Глава 10

Звонок раздался в тот момент, когда я отмывала старый медный подсвечник, найденный на чердаке. Руки по локоть были в мыльной пене, а сам подсвечник уже начинал проглядывать сквозь многолетний налет патины. Телефон настойчиво трезвонил на кухонном столе, и я долго колебалась – отвечать или нет. За последние дни звонков было много: Орлов с новостями о деле, Тамара с расспросами о моем самочувствии, несколько раз – Лена из Германии. Но номер на экране был незнакомый. – Алло? – сказала я, зажав трубку плечом и продолжая тереть подсвечник. – Это… это Екатерина Волкова? – голос был молодой, женский, с легкой дрожью неуверенности. – Да, слушаю. – Меня зовут Алина. Алина Крымская. Я… – длинная пауза, в которой слышалось тяжелое дыхание. – Я подруга вашего мужа. Подсвечник выскользнул из моих рук и звонко стукнулся о дно раковины. Я медленно вытерла руки о полотенце и взяла телефон. – Понятно, – сказала я на удивление спокойно. – И что вам от меня нужно? – Мне нужно с вами поговорить. Лично. Это очень важно. – Мне кажется, нам не о чем говорить. – Пожалуйста! – в ее голосе прорвалось отчаяние. – Я знаю, как это звучит, но… но мне очень нужна ваша помощь. Только полчаса. Я приеду, куда скажете. Любопытство взяло верх над здравым смыслом. Что могло понадобиться любовнице моего мужа от меня? Какая помощь? И почему в ее голосе слышалась такая искренняя паника? – Хорошо, – сказала я, сама удивившись своему решению. – Кафе «Венский полдень» на Тверской знаете? Там, где… в общем, знаете. Через час. – Спасибо! Огромное спасибо! Я буду ждать у входа. Я в красном пальто. Она отключилась, оставив меня наедине с недоумением. Я долго стояла посреди кухни, пытаясь понять, что меня заставило согласиться на эту встречу. Наверное, желание поставить последнюю точку. Посмотреть в лицо той, ради которой рухнул мой брак. Услышать, что она хочет мне сказать. Час спустя я стояла перед тем самым кафе, где месяц назад моя жизнь перевернулась с ног на голову. Воспоминания нахлынули с такой силой, что на секунду закружилась голова. Вот тот самый столик у окна. Вот тот самый угол, откуда я увидела их. А вот и она. Алина действительно стояла у входа в красном пальто. Она была именно такой, какой я ее запомнила – молодой, хрупкой, с длинными светлыми волосами. Но сейчас в ее облике не было той уверенной красоты, которую я видела месяц назад. Лицо осунувшееся, под глазами темные круги, руки нервно теребят ремешок сумочки. Увидев меня, она вздрогнула и сделала неуверенный шаг навстречу. – Екатерина Ивановна? – голос дрожал. – Просто Екатерина, – поправила я. – Проходите. Мы зашли в кафе и сели за столик подальше от окна. Я заказала кофе, она чай, но к напиткам не притрагивалась. Молчание затягивалось. Алина явно не знала, с чего начать, а я не собиралась ей помогать. Пусть сама выкручивается. – Я не знаю, как вам это сказать, – наконец начала она, глядя на стол. – Наверное, никак нельзя сказать это красиво. Но я… я хочу попросить вас забрать его обратно. Я моргнула, не сразу поняв смысл услышанного. – Простите, что? – Петра. Заберите его, пожалуйста, – она подняла на меня отчаянные глаза. – Я не знаю, что делать. Я думала… когда мы познакомились, он казался таким… интеллигентным, утонченным. Профессор, кандидат наук. Я думала, это будет красивый роман с умным, опытным мужчиной. Она говорила быстро, захлебываясь словами, как человек, который долго молчал и вдруг получил возможность выговориться. – А оказалось… Боже мой, оказалось, что он невыносимый мудак! – последние слова она почти выкрикнула, а потом спохватилась и огляделась по сторонам. – Простите за выражение, но по-другому не скажешь. Я сидела с каменным лицом, пытаясь переварить услышанное. Эта девочка, ради которой мой муж разрушил четверть века брака, просит меня забрать его обратно? – Он контрол-фрик, – продолжала Алина, не замечая моего состояния. – Знаете, сколько раз в день он мне звонит? Двадцать! Двадцать раз! Проверяет, где я, с кем, что делаю. Если я не отвечаю в течение десяти минут, устраивает скандал. Говорит, что я его не уважаю, что молодежь нынче распущенная. Я узнавала Петра в этом описании. Те же претензии он предъявлял и мне, только я так к ним привыкла, что перестала их замечать. – Он критикует все, что я ношу, – голос Алины становился все более истерическим. – Говорит, что мой макияж вульгарный, что платья слишком короткие, что я выгляжу как… как проститутка. А сам при этом пялится на каждую юбку на улице! – Знакомо, – вырвалось у меня. – Да? – Алина впервые за весь разговор посмотрела на меня с интересом. – Значит, с вами он тоже так себя вел? – Двадцать пять лет, – коротко ответила я. – Господи… – она откинулась на спинку стула. – И как вы это выдерживали? – А вы как долго с ним? – Два месяца. Но последний месяц – это просто ад! – Алина снова подалась вперед, и в ее глазах загорелись злые огоньки. – Знаете, что он мне сказал на прошлой неделе? Что я должна бросить работу, потому что «содержанки не работают». Содержанки! А я дизайнер, у меня своя студия, клиенты! – А он