Глава 25

– Вы уезжаете? – спрашивает Витя, застыв на пороге.

Я держу в руке ручку чемодана. Диана уже в