Глава 17

Я стоял посреди гостиной и смотрел на разбитый телефон, валяющийся на полу среди осколков. Экран треснул звездой, отражая свет люстры, как разбитое зеркало. Светлана рыдала на диване, сжимая в руках подушку и качаясь взад-вперед, как маленький ребенок. Маша и Артём сидели рядом с ней, бледные как смерть, растерянные и напуганные. Все смотрели на меня, ждали, что я что-то сделаю. Что найду дочь. Что верну её домой. Что исправлю то, что я сам и разрушил.

А я чувствовал, как внутри разгорается пламя, которое может всё спалить на своём пути. Ярость, такая чистая и жгучая, какой я не испытывал никогда в жизни. Кристина перешла все границы. Взрослые могут делать друг другу что угодно, но когда дело касается детей – особенно моих детей – я готов убивать.

– Папа, – тихо сказала Маша, и её голос дрожал, – что мы будем делать?

– Найдём её, – ответил я, и голос прозвучал чужим, хриплым от сдерживаемой ярости. – Что бы это ни стоило. Кого бы это ни стоило.

– А если эта… если эта женщина правда причинит ей вред? – спросил Артём, и в его глазах я увидел такую же ярость, что бурлила во мне. Мой сын больше не был мальчиком – он стал мужчиной, готовым защищать семью.

– Не причинит, – сказал я с уверенностью, которой не чувствовал. – Она не настолько безумна.

Но даже произнося эти слова, я понимал – не знаю, на что способна Кристина. Десять лет жизни с женщиной, а я не представлял, как глубоко может завести её одержимость. Как далеко она готова зайти ради мести.

Меня выворачивало от мыслей о том, что происходит с Соней. Моя маленькая девочка, которая до сих пор боится грозы и спит с плюшевым медвежонком. Как она там, одна, напуганная, не понимающая, что происходит и почему тётя Кристя, которая когда-то покупала ей мороженое, теперь держит её против воли? Кости ломило от бессилия, от того, что не могу сию секунду оказаться рядом с ней, защитить, обнять, сказать, что всё будет хорошо.

– Нужно вызвать полицию, – сказала Светлана, вытирая слёзы и пытаясь взять себя в руки. – Это похищение ребёнка. Должно быть заявление…

– Нет, – резко оборвал я её. – Она сказала – без полиции. И я не буду рисковать жизнью Сони.

– Ты что, собираешься выполнять требования этой психопатки?

– Я собираюсь вернуть дочь. А как – подумаю потом.

У меня был свой способ решать проблемы. Способ, о котором Светлана не знала и знать не должна была. Бизнес не всегда ведётся чистыми руками, и за годы работы я завёл нужные знакомства.

Я достал запасной телефон из ящика стола, начал звонить. Первый номер – Игорь, мой бывший охранник и телохранитель, которого я уволил год назад, когда решил жить мирной семейной жизнью. Сейчас жалел об этом решении. Игорь – бывший спецназовец, человек, который может найти иголку в стоге сена и при необходимости убить голыми руками.

– Игорёк, это Вадим.

– Привет, шеф. Что случилось? Голос какой-то нехороший.

– Случилось дерьмо. Нужна помощь. Срочно.

– Какая помощь?

– Найти человека. Женщину. У неё моя дочь.

– Похищение?

– Можно и так сказать.

– Возраст ребёнка?

– Одиннадцать лет.

– Понял. Тогда это серьёзно. Адрес скинешь?

– Скину всё, что знаю. Приезжай, но тихо. Никого больше пока не бери.

– Понял. Еду. Двадцать минут.

Следующий звонок – Михалычу, старому знакомому из девяностых, который занимался не совсем легальным бизнесом. Если кому и можно найти человека быстро и тихо, то ему. У Михалыча связи во всех нужных местах – от дорожной полиции до мобильных операторов.

– Михалыч, нужна услуга.

– Какая услуга, Вадим Олегович?

– Найти человека. Срочно. Деньги не проблема.

– Что за человек?

– Женщина, тридцать восемь лет, шатенка каштановые волосы, около ста семидесяти ростом. Кристина Андреева. У неё моя младшая дочь.

– Понял. Час дашь?

– Даю полчаса.

– Дорого будет.

– Плачу любые деньги. Любые.

Третий звонок – Серёге, который работал в телефонной компании и за определённую сумму мог пробить любой номер. Может, удастся отследить её телефон, хотя она наверняка его выключила или выбросила.

– Серёга, чрезвычайная ситуация. Нужно пробить телефон.

– Номер скажи.

Я продиктовал номер Кристины, который помнил наизусть.

– Минуту… Да, час назад сигнал был в районе Истры, потом оборвался. Либо выключен, либо батарея вынута.

– Можешь определить точнее?

– Могу попробовать. Но это время займёт. И денег.

– Делай. Срочно. Деньги переведу сразу.

Светлана подошла ко мне, схватила за руку. Её пальцы были ледяными.

– Вадим, что если она действительно… что если с Соней что-то случится?

– Не случится, – сказал я, но сам чувствовал, как холодный пот выступает на лбу.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что Кристина не монстр. Она женщина, которая любила этого ребёнка.

