Глава 25
- Как зовут? – спрашивает медсестра, когда меня перемещают с носилок на кровать и я открываю глаза. Темные мушки перед глазами сменяются мятного цвета стенами и дневным светом, бьющим в окно. – Ау! Барышня, слышишь меня?!
- Таисия, - выдыхаю.
- Отлично! Давай ложись, аккуратно! Тут трубки всякие из живота у тебя торчат, не трогай, поняла? И катетер вон. Осторожно. Всё, лежи, отдыхай. Врач позже зайдет. Отходи от наркоза пока. Воду много не пей. Но вот стакан на тумбочке. Дотянешься?
- Дотянусь, - киваю.
- Всё, я ушла тогда. Отдыхай. Всё позади.
Остаюсь одна. В отдельной палате. Очевидно, в платной, потому как соседок нет, а палата утопает в цветах. Их аромат кружит голову и меня слегка мутит, но в целом я бодра и мне даже не больно. Откидываю простынь, которой меня накрыли, вздрагиваю – из пупка торчит трубка, всё в йоде, слева у паха швы. Меня мутит от вида. Снова накрываюсь до груди и закусив губы, смотрю на цветы.
Тот, кто их дарил мне, очевидно желал мне здоровья и хотел сделать приятное. Но я вдыхаю тягучий сложный густой аромат роз и он, словно как флёрдоранж траура окутывает меня тоской и печалью. Вспоминаю как здесь оказалась и по какой причине и мне становится плохо. Слёзы катятся по лицу, и я остервенело стираю их, всхлипывая.
- Кто-нибудь! – кричу хрипло в закрытую дверь. – Я хочу все знать. Как прошла операция, что там было…
Мне никто ничего не скажет, думаю.
Но дверь на удивление распахивается и на пороге появляется любимое лицо.
Мой родной человек! Моё золото!
- Боже, как хорошо, что всё позади! – выдыхает гостья и бросается ко мне. – Мамочка!
Злата целует меня в щеку, а я мажу сухими губами по её руке.
- Врач сказал, что ещё бы пара часов, и всё могло бы закончиться печально! Мы вовремя обратились к врачу! Мама! Я чуть не умерла от нервов!
- Ой! – выдыхаю. – Вот так случилось! Я сама в ужасе…
- Ага! – Злата всхлипывает и говорит мне подробности, которые я так хотела услышать: - Трубу пришлось удалить, её разорвало. И это кровотечение…Врач очень злой был, что ты с такой болью так долго тянула!
- Кто ж знал! – выдыхаю растерянно.
От новостей бросает в холодный пот.
- Папке тоже плохо стало, как услышал! Сознание потерял, представляешь?
- Ну…бывает. Не хочу о нем говорить, прости, доченька.
- Понимаю. Но это горе общее! Это же ваш общий ребенок мог быть, мам! Папе очень плохо. Лежит на втором этаже. Анализы взяли, он как побелел! Да и хорошо, пусть проверится, а то на море, когда были, он тоже белый как мел ходил. Что-то у него болело вечно…
- Совесть может, - хмыкаю. Отпускаю ее руку и тянусь за стаканом с водой. Злата тут же помогает мне и подносит ко рту воду. Делаю несколько жадных глотков. Много нельзя пить, могу вызвать у себя рвоту, но я впервые так хорошо себя чувствую после наркоза. Поэтому…
Допиваю воду и откидываюсь на подушку. Снова сжимаю ее ладонь. Слушаю с улыбкой, как она рассказывает о своих делах. О предстоящем съезде блогеров в Сочи и мне становится любопытно – поедет ли туда Жора. Ведь это уже через три дня.
Не успеваю додумать о нем, как в дверь стучат и его лицо появляется в проходе.
- Поправляйся, ма! Завтра зайду! – торопливо прощается Злата и сощурившись, бросает на него строгий взгляд. – До встречи, Жорик!
Дочь выпархивает из палаты, а Георгий, закрыв за собой дверь буквально бежит ко мне. Садится рядом на стул и сжимает меня в объятиях. Смотрит в глаза, убирает прядь волос с лица, целует тыльную сторону ладони.
- Брось! Не надо! – выдыхаю смущенно.
Мне стыдно. Хотя нет ни в чём моей вины…И всё же…горю от стеснения и стыда.
- Спасибо за всё, Георгий! И за наркоз, и за поддержку, и за палату, и за цветы! Они прекрасны! – благодарю его, отнимаю руку, заглядывая в его лицо. Он как котёнок утыкается в мои пальцы, удерживая их. Его губы трогает лёгкая улыбка.
- За всё принимаю твою благодарность, кроме этих цветов. Эти розы не моя заслуга, - хмыкает, поджимая губы. – Разве что эти ромашки полевые, - кивает на скромный букетик на тумбочке у изголовья кровати.
Смотрю на ромашки – они прекрасны. Окидываю взглядом все остальные вазы – их целых пять штук, и в каждой из них красные розы. Тяжёлые. Тёмные. Давящие.
- Слава богу, что это не ты! Они как похоронные! Траурные! Видеть их не могу! – выдыхаю на полном серьёзе. И Жора улыбается шире.
