Глава 24

- Все будет хорошо! Ну-ка посмотри на меня! – Георгий заглядывает в мое лицо. Открывая глаза и, я вижу его лицо – безусловно любимое.

- Мне страшно…

Георгий усаживает меня обратно на скамейку, у которой уже кудахчут Натали и дочь. Мои документы уносит девушка в белом халате, и я слышу, что меня оформляют в главный корпус, где располагается хирургическое отделение.

- Мам! – шепчет Злата, обнимая меня. – Я в шоке! Как же так!

- Знала бы ты в каком я шоке! – мотаю головой.

- Подарочек от мужа на расставание, - язвит Натали. – Бедная, Таисия! Какой кошмар!

Бросаю на нее хмурый взгляд. Мне и так страшно, а она еще нервов нагоняет.

- Прости, прости! Я просто переживаю, на нервах вся! – щебечет Натали. – Это же безумие! Да у меня слов нет!

- Теть Наташ, вот и помолчите! – требует Злата в своей манере. Когда она нервничает или чем-то недовольна, то часто переходит на такой тон. И ей все равно кто перед ней стоит – хоть старше, хоть младше.

Наташка офигевает. Открывает и закрывает рот, как рыба. Вскидывает руками.

Мотаю головой, закрывая глаза.

У меня внематочная. И это опасно. И это конец, все решено для малютки, который ко мне пришел.

Думаю о том, что верещала медсестра – уровень ХГЧ соответствует сроку плюс минус пяти недель. А на таком сроке уже, по-моему, сердце бьется. Или я на нервах накручиваю…в любом случае, это ужасно!

- Господи, а вот и он! – заявляет трагично Натали и я открываю глаза – кого еще черт принес?

Втроем смотрим вглубь коридора – Петр несется ко мне со всех ног.

- Что у вас тут происходит? – гремит его голос. Он недовольный и злой. – Таисия! У нас сегодня созвон с адвокатами, а я тебя бегаю ищу! В чем дело? Помирать собралась?

- Зачем ты явился? – не выдерживаю.

- Тебя повезли к врачу, мне любопытно стало! – хмыкает, засовывая руки в карманы джинсов и скачет на носках на месте, как горный баран. Козел точнее!

Помню его эту особенность – если нервы на пределе – он ни усидеть, ни устоять не может. Весь как на шарнирах.

- Пап! Нам надо поговорить! – отзывает его дочка.

- Злата, перестань! – ворчу я, ахая от нового спазма.

- Он все равно узнает! – Злата закатывает глаза.

- Узнаю что? – Муженек вонзает в меня строгий взгляд.

- Что ты никуда уже не годный. Твои сперматозоиды настолько вялые, что…Хотя чушь это! – мотаю головой. – Я беременна. Внематочной. Шансов нет.

- Ты успела залететь от этого сосунка?! – верещит тут же, краснея. Задыхается. Его лицо сливается с шеей, а там уже и с красной как на молодом хлопце рубашкой.

Жуть какая!

- Эй! – Злата хватает его за руку. Пока он трясет пальцем перед моим носом.

- Бесстыдница! – хрипит. Орет на все отделение! – На старости лет!

Цокаю, мотая головой. Старый идиот!

- Пап! – орет Злата. – Ау! Очнись! Причем здесь Жора? Ребенок твой!

Пока он клацает зубами в недоумении таращась на меня, за мной приходят.

Иду по коридору вслед за медсестрой. Эти трое остаются за моей спиной. И у моего мужа, судя по возгласам, истерика. Бедненький, что это он так переволновался!

И угораздило же!

Выходим из корпуса и пересекаем двор по дороге в главный, там, где уже больничное отделение. Двор широкий, утопает в цветах и зелени. Шагаю по тропинке, щурясь от солнца. Слева жужжит фонтан, справа скамейки. В воздухе пахнет не лекарствами, как в корпусах, а свежестью и летом. Кружат бабочки и мир кажется приятным и ярким.

Но как только ступаю на порог больницы, все меняется. Запах лекарств и стерильной чистоты бьет по рецепторам и меня вновь охватывает тревогой и паникой. Мне так страшно, что начинаю трястись, а зубы клацают.

Вот откуда было мое давление и головокружение и эта слабость…Все эти дни! Как же так?!

Вопрос риторический и на него у меня ответа нет.

Видимо, судьба.

Мне бы скоро внуков нянчить, а тут вон как бывает…

Заходим в лифт и поднимаемся на третий этаж. Меня заводят в палату, просят ждать. В палате четверо женщин и все они лежат – кто-то спит, а кто-то еле слышно стонет, отходя от наркоза. Одной женщине совсем плохо – бела как мел и ее тошнит.

Последующие полчаса всё как во сне – узи, осмотры, расспросы. И когда я снова сажусь на кровать в палате, дверь распахивается, и я слышу приговор:

- Раздевайтесь. Едем в операционную. Срочно! Уже все готово!

Дрожащими пальцами снова снимаю одежду. И когда остаюсь в одном белье, заходит сам хирург. Он выжидающе кивает мне, хлопая рукой по каталке.

- Давайте, Таисия, ну же?

Протягивает руку и берет принесенные ему листы с анализами, снова сверяет, что-то говорит Жоре, который тут как тут.

- И белье! – кричит сестра. Женщина моего возраста. – До гола! Живо! Первый раз что ли?

Выскальзываю из белья. Ложусь на каталку и меня накрывают белоснежной простыней.

Стараюсь не думать, что Георгий увидел меня голой. Не знаю, смотрел ли, как я разделась, я не смогла поднять на него взгляд. Но находился в палате в паре метров от меня.

Да и какая разница? Он бел как мел.

Тут же берет меня за руку, когда каталку с лежащей на ней мной выталкивают в коридор и везут по коридору.

- Все будет хорошо. Сейчас наркоз, уснешь, а там уже через полчаса и все закончится. Я тебе платный наркоз попросил, от него отходняка нет, ни тошноты, ни головокружения. Просто проснешься и все. Таечка, жду тебя, родная.

Произносит и целует в губы.

Поцелуй колючий и мимолетный.

Но такой нужный и согревающий.

Отпускает мою руку у кабинета, в который ему уже нельзя. Меня завозят и меня вновь трясет. Девочка анестезиолог просит не бояться и спрашивает, как зовут. Потом просит считать меня до десяти, но на цифре «шесть» я отключаюсь.