Глава 16

Месть – это блюдо, которое подают холодным. Но моя месть пылала как раскалённое железо, жгла изнутри каждую клетку, превращала кровь в кислоту. Я ждала этого момента две недели. Планировала. Готовилась. И вот он настал.

Я сидела в машине напротив школы номер семнадцать и наблюдала за воротами. Три часа дня. Скоро прозвенит звонок, и дети потекут наружу рекой. Среди них будет и Соня – одиннадцатилетняя девочка с косичками, которая не знает, что сегодня её жизнь изменится навсегда.

Утром я видела, как Вадим собирал чемодан. Света выгнала его. Снова. И снова он ушёл, поджав хвост, как побитая собака. Только в этот раз он не пришёл ко мне.

Вчера вечером он прислал сообщение: «Всё кончено между нами. Не пиши больше». Холодно. Отстранённо. Как будто десять лет ничего не значили.

Мужчины – твари неблагодарные. Дай им всё – любовь, заботу, своё тело, свою жизнь – а они швырнут тебя, как надоевшую игрушку, едва представится шанс вернуться к прошлому.

Но я не собиралась сдаваться. У меня есть козырь, о котором Вадим даже не подозревает.

Звонок. Школьные ворота распахнулись, и наружу высыпала детвора. Я вглядывалась в лица, ища знакомые черты. Вот она – в красном пальтишке, с рюкзачком в виде единорога. Соня Соколова. Дочь моего бывшего любовника и его амнезийной жены.

Девочка остановилась у ворот, огляделась. Ждала отца. Но папочка сегодня не приедет – у него более важные дела. Типа выяснения отношений с женой, которая вспомнила, какая он сволочь.

Я вышла из машины, поправила волосы, проверила улыбку в зеркальце. Безупречно. Как всегда.

– Сонечка! – позвала я, подходя к воротам.

Девочка обернулась, и её лицо расплылось в радостной улыбке.

– Тётя Кристя! – она бросилась ко мне, обняла за талию. – Ты пришла меня забрать?

Наивное дитя. Верит всем без исключения.

– Конечно, солнышко, – я погладила её по голове. – Папа попросил. У него важная встреча.

– А мама знает?

– Мама тоже знает. Она дома ждёт нас с тортиком.

Ложь лилась с моих губ легко, как вода. Соня кивнула, доверчиво взяла меня за руку.

– А куда мы поедем? – спросила она, когда я усадила её в машину и пристегнула ремень безопасности.

– К бабушке, – соврала я. – К моей бабушке. Она давно хочет тебя увидеть.

– А она добрая?

– Очень добрая. И у неё есть котята.

Глаза Сони загорелись. Дети так легко покупаются на обещания котят и сладостей.

Я завела машину и выехала в поток. Пункт назначения – дача родителей в Подмосковье. Сто километров от города, глухое место, где можно провести время в тишине и покое. И где никто не услышит детского плача.

– Тётя Кристя, – щебетала Соня, разглядывая пейзажи за окном, – а почему ты так долго не приходила к нам?

– Была занята, солнышко. Работа, понимаешь.

– А ты скучала по нам?

– Очень скучала.

Это была правда. Я действительно скучала. По той жизни, которую у меня отняли. По семье, которая должна была стать моей. По детям, которых я любила как собственных.

– А мама по тебе тоже скучала?

– Наверное.

– Она говорила, что ты её лучшая подруга.

Лучшая подруга. Если бы Соня знала, как эта лучшая подруга разрушила её семью.

– Мы с мамой действительно дружили, – сказала я. – Очень дружили.

– А теперь не дружите?

– Взрослые отношения сложные, Сонечка. Иногда люди ссорятся.

– А потом мирятся?

– Иногда мирятся.

– А вы помиритесь?

Я посмотрела на неё в зеркало заднего вида. Доверчивые глаза, милая улыбка. Ребёнок, который не понимает, в какую игру попал.

– Возможно, – сказала я.

Ехали мы полтора часа. Соня болтала без умолку – о школе, о подругах, о новом учителе математики, который задаёт слишком много домашнего задания. Обычная детская болтовня, которая раньше умиляла меня, а теперь действовала на нервы.

Наконец показалась дача – старый деревянный дом, окружённый соснами. Родители умерли пять лет назад, и с тех пор я изредка приезжала сюда, чтобы побыть в тишине. Соседей нет на несколько километров. Идеальное место для того, что я планировала.