– Любила? Или использовала для давления на тебя?

Вопрос попал в точку. Я и сам не знал ответа. Насколько хорошо я знал Кристину? Думал, что знаю, но оказалось – жил с незнакомкой. Женщина, которая десять лет спала рядом со мной, оказалась способна украсть ребёнка. Что ещё я о ней не знал?

– Мам, – Маша подошла к нам, лицо было решительным, – а что если мы сами её найдём? У меня есть идея.

– Какая?

– Помнишь, ты рассказывал про дачу её родителей? Говорил, что вы там иногда отдыхали с Соней.

Дача. Чёрт возьми, точно! Как я мог забыть? Кристина часто упоминала родительскую дачу в Подмосковье, старый деревянный дом, где она проводила детство. Говорила, что это её убежище, место, где можно спрятаться от всего мира и никто не найдёт. Именно туда она бы повезла Соню.

– Маша, ты гений, – сказал я, целуя дочь в лоб. – Именно там она её держит. Должен держать.

– Ты знаешь, где эта дача?

– Примерно. Под Истрой, недалеко от реки. Это сходится с данными Серёги.

Я снова схватился за телефон, позвонил Игорю.

– Игорёк, у меня есть предположение, где искать. Сбрасываю координаты района.

– Оружие брать?

– Бери. Но осторожно. Там ребёнок.

– Понял. Беру группу?

– Бери двоих. Больше не нужно.

– Сколько времени на подготовку?

– Никакого. Выезжаем сейчас.

Светлана схватила меня за руку, когда я направился к выходу.

– Куда ты?

– За дочерью.

– Я еду с тобой.

– Нет. Ты остаёшься с детьми.

– Она моя дочь!

– И моя тоже! – рявкнул я, чувствуя, как ярость вырывается наружу. – Я не позволю ещё кому-то пострадать из-за моих ошибок!

Маша встала между нами.

– Папа прав, мам. Это может быть опасно. А нам нужен папа целым и невредимым.

Я посмотрел на старших детей – они стояли рядом, поддерживая друг друга. Мои дети, которые выросли, пока я играл в счастливую семью с любовницей. Которые были мудрее меня.

– Я привезу её домой, – пообещал я. – Живую и здоровую.

– А ты? – тихо спросила Светлана. – А ты вернёшься?

– Вернусь. Мы все вернёмся.

Дорога до дачи заняла полтора часа. Самые долгие полтора часа в моей жизни. Я жал на газ, обгонял всех подряд, чувствуя, как каждая секунда может стоить дочери жизни. Игорь с группой ехал следом на двух машинах.

По дороге звонил Михалыч.

– Нашёл информацию. Кристина Андреева, родители умерли три года назад, дача осталась ей. Адрес точный скину. Соседи говорят, машину видели сегодня утром.

– Спасибо. Деньги получишь.

– Удачи, Вадим Олегович. И береги себя.

Меня выворачивало от мыслей о том, что происходит с Соней. Как она там, одна, напуганная, не понимающая, что происходит. Кости ломило от бессилия, от того, что не могу сию секунду оказаться рядом с ней.

– Шеф, – сказал Игорь по рации, когда мы подъехали к посёлку, – вижу дом. Машина Кристины на месте. Свет в окнах горит.

– Понял. Действуем по плану. Вы обходите дом с разных сторон. Я иду к главному входу.

– А если она угрожает ребёнку?

– Тогда стреляешь на поражение. Без предупреждения.

– Понял, шеф.

– И, Игорь… Если что-то случится со мной – всё равно спасите девочку. Любой ценой.

– Ничего с тобой не случится. Я не позволю.

Я припарковался в сотне метров от дома, пошёл пешком. Старый деревянный дом с резными наличниками, покосившимся забором и заросшим садом. Детство Кристины. Место, где она была счастлива, до того как жизнь сломала её.

Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно на всю округу. В горле пересохло, руки дрожали от переизбытка адреналина. Я проверил пистолет – заряжен, предохранитель снят. Готов убивать.

Подошёл к окну гостиной, осторожно заглянул внутрь.

То, что я увидел, заставило кровь застыть в жилах.

Кристина сидела в старом кресле посреди гостиной, а рядом с ней, на диване, съёжившись от страха, сидела Соня. Моя маленькая девочка была бледной, глаза красные от слёз. У Кристины в руках был нож – большой кухонный нож, который она медленно поворачивала, любуясь, как свет играет на лезвии.

– Знаешь, Сонечка, – говорила она тихо, почти ласково, – твой папа очень плохой человек. Он обманул тётю Кристю. Обещал жениться, а потом бросил ради мамы, которая даже не помнит его.

– Я хочу домой, – тихо плакала Соня, обхватив колени руками.

– Домой? А где твой дом? У мамы, которая ничего не помнит? Или у папы, который бросает женщин, как надоевшие игрушки?

– Я хочу к маме и папе.

– А если папа не придёт? Что тогда?

Кристина приблизила нож к лицу Сони, и девочка зажмурилась от ужаса, отпрянув к углу дивана.

