Глава 24

Следующие сутки становятся особенно тяжелыми. Потому что Данил впадает в кому.

И эта новость звучит словно гром среди ясного неба.

Только услышав это, Ирина начинает плакать и, кажется, даже перестает контролировать себя.

– Сколько у него времени? – спрашиваю я у врача, потому что больше никто не решается.

Валентин Игоревич сжимает губы и делает шумный вздох.

– Без трансплантации – пара недель. Может, меньше. Может, больше. Тут все будет зависеть от удачи и… – он смотрит наверх, явно давая понять, что нам остается только молиться.

Ирина резко замолкает и поворачивается к врачу.

– Но мы же искали! Везде! В базе данных, по всем больницам…

– Мы продолжаем поиски, – врач говорит осторожно. – Но шансы…

– Нет, – голос Вити твердый, уверенный, режет воздух, как лезвие. – Мы не сдаёмся, – заявляет он твердо.

Муж поворачивается и выходит из помещения, а я следую за ним.

– Витя… – не знаю, что должна сказать. Наверное, что глупо отрицать реальность. Но он прав, мы должны бороться до последнего.

Супруг замирает и медленно оборачивается.

– Лена. Я не могу просто ждать, – смотрит в глаза прямо.

– Что ты думаешь делать?

– Наверное, я не зря столько лет выстраивал нужные связи по всему миру? Подниму на уши всех, до кого смогу дотянуться, – смотрит на меня пристально, а затем разворачивается и уходит.

А я провожаю его долгим взглядом, надеясь на чудо.

Тишина в доме давит.

Я сижу на кухне, сжимая в руках чашку остывшего чая.

Диана спит.

После пережитого стресса и температуры она сильно похудела и теперь кажется такой хрупкой, и мне страшно, что ей будет тяжелее пережить происходящее, чем всем нам.

Телефон молчит.

Четыре дня назад Виктор уехал из больницы, позвонив мне после этого и сказав: «Я вернусь, когда найду выход».

Но что это за выход? Где он его ищет? Врачи, клиники, доноры… Все варианты уже перебраны.

После того звонка мы разговаривали дважды. На мои вопросы о том, где он находится, супруг не отвечал. Лишь говорил, что хочет услышать мой голос. Просил рассказать хоть что-то. И я, чувствуя, что эти разговоры помогают ему держаться на плаву, рассказывала о дочке, разговоре с сыновьями и нашем доме. Но ни словом не затрагивала Данила или Ирину. Будто до поиска решения мы наложили негласное табу на эту тему. Хотя оба держали руку на пульсе и находились в курсе событий.

Даже Борис вернулся обратно в страну, надеясь на спасение сына. Именно он растил его пятнадцать лет. И перечеркнуть свою привязанность к нему, чувства он не сможет только из-за какого-то ДНК-теста. Это его сын, пусть и не биологический. Но деверь любит его всем сердцем.

Звонок разрывает тишину. Я подхватываю смартфон со столешницы, надеясь увидеть имя мужа на дисплее. Но светящиеся буквы складываются в совершенно другое имя.

Дрожащими руками принимаю вызов, морально приготовившись к любым новостям.

– Лена? – голос Ирины звучит непривычно.

– Я слушаю, – стараюсь не выдать волнения.

Теперь эта женщина может звонить мне только по одной причине.

– Витя… Витя нашел кого-то, – говорит она возбужденно.

Я замираю, не понимая, что именно она имеет в виду.

– Кого? – затаив дыхание жду ответа.

– Донора. В Германии, – слышу радость в ее голосе.

– Что? – кажется, будто мне послышалось.

– Он… Он связался с какой-то частной клиникой. Там есть подходящий материал. Поступил совсем недавно. Но…

– Но что? – сжимаю телефон так, что пальцы немеют.

– Это дорого. Очень. И… нужно лететь туда. Сейчас, – кажется, что невестка не верит в случившееся.

Я закрываю глаза.

Конечно. Деньги. Виктор никогда не жалел их на семью. И я уверена, что он готов заплатить любую сумму, лишь бы спасти Данила.

– Он уже договорился?

– Да. Завтра вылет.

Сейчас я не думаю о том, почему муж лично не сообщил мне эту радостную новость. Я просто не в том состоянии, чтобы включать собственницу. Прежде всего речь идет о ребенке Ирины и Вити. А значит… Мне остается только благодарить Небеса за выпавший шанс на спасение этого мальчика.

Значит, перелет уже завтра.

У Данила есть шанс, и это самое главное.

Но почему тогда у меня так давит в груди?

– Хорошо, – говорю автоматически.

– Лена… – Ирина замолкает. Я слышу шумный вдох, а затем тихое: – Спасибо.

Я не отвечаю. Просто вешаю трубку.

Потому что я стараюсь не думать о том, как мы будем жить после…

Но в душе понимаю, что как только весь кошмар закончится, нам придется столкнуться с неприглядной реальностью, где больше нет нашей семьи.