– Какой красивый дом! – восхитилась Соня, выходя из машины. – И правда, как у бабушки из сказки!

– Проходи внутрь, – сказала я, открывая дверь.

Дом встретил нас затхлым запахом и полумраком. Мебель накрыта чехлами, окна закрыты ставнями. Выглядело мрачновато.

– А где бабушка? – спросила Соня, озираясь.

– Её нет дома. Скоро придёт.

– А котята где?

– И котята скоро придут.

Соня кивнула, но я заметила, как изменилось выражение её лица. Появилась настороженность. Детская интуиция – штука тонкая. Они чувствуют опасность раньше взрослых.

– Тётя Кристя, – сказала она тихо, – а можно я маме позвоню? Скажу, что мы доехали хорошо.

– Конечно, солнышко.

Я достала телефон, сделала вид, что набираю номер.

– Странно, – сказала я, поднеся трубку к уху. – Не отвечает. Наверное, в душе.

– А папе можно позвонить?

– Папа на важной встрече. Лучше не беспокоить.

Соня нахмурилась. Сообразительная девочка. Начинает понимать, что что-то не так.

– Я хочу домой, – сказала она.

– Сначала попьём чаю. А потом поедем.

– Нет, сейчас хочу домой.

Она направилась к двери, но я перехватила её за руку.

– Сонечка, не капризничай. Мы же только приехали.

– Отпусти меня! – Соня попыталась вырваться. – Я хочу к маме!

– Мамы сейчас нет дома, – сказала я, крепче сжимая её руку. – Она… уехала.

– Куда уехала?

– В больницу. У неё снова проблемы с памятью.

Соня побледнела.

– Врёшь!

– Не вру. Поэтому папа и попросил меня тебя забрать. Чтобы ты не видела, как маму увозят.

Это была жестокая ложь, но действенная. Соня знала о маминой амнезии, боялась, что это может повториться.

– Я хочу к папе! – заплакала она.

– Папа скоро приедет, – соврала я. – А пока ты побудешь со мной.

Я отвела её в гостиную, усадила на диван. Соня сжалась в комочек, обхватив колени руками.

– Не плачь, – сказала я, садясь рядом. – Всё будет хорошо.

– Когда папа приедет?

– Скоро.

– А мама? Мама поправится?

– Мама поправится, если папа будет хорошо себя вести.

Соня посмотрела на меня непонимающими глазами.

– Что значит «хорошо себя вести»?

– Взрослые дела, солнышко. Не твоего ума.

Я встала, заперла входную дверь на ключ. Соня проследила за моими действиями, и в её глазах появился страх.

– Зачем ты заперла дверь?

– Чтобы нас никто не беспокоил.

– Я хочу домой, – снова заплакала она. – Хочу к маме и папе!

– Мама и папа скоро приедут. Нужно только немного подождать.

Я достала телефон, нашла номер Вадима. Пора переходить к основной части плана.

Он ответил на третьем гудке.

– Что тебе нужно, Кристина? – голос был холодным, отстранённым.

– У меня есть кое-что, что тебе дорого.

– О чём ты?

– О твоей младшей дочери.

Тишина. Долгая, тяжёлая тишина.

– Что ты сказала?

– Соня сейчас со мной. Мы прекрасно проводим время на даче моих родителей.

– Ты сумасшедшая! Где она?

– В безопасности. Пока.

– Кристина, если ты тронешь хоть волосок на её голове…

– Что? Что ты сделаешь? Вызовешь полицию? – я засмеялась. – Попробуй объяснить им, что твоя бывшая любовница похитила дочь, потому что ты её бросил.

– Что ты хочешь?

– Тебя. Вернись ко мне, и девочка останется цела.

– Я не могу…

– Можешь. И сделаешь. Потому что иначе Сонечка может очень долго не видеть родителей.

В трубке послышалось тяжёлое дыхание.

– Кристина, будь человеком. Она ребёнок.

– Ребёнок, которого я любила как собственного. Ребёнок, которого ты лишил меня.

– Никто тебя не лишал…

– Лишил! – закричала я. – Ты обещал, что мы станем семьёй! Обещал, что Соня будет называть меня мамой!

– Я ничего не обещал!

– Обещал! Каждую ночь в постели! Каждый раз, когда говорил, что любишь меня!

На заднем плане слышался голос Светы:

– Что происходит? С кем ты говоришь?

– Света, – сказала я в трубку, – как дела? Память вернулась?

– Это Кристина, – сказал Вадим Свете. – Она… у неё Соня.

Звук упавшего телефона. Грохот. Потом голос Светы:

– Кристина? Это ты? Где моя дочь?

– Привет, подружка, – сказала я сладко. – Как жизнь? Как семейное счастье?

– Где Соня? Что ты с ней сделала?

– Ничего. Пока. Мы играем в игру под названием «выбор». Хочешь поиграть?

– Какой выбор?

– Либо Вадим возвращается ко мне, либо ты остаёшься без младшей дочери.

– Ты больная сучка!

– Возможно. Но у меня есть то, что тебе дорого.

Я подошла к Соне, которая съёжилась на диване.

– Соня, скажи маме привет.

– Мама! – закричала девочка. – Мама, забери меня отсюда! Я боюсь!

– Солнышко! – голос Светы дрогнул. – Не бойся, мы тебя найдём!

– Найдёте, – согласилась я. – Если выполните мои условия.

– Какие условия? – спросил Вадим.

– Простые. Ты приезжаешь ко мне. Один. Без полиции. И остаёшься навсегда.

– А если я откажусь?

– Тогда Соня исчезнет. Навсегда. И вы никогда её не найдёте.

– Ты не посмеешь причинить вред ребёнку.

– Не посмею? – я рассмеялась. – Ты отнял у меня десять лет жизни. Отнял семью, которая должна была быть моей. Думаешь, я не посмею отнять у тебя то, что дорого тебе?

– Кристина, послушай…

– Нет, ты послушай! – перебила я. – У тебя есть час. Один час, чтобы принять решение. А потом я перестану отвечать на звонки.

– Час это мало…

– Достаточно. Час на то, чтобы понять, что важнее – твоя амнезийная жена или жизнь твоей дочери.

Я отключила телефон и выдернула батарею. Связь прервана.

Соня смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– Тётя Кристя, – прошептала она, – ты плохая?

– Нет, солнышко. Я просто хочу, чтобы твой папа вернулся домой.

– Но он же дома. С мамой.

– Не в тот дом. В наш дом. Где мы жили вместе.

– Но мама же будет плакать, если папа уйдёт.

– Мама переживёт. А вот если с тобой что-то случится, папа никогда себе этого не простит.

Соня задрожала.

– Ты меня убьёшь?

– Зависит от папы.

Да, это была жестокость – пугать ребёнка. Но жизнь жестока. И иногда приходится использовать жестокие методы, чтобы получить то, что хочешь.

– Я хочу в туалет, – тихо сказала Соня.

– Туалет в конце коридора.

Я проводила её, стояла у двери, пока она справляла нужду. Потом вернула в гостиную.

– Хочешь поесть?

– Не хочу.

– Тогда просто посидим. Подождём папу.

– А если он не приедет?

– Приедет. Он же тебя любит.

– А если мама не отпустит?

– Мама отпустит. Потому что любит тебя больше, чем папу.

Соня заплакала снова. Тихо, безнадёжно. Я смотрела на неё и чувствовала… ничего. Полную пустоту внутри. Как будто вся способность к состраданию выгорела начисто.

Любовь делает людей чудовищами. Превращает нормальных, адекватных женщин в похитительниц детей. Заставляет использовать невинных как заложников в войне, которую они не начинали.

Но у меня не было выбора. Вадим не понимал слов. Может быть, поймёт дела.

Время шло. Соня уснула на диване, свернувшись калачиком. Я накрыла её пледом, села рядом. Наблюдала, как поднимается и опускается её грудная клетка.

Красивый ребёнок. Похожа на отца – те же черты лица, та же линия бровей. Могла бы стать моей дочерью. Должна была стать.

Но судьба распорядилась иначе.

За окном темнело. Час прошёл. Потом второй. Телефон молчал.

Может быть, Вадим думает, что я блефую. Что не способна причинить вред ребёнку.

Он ошибается.

Я способна на всё. Потому что мне больше нечего терять.

Соня проснулась, когда стемнело совсем.

– Где папа? – спросила она сонным голосом.

– Ещё не приехал.

– Он приедет?

– Обязательно приедет.

Я верила в это. Потому что Вадим, при всех своих недостатках, любил детей. И не сможет пожертвовать дочерью ради собственного счастья.

А если сможет… что ж, тогда он узнает, что такое настоящая потеря.

Месть – это блюдо, которое подают холодным. Но моя месть горела огнём, который не погаснет, пока справедливость не восторжествует.

Даже если для этого придётся разрушить ещё одну маленькую жизнь.