– Тогда тётя Кристя сделает так, чтобы ты больше никого не хотела. Чтобы тебе не было больно от того, что люди предают тех, кого любят.

Меня прошило током ярости. Это больше не была женщина, с которой я жил десять лет. Это было чудовище, способное угрожать невинному ребёнку ради мести.

Я отошёл от окна, связался с командой по рации.

– Игорь, меняем план. Она держит нож. Угрожает ребёнку.

– Чёрт. Что делаем?

– Я отвлекаю её, ты ждёшь мой сигнал. Как только она отвернётся от ребёнка – действуешь. Но аккуратно. Соня рядом.

– Понял. Готов.

– Если что-то пойдёт не так – спасай девочку. Меня не жалей.

– Всё будет нормально, шеф.

Я подошёл к двери, глубоко вдохнул и постучал.

– Кристина, это я.

Голоса внутри прекратились. Наступила тишина, полная напряжения.

– Вадик? – её голос звучал странно, почти детски, как будто она действительно вернулась в своё детство. – Ты пришёл?

– Пришёл. Открывай.

– А ты один?

– Один.

– Без полиции?

– Без полиции. Как ты и просила.

Послышались шаги. Замок повернулся со скрежетом. Дверь приоткрылась, и я увидел её лицо – бледное, с горящими лихорадочными глазами. Глазами сумасшедшей.

– Заходи. Медленно. Руки чтобы видела.

Я вошёл в дом, держа руки перед собой. Пистолет лежал за спиной, заткнутый за пояс. Кристина отступила в гостиную, не выпуская меня из виду. Нож держала так, чтобы я его видел.

– Соня! – крикнул я, увидев дочь.

– Папа! – она попыталась встать, но Кристина резко повернулась к ней.

– Сиди! Не двигайся!

Нож снова оказался рядом с лицом ребёнка.

– Кристина, отпусти её, – сказал я, стараясь говорить спокойно. – Она ни в чём не виновата. Это между нами.

– Не виновата? – засмеялась она истерически. – Она дочь мужчины, который разрушил мою жизнь! Она живое напоминание о том, что у тебя есть настоящая семья!

– Я разрушил. Не она. Отпусти её и делай со мной что хочешь.

– Что я хочу? – Кристина встала, нож дрожал в её руке. – Я хочу, чтобы ты страдал! Как страдала я десять лет!

– Я страдал. Каждый день страдал без настоящей семьи.

– Ложь! Ты жил со мной и был счастлив!

– Не был! Думал о Светлане каждую секунду!

Кристина смотрела на меня, пытаясь понять, говорю ли я правду. А я медленно делал шаг за шагом, приближаясь к дивану, где сидела Соня.

– Остановись! – закричала она, приставляя нож к горлу Сони. – Ещё шаг, и я её режу!

Соня заплакала ещё горше, но я видел в её глазах не только ужас, но и надежду. Она знала – папа пришёл за ней.

– Хорошо, – сказал я, замирая. – Хорошо. Что ты хочешь?

– Хочу, чтобы ты выбрал. Я или она.

– Что значит «или»?

– Либо ты остаёшься со мной навсегда, либо я убиваю её. Прямо сейчас.

Кристина прижала лезвие к коже Сони, и на шее девочки появилась тонкая красная полоска.

– Нет! – заорал я. – Не трогай её!

– Тогда выбирай! Я или она!

– Тебя! Тебя выбираю! Отпусти её!

– Поклянись!

– Клянусь!

– Поклянись, что никогда меня не бросишь!

– Клянусь, что никогда тебя не брошу!

– Поклянись, что будешь любить только меня!

– Клянусь!

Кристина улыбнулась – безумной, торжествующей улыбкой.

– Тогда подойди ко мне. Поцелуй меня. При ней. Пусть видит, кого папа на самом деле выбрал.

Это было унижением. Последним унижением перед спасением дочери. Я подошёл к Кристине, наклонился к её лицу.

– Папа, нет! – закричала Соня.

В этот момент окно позади Кристины взорвалось осколками. Игорь ворвался в комнату, как ураган в тактической экипировке.

Кристина обернулась, и я использовал эту секунду. Ударил её по руке с ножом, отбрасывая оружие в сторону. Схватил Соню, прижал к себе.

– Всё, принцесса! Папа здесь! Всё кончилось!

Кристина лежала на полу, рыдая истерически.

– Ты обещал! – кричала она. – Ты поклялся!

– Я солгал. Как ты солгала мне десять лет.

Игорь поднял нож, показал мне.

– Что с ней делать?

– Вызывай скорую. Психиатрическую.

– А если откажется ехать?

– Не откажется. Она больна. И это очевидно любому врачу.

Я нёс Соню к машине, а она цеплялась за мою шею, дрожа всем телом.

– Папа, а она нас больше не найдёт?

– Никогда не найдёт. Обещаю.

– А ты больше не уйдёшь от нас?

– Никуда не уйду. Никогда. Мы будем вместе всегда.

За нами из дома доносились истерические крики Кристины. Женщина, которая когда-то была частью моей жизни, окончательно сошла с ума.

Но моя дочь была в безопасности. Семья была цела. И это единственное, что имело значение.

Остальное больше не было важно.