предложил вас содержать? – Ну да, типа того. Снять мне квартиру, давать деньги на расходы. В обмен на то, чтобы я была в его полном распоряжении двадцать четыре часа в сутки. И самое отвратительное – он все время сравнивает меня с вами! Это было уже совсем неожиданно. – Со мной? – Постоянно! «А вот Катя никогда не повышала голос. А вот Катя всегда поддерживала мои научные интересы. А вот Катя понимала, что семья – это главное». – Алина передразнивала Петра с такой точностью, что я невольно вздрогнула. – И знаете что? Он до сих пор в вас любит! Эти слова ударили меня, как пощечина. Я отпила кофе, чтобы выиграть время и собраться с мыслями. – Если он меня любит, то почему изменял? – А потому что он придурок! – Алина почти кричала, привлекая внимание соседних столиков. – Он хотел доказать себе, что может завоевать молодую красивую женщину. Потешить самолюбие. А когда завоевал, понял, что новая игрушка не такая покладистая, как старая. В ее словах была такая убийственная правда, что мне стало жарко. Именно это и произошло. Петр всегда нуждался в подтверждении своей значимости. А я, дура, годами это подтверждение обеспечивала. – Он говорит, что вы подали на развод назло, – продолжала Алина. – Что на самом деле хотите его вернуть, но гордость не позволяет. Что если он проявит настойчивость, вы обязательно простите. – Эм… – Так что скажете? – в голосе Алины зазвучала робкая надежда. – Может быть, все-таки заберете его? Я готова отойти в сторону. Честное слово, мне он больше не нужен. Совсем. Я долго молчала, глядя на эту девочку. Месяц назад я ненавидела ее всей душой. Она была символом моего унижения, воплощением предательства. А сейчас мне было ее просто жаль. Она попала в ту же ловушку, что и я когда-то. Только у нее хватило ума из нее выбраться раньше. И вдруг меня прорвало. Сначала тихое хихиканье, потом смех становился все громче. Я смеялась до слез, до судорог в животе, не в силах остановиться. Алина смотрела на меня с испугом, наверное, думая, что у меня истерика. – Простите, – наконец выдавила я, вытирая слезы. – Простите, но это так смешно. – Что смешно? – растерянно спросила она. – Вы просите меня забрать обратно подарок, который я не дарила. Товар, который сами выбрали и купили. – Я снова расхохоталась. – А теперь, когда он вам не понравился, хотите его вернуть. – Но ведь он же ваш муж! – Нет, – твердо сказала я. – Уже нет. И знаете что, Алина? Этот товар возврату и обмену не подлежит. Наслаждайтесь покупкой. Я встала, оставив на столе деньги за кофе. – Но что же мне делать? – в голосе Алины прозвучало отчаяние. – То же, что сделала я. Скажите ему правду. Что он вам не подходит. Что вы не хотите его видеть. И если он не поймет с первого раза – скажите громче. – А если не поможет? – Тогда вылейте ему на голову тарелку супа, – посоветовала я с улыбкой. – Очень помогает. Я вышла из кафе, оставив Алину сидеть за столом с открытым ртом. На улице было прохладно, моросил мелкий дождь. Я шла по тротуару и чувствовала странную легкость. Последний призрак прошлого развеялся. Эта встреча была именно тем, что мне было нужно. Теперь я окончательно поняла, что Петр – не потеря, а освобождение. Я села в автобус, который довез меня до станции, оттуда – на электричку до дачного поселка. Всю дорогу я думала о разговоре с Алиной. О том, как быстро рушатся иллюзии, когда сталкиваешься с реальностью. Эта девочка считала себя победительницей, отбившей мужчину у пожилой жены. А получила в нагрузку самодура и деспота, который хотел превратить ее в очередную служанку. Но больше всего меня поразило то, что Петр до сих пор сравнивает ее со мной. Значит, он и правда понял, что потерял. Поздно, слишком поздно. Я уже не та покорная Катя, которая терпела его выходки и считала их проявлением характера. Я другая. И если он действительно собирается приехать на дачу «объясняться», он очень удивится. Домой я вернулась уже затемно. Иван, как всегда, заметил свет в окнах и через полчаса постучал в дверь. – Как дела? – спросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо. – Что-то вы сегодня странная. – Встречалась с любовницей бывшего мужа, – сказала я как ни в чем не бывало, наливая ему кофе. Иван замер с чашкой в руках. – Серьезно? – Вполне. Она просила забрать его обратно. Оказывается, он ее достал. – И что вы ответили? – Что товар обмену не подлежит. Иван усмехнулся. – Правильно ответили. А что она хотела? Я рассказала ему о разговоре с Алиной, не упуская подробностей. Иван слушал молча, лишь изредка кивая. Его спокойная уверенность успокаивала. Рядом с Иваном я чувствовала себя защищенной. Не потому, что была слабой и нуждалась в защите. А потому что знала – есть человек, который не даст меня в обиду. – Иван, – сказала я, когда он собирался уходить, – спасибо. За все. – Не за что благодарить. Мы же соседи. После его ухода я еще долго сидела у печки, думая о прошедшем дне. Встреча с Алиной окончательно закрыла одну главу моей жизни. Теперь я знала точно: дороги назад нет. Да и не нужна она мне. Я нашла свой путь, свой дом, свое место в мире.