Глава 12

Прикрываю веки, надеясь, что когда я их наконец-то распахну, то все происходящее окажется жутким сном. Кошмаром.

Ситуация с Витей и Ириной, конечно, за гранью, но я ни в коем случае не хотела вовлекать в нее детей. Стоит сначала самим разобраться со всем этим бедламом, прежде чем объясняться перед Дианой и сыновьями. Парни наши уже взрослые, на них эта ситуация вряд ли как-то отразится. Но для Дианы… Мне страшно даже представить, как она воспримет эту информацию.

– Диана? – подходит к лестнице, ведущей вверх, Витя и заглядывает в пространство между ступенями. – Ты всё слышала? – спрашивает мягко, хотя я вижу, как он напряжен.

Я стою не двигаясь. Кажется, из меня мигом выкачали весь воздух и жизнь вместе с ним. Чувствую, что вот-вот сердце вырвется из груди.

– Да, я всё слышала, – раздаётся её голос, и он звучит так тихо, что я едва различаю слова. – Это правда? Данил – мой брат?

Виктор оборачивается ко мне, и в его глазах читается растерянность. Он не знает, что сказать. Как объяснить дочери, что её любимый папа оказался совсем не безгрешен и не идеален.

Даже для меня стали шоком его личные скелеты, и страшно подумать, что в этот миг происходит в голове дочки. В шестнадцать лет весь мир поделен на белое и черное, в нем нет полутонов. И сейчас либо она воспримет это как предательство и отец потеряет для нее свой авторитет, либо обрадуется, что есть возможность спасти Даню.

Но я сомневаюсь, что она рада такому близкому родству.

Диана – эгоистка, которая находится в самом разгаре подросткового бунта. И чем закончатся подобные перемены в семье, страшно представить.

– Диана, – начинаю я, поднимаясь по лестнице, чтобы быть ближе к ней. Хотя понятия не имею, что именно должна сказать.

– Я сам, – перебивает меня муж и обгоняет, поднимаясь вверх.

– Не буду вам мешать, – бурчит Ирина, проскальзывая у меня за спиной.

Но в данный момент мне плевать на нее. Все мое внимание сосредоточено на дочери.

– Это сложная ситуация, – слышу голос мужа.

– Просто ответь, черт возьми! – взвизгивает Ди. – Как? Почему он твой сын?

Я поднимаюсь еще выше и вижу, как тяжело вздымается грудь дочки и что сама она на грани истерики.

– Так получилось… – невнятно отвечает муж.

А мне хочется огреть его чем-то потяжелее. Что значит “так получилось”?

– Как? Как вообще такое возможно?

Я стою на лестничном пролете и наблюдаю за тем, как впервые в жизни моему суровому и властному супругу нечего ответить. Да, потому что он понимает, что вляпался по самые уши и теперь, что бы ни говорил, как бы ни пытался оправдать себя, былого доверия он не вернет.

– Дочь… это сложно объяснить.

– Да что тут сложного? То есть ты изменял маме с тетей Ирой? – она стоит, обхватив себя руками, и её глаза полны слёз. Дочь выглядит такой хрупкой и беззащитной, и мне хочется обнять её, защитить от всего этого кошмара.

– Все не совсем так…

– А как? Если Данил – твой сын, то все именно так, папа!

– Это было ошибкой, понимаешь?

– Нет! И не хочу понимать! Ты подонок! – выкрикивает она. – Как ты мог?

– Я этого не планировал. Но такова реальность! И тебе придется ее принять!

– Да пошел ты!

– Как ты с отцом разговариваешь? – вспыхивает муж.

– А ты мне больше не отец! Ты – лжец! И козел! – выплевывает она оскорбления, и даже я перестаю дышать, потому что Витя был для дочки образцом мужественности и того, каким должен быть мужчина.

– Нравится тебе это или нет, но я твой отец! – рявкает муж, и дочь вздрагивает. – А теперь иди в машину. Поговорим дома!

– Ты мне больше не указ! Иди своей подстилке указывай!

Диана бросает на отца последний взгляд, полный ненависти и разочарования, прежде чем разворачивается и с грохотом хлопает дверью, ведущей на этаж. Звук эхом разносится по всему лестничному пролету.

Сердце болезненно сжимается.

Виктор стремительно бледнеет и делает шаг к двери.

– Не надо, – останавливаю его. – Сейчас любое твое слово только усугубит ситуацию, – тихо говорю я, поднимаясь на ступеньку выше. – Давай дадим ей время. Она в шоке.

Муж оборачивается ко мне, и в его глазах я вижу ту же растерянность, что и у Дианы. Он не знает, как быть. Как исправить то, что натворил. Как вернуть доверие дочери, которое он потерял в одно мгновение.

– Лена, – его голос звучит хрипло. – Я… я не хотел этого. Я не хотел, чтобы всё так обернулось.

Я молчу, не зная, что ему ответить. Потому что он разочаровал меня так же, как и дочь.

– Правда не хотел, – оседает на ступеньку.

– Теперь мы должны думать, как быть дальше. Мы не можем просто оставить всё как есть.

Он молчит, опустив голову. Его плечи напряжены, и я вижу, как он борется с собой. С одной стороны – его дочь, которую он любит больше жизни. С другой – мальчик, его сын, который борется за свою жизнь.

Супруг поднимает голову и устало смотрит на меня, и я вижу в его глазах отчаяние. Он хочет что-то сказать, но слова застревают в горле. Вместо этого он просто кивает, уставший и сломленный.

Я поднимаюсь выше и сажусь рядом с ним, чувствуя, как тяжесть ситуации давит на нас обоих. Мы сидим в тишине, и только из открываемых и закрываемых дверей на других этажах доносится до нас гул незнакомых голосов. Я думаю о Диане, о том, как она сейчас страдает. Я думаю о Даниле, о том, что его жизнь висит на волоске. И я думаю о нас – о нашей семье, которая оказалась на грани разрушения.

– Лена, – наконец нарушает тишину Виктор. – Я не знаю, как всё исправить. Но я знаю, что не могу потерять вас. Ни тебя, ни детей.

– Поздно, Вить. Слишком поздно. Своей ложью ты уже нас потерял.