- Мне их убрать?
- Если можно?! Буду очень признательна! Правда! Слышишь?
- Слышу! – поднимается и делает то, о чём я прошу. Когда последний букет исчезает за дверями в коридоре, он подходит к окну и открывает створку. Теплый ветер врывается в палату, и я облегчённо вдыхаю полной грудью.
- Три дня и на выписку. – Потирает он ладони. – Всё обошлось. Теперь всё точно будет только супер!
- Так быстро на выписку?
- Да, - пожимает плечами. Скользит взглядом по моим ногам, которые обтягивает тонкая простынь. Поджимаю губы, стесняясь катетера, но он врач, и ему все равно на эти детали.
- Послезавтра трубку уберут, и ранка сама затянется. А швы рассосутся тоже сами. Через неделю уже загорать можно! И никаких ограничений. Разве что тяжелое не поднимать и не волноваться.
- С этим я как-нибудь справлюсь, - киваю с улыбкой. Мне на удивление …нормально. Никаких отходосов, как говорится, нет.
- Отлично! Тая! – выдыхает он и снова идет ко мне. Берет за руку. – Я так переживал дико! У меня вон, пару десятков седых волос добавилось!
- Прости!
- Это ты меня прости!
- Да за что?
- Не знаю, - пожимает плечами. – За всё. Не уследил. Врач же, мог бы как-то предвидеть!
Смеюсь в голос. Он не знает за что себя пожурить. Такой несчастный с виду.
- Ты же не экстрасенс! Откуда тебе было знать? Успокойся! – тяну руку, подзывая его к себе. Он поправляет под моей головой подушку, а я трогаю его волосы. Глажу его по голове, и он покорно подставляется под мои ласки. Сам же ведет подушечками пальцев по лицу, трогает мои губы, а потом тянется с поцелуем.
- Жора! – выдыхаю, уворачиваясь.
Он с пониманием кивает, поджимая губы. Целует ладонь и снова поправляет на мне простынку.
- Отдохни. Я рядом побуду.
Киваю, с улыбкой, прикрывая глаза. На меня и вправду наваливается слабость. И не замечаю, как проваливаюсь в сон.
За час до этого…
- Обследуем еще раз более детально, - произносит врач, тряся перед лицом анализами. – И рентген нужно, и МРТ. И на онкомаркеры сдать, на всякий случай.
- Думаете, это оно?
- Не исключаю. Судя по описанной проблеме, все нужно исключить.
- Ясно, - Пётр выдохнул, поджав губы. Посмотрел на Марьяну, которая округлила глаза и вытаращилась. – Хорошо. Заплачу любые деньги, только спасите меня. Точнее опровергните мои сомнения и страхи.
- Постараемся! – главный врач жмет ему руку, а Пётр, снова белее снега. Тянет Марьянку на себя и вдыхает аромат её приторно сладких духов, которые приятно кружат его голову.
- Это что значит? – смотрит она на него испуганно. – У тебя может быть рак?
- Все может быть, не исключают.
Они остаются одни в его платной палате.
- Но еще проверят. Одна из версий. Самая экстремальная. Ну иди сюда, я соскучился! – он ведет ладонью по её бедру, а потом соскальзывает на ягодицу и сжимает её. Рычит, утыкаясь носом в её шею.
- Знаешь, что, - она упирается ладонями в его грудь. – Мне эти нервы не нужны! У меня отец от рака умер! Я видела, как мучается моя мать, я помню, как он медленно и неумолимо угасал. А мы все страдали. И повторений я не хочу!
- Что ты несёшь, Мари? Я здоров! Это просто маленькие подозрения, на основе моих жалоб!
- Не несу! У тебя возраст! Ты не молод, как тот же Георгий, к примеру!
- А про него вообще молчи, поняла?! Этот любитель старины решил залезть на мою жену!
- Почти бывшую! И какое тебе дело?!
- Нет дела! Просто…противно! Дешёвка!
- А не ревнуешь ли ты часом?! – завизжала, резко одернув руку. – И вообще: как вылечишься, так и звони! Я не бросаю тебя, но беру паузу. На носу блогерский слет, мне нужно быть в форме, а не нервничать и не гнусить по твоей судьбе. И знаешь еще что? Если все подтвердится, я не буду сидеть у твоей кровати! Пусть гусыня твоя тупая сидит! Она обязана! Ты с ней двадцать лет провел! А со мной только год! Прости! Я позвоню тебе позже!
Марьяна выдирается из его хватки и несется на выход, стуча каблуками.
Пётр сел на кровать. Сбежала! Стерва! Бросила, как только запахло жареным. И ему вдруг так тошно и страшно сделалось, когда на мгновение представил, как умирает в одиночестве без горячего супа жены и её заботы.
Ну уж нет!
Вот старый дурак!
Жена всегда рядом, как собака у ног, а с молодухой и так гулять можно.
- Ну Мари! – прошептал, качая головой. – Ну, стерва! Из вредности выживу, сучка! А жену бы к ноге прибрать…Пригодится!