне было не до этого. Я бросилась к окну, раздвинула занавеску и увидела невероятную картину. На дороге перед моим домом стояла полицейская машина. Рядом с ней – еще одна, без опознавательных знаков. Двое людей в форме крепко держали Петра за руки, заведенные за спину. Он дергался, пытался вырваться, что-то кричал. Лицо у него было красное, перекошенное от ярости и унижения. Я распахнула дверь и выбежала на крыльцо. – Что здесь происходит? – крикнула я. Петр поднял голову и увидел меня. Его лицо исказилось еще больше. – Катя! – завопил он, дергаясь в руках полицейских. – Это все ты! Ты во всем виновата! Из-за тебя моя жизнь разрушена! Из-за тебя я потерял все! Один из полицейских грубо дернул его за рукав. – Тише, гражданин Волков. Не усугубляйте свое положение. – Я ученый! Я всю жизнь служил науке! А теперь меня арестовывают как какого-то уголовника! – Петр метался в их руках, как пойманный зверь. – Заткнитесь, – холодно оборвал его второй полицейский. – И идите спокойно, или мы вас понесем. Они поволокли Петра к машине. Он продолжал кричать, но слова его становились все более бессвязными. У дверцы машины он вдруг обернулся ко мне и заорал что-то про справедливость, про то, что правда восторжествует. Но его грубо запихнули в салон и захлопнули дверь. Я стояла на крыльце, не понимая, что происходит. В голове был полный хаос. Петр здесь. Его арестовывают. За что? Что он сделал? – Екатерина! – послышался знакомый голос. Я обернулась и увидела идущего ко мне Ивана. Лицо у него было мрачное, почти черное от гнева. Он быстро поднялся на крыльцо и обнял меня за плечи. – Все в порядке? Вы не пострадали? – Я… я не понимаю, что происходит, – пробормотала я, дрожа от пережитого шока. – Петр… его арестовали… прямо здесь… – Все кончено, – сказал Иван, крепче прижимая меня к себе. – Больше он вас не побеспокоит. В этот момент из-за угла моего дома показались двое мужчин. Они были одеты в обычную гражданскую одежду – джинсы, куртки, но что-то в их походке, во взгляде выдавало профессионалов. Один был лет сорока, плотный, с короткой стрижкой. Второй постарше, худощавый, с внимательными серыми глазами. – Все документировано, – сказал старший, подходя к нам. – Покушение на поджог жилого дома. Это тянет на два года, не меньше. Может, и больше, если учесть, что дом жилой и мог пострадать человек. – Адвокат ему не поможет? – спросил Иван. – Какой адвокат? – усмехнулся плотный мужчина. – У нас есть видео, как он с канистрой лезет через забор. Как поливает стену дома. Есть отпечатки на канистре. Есть свидетели. Дело железное. Я переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять, о чем они говорят. – Простите, – сказала я слабым голосом, – канистра? Что произошло? Мужчины переглянулись, потом посмотрели на Ивана. Он кивнул. – Расскажите ей. Она имеет право знать. – Ваш бывший муж припарковался на соседней улице, за заброшенным домом. Достал из багажника канистру с бензином. Прошел за огородами, пробрался к вашему дому с задней стороны. Планировал облить стены и поджечь. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. – Но его остановили, – продолжал мужчина. – Мы его уже давно держали на контроле. Знали, что рано или поздно он на что-то решится. – Держали на контроле? – переспросила я. – Кто вы такие? Снова пауза. Снова взгляды на Ивана. – Это мои старые друзья, – сказал он просто. – Мы когда-то работали вместе. – Работали где? Иван помолчал, глядя куда-то поверх моей головы. – В одной структуре. Но это было давно. Я давно на пенсии. Из-за ранения. Я смотрела на него, на этих двух мужчин, на отъезжающую полицейскую машину, и понимала, что совсем не знаю человека, рядом с которым живу уже полгода. – Иван, – сказала я тихо, – кто вы? Он посмотрел мне в глаза. В его взгляде была усталость и что-то еще. Сожаление? Страх? – Человек, который вас защищает, – ответил он. – Это главное. Плотный мужчина затушил сигарету о подошву ботинка. – Мы пойдем. Дела еще доделать надо. Иван Сергеевич, если что – звоните. – Спасибо, Володя. И тебе спасибо, Серега. Они ушли так же тихо, как появились. Мы остались одни во дворе. Солнце светило ярко, птицы пели, все вокруг дышало весной и покоем. И только потоптанная клумба, с едва пробившимися ростками каких-то цветов напоминало о том, что несколько минут назад здесь чуть не произошло что-то страшное. – Пойдемте в дом, – сказал Иван. – Вам нужно посидеть, успокоиться. Я кивнула и взяла его под руку. В доме я заварила чай. Руки дрожали, чашки звенели. Иван молча наблюдал за мной, готовый в любой момент помочь. – Расскажите, – сказала я, когда мы сели за стол. – Расскажите все. От начала до конца. Иван вздохнул. – После того, как его выгнали из университета, а потом еще и суд проиграл, я понял, что он не успокоится. Такие люди, лишившись всего, на что потратили жизнь, ищут виноватых. И виноватой для него были вы. – И что вы сделали? – Попросил старых товарищей присмотреть за ним. Неофициально. Просто наблюдать, куда ездит, что делает. – А товарищи кто? – Бывшие сослуживцы. Я смотрела на спокойное лицо Ивана и понимала, что передо мной совсем другой человек, чем я думала. – А вы… в какой структуре работали? – В той, что порядок наводит, – уклончиво ответил он. – Но это неважно сейчас. – Важно! – воскликнула я. – Очень важно! Кто вы, Иван? Он долго молчал, крутя в руках чашку. – Служил в органах, – сказал он наконец. – Потом ранение, комиссовали. Пенсия, дача, тишина. Думал, что навсегда. – Ясно, – кивнула, понимая, что сейчас Иван говорить о своем прошлом не хочет, возможно для него это было болезненно, я перевела разговор на другую тему, – И что дальше с Петром? – Сейчас его допросят. Потом предъявят обвинение. Покушение на поджог – это серьезно. – Господи… неужели он решился на такое? Он же мог меня убить. Оказывается, я совсем не знаю человека, с кем прожила столько лет. – Судя по его крикам, у вашего бывшего мужа был гениальный план. Он хотел поджечь дом и ждать. Либо вы выбежите сами, спасаясь от огня, либо он ворвется и спасет вас. А поскольку жить вам стало бы негде, он великодушно принял бы вас под свое крыло. В качестве спасенной им жертвы пожара. Я ошарашенно смотрела на него. – Он действительно думал, что я… – Он думал, что у вас нет выбора. Что вы беззащитны и будете благодарны любому, кто протянет руку помощи. Даже если этот кто-то сам создал проблему. – Спасибо, – сказала я тихо, подумав о том, что если бы не Иван и его друзья, сейчас мой дом мог бы гореть. – За то, что защитили. Иван накрыл мою руку своей. – Я же говорил – не дам вас в обиду.