Глава 13

Хожу по больничным коридорам в поисках дочки, снова и снова набирая ее номер. Но в ответ мне только длинные гудки.

“Диана, пожалуйста, ответь! Я волнуюсь!” – записываю голосовое сообщение и отправляю в мессенджере.

Вижу, как появляется вторая голубая галочка и выдыхаю, что дочь хотя бы в порядке.

“Ты не обязана возвращаться с отцом! Можешь подойти к моей машине, я отвезу тебя домой”, – посылаю следующее.

Она долго что-то набирает в ответ. А затем приходит краткое: “Ок”.

Облегченно выдыхаю, направляясь к парковке.

Конечно, тему со способом лечения Данила мы с Витей так и не обсудили. Как-то слишком стремительно все происходит. Я не успеваю пережить один удар, как на меня кидают новую гранату, в надежде, что эта точно добьет. И пока я не могу трезво оценить урон, нанесенный не только моей семье, но и лично мне, потому что пока все видится так, будто произошла настоящая катастрофа, после которой не выживет ни один организм.

Тем не менее я все еще дышу. Думаю. Переживаю. Но сейчас меня волнует состояние дочери.

Я стою у машины, нервно постукивая пальцами по крыше. В голове крутятся мысли, как будто карусель, которая не может остановиться. Диана должна появиться с минуты на минуту, но каждая секунда ожидания кажется вечностью.

Наконец я вижу, как она выходит из больницы. Её лицо бледное, глаза опухшие от слёз. Она идёт медленно, словно каждый шаг даётся ей с трудом.

– Солнце, – мягко произношу я, открывая дверь машины, – садись, поедем домой.

Она молча садится на пассажирское сиденье, уставившись в окно. Я завожу двигатель, но не трогаюсь с места, собираясь с мыслями и успокаивая тремор.

– Мам, – наконец говорит она, её голос дрожит. – Это правда? Всё, что я услышала? Папа… он действительно?..

Я вздыхаю, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.

– Да, дочка. Это правда, – отвечаю тихо. – Но это не значит, что он тебя не любит. Он всё ещё твой отец.

– Как он мог? – её голос срывается на крик. – Как он мог так поступить с тобой? С нами?

– Доченька, – пытаюсь успокоить её, но понимаю, что слова сейчас бессильны. – Это сложно объяснить. Люди иногда совершают ошибки, даже те, кого мы считаем идеальными.

– Ошибки? – она поворачивается ко мне, и я вижу, сколько боли в её глазах. – Это не ошибка, мам! Это предательство! Он предал тебя, нас, всю нашу семью!

Я молчу, потому что не могу с ней спорить. Она права. Предательство – это именно то слово, которое описывает всё, что произошло.

– Я не хочу его больше видеть, – говорит она твердо. – Я не хочу, чтобы он был частью моей жизни.

– Диана, – пытаюсь возразить, но она перебивает меня:

– Нет, мам! Ты не можешь заставить меня простить его. Он разрушил всё, во что я верила. Он разрушил нашу семью.

– Наша семья ещё не разрушена, – произношу я, хотя сама в это не верю. – Мы всё ещё вместе. Мы можем пройти через это. Даже если… – эта мысль причиняет особенную боль. – Даже если мы с папой разойдемся, то мы оба, как и твои братья, все еще будем твоей семьей.

– Как? – она смотрит на меня с вызовом. – Как мы можем пройти через это? Ты что, собираешься простить его? После всего, что он сделал?

Кажется, что выдержка покидает меня. Закрываю глаза, чувствуя, как слезы подступают. Но я делаю несколько глубоких вдохов, прогоняя их.

– Я не знаю, дочка. Я не знаю, что буду делать. Но я знаю, что мы должны быть вместе. Мы должны поддержать друг друга.

– У меня нет желания его поддерживать, – бросает она холодно. – Он не заслуживает этого.

– Диана, – пытаюсь до неё достучаться, – он всё ещё твой отец. Он любит тебя.

– Любит? – она усмехается. – Если бы он любил нас, он бы так не поступил. Он думал только о себе.

Я понимаю, что сейчас бесполезно что-то объяснять. Она слишком расстроена, слишком зла. Ей нужно время, чтобы всё осмыслить.

– Давай просто поедем домой, – предлагаю я. – Мы поговорим позже, когда ты успокоишься.

Она молча кивает, и я наконец трогаюсь с места.

Дорога домой проходит в тишине. Диана уставилась в окно, а я сосредоточена на дороге, хотя мысли водят хоровод вокруг одного и того же.

Как мы будем жить дальше? Смогу ли я простить Виктора? И, вообще, должна ли?

Когда мы подъезжаем к дому, я вижу, что на подъезде стоит Виктор. Он выглядит измученным, его лицо бледное, а глаза полны тревоги. Он отправился домой вперед, чтобы проверить, не вернулась ли дочь. Она заставила нас понервничать.

– Мам, – тихо говорит Диана, когда я паркуюсь. – Я не хочу с ним разговаривать.

– Хорошо, ты не обязана, – соглашаюсь я. – Иди в свою комнату.

Она быстро выходит из машины и, не глядя на отца, заходит в дом. Виктор смотрит ей вслед, и я вижу, как тяжело ему дается ее безразличие.

– Лена, – начинает он, когда я подхожу к нему. – Я…

– Не сейчас, Витя, – перебиваю я. – Давай поговорим позже. Сейчас я не готова.

Он молча кивает, и я прохожу мимо него в дом.

В гостиной тихо, только тикают часы на стене. Я сажусь на диван, чувствуя, как усталость накрывает меня с головой.

– Мам, – раздаётся голос Дианы из её комнаты. – Ты можешь прийти?

Я поднимаюсь и иду к ней. Она сидит на кровати, обхватив колени руками. Бледная, поникшая, но в глазах уже нет злости, только печаль.

– Мам, – говорит она, когда я сажусь рядом. – Что мы будем делать?

– Хотела бы я сама знать ответ на этот вопрос, – я вздыхаю, обнимая её за плечи. – Я не знаю, дочка. Но мы справимся. Мы всегда справлялись.

– А папа? – она смотрит на меня, и в её глазах читается страх. – Ты останешься с ним?

– Я не знаю, – честно отвечаю я. – Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Но что бы я ни решила, знай, что я всегда буду с тобой. Мы всегда будем вместе.

Она кивает, прижимаясь ко мне.

– Мам, – шепчет она. – Мне так больно. И обидно…

– Я знаю, дочка, – глажу её по волосам. – Я знаю.

Мы сидим так несколько минут, пока она не засыпает, измученная эмоциями. Я аккуратно укладываю её на подушку и накрываю одеялом.

Выходя из её комнаты, вижу, что Виктор стоит в коридоре. Он выглядит таким же измученным, как и я.

– Лена, – начинает он, но я поднимаю руку, останавливая его.

– Не сейчас, Витя. Давай поговорим чуть позже. Сейчас мне нужно отдохнуть.

– Хорошо, но это не значит, что ты сможешь вечно убегать от разговора.

Я никак не реагирую на него и прохожу мимо него в нашу спальню.

Ложась в постель, я понимаю, что, отложив неизбежное, я не избавилась от проблемы. И потом не будет легче. Но сейчас мне нужно просто отдохнуть. Хотя бы на несколько часов забыть обо всём, что произошло.

Закрываю глаза, чувствуя, как слёзы снова подступают. Но я не даю им вырваться. Потому что знаю: мне нужно быть сильной. Для себя. Для Дианы. Для нашей семьи.

И самое сложное ожидает меня впереди. Мне придется принять решение. И каким бы оно ни было, оно изменит нашу жизнь навсегда.

Но я думаю, что процесс уже запущен и назад дороги нет и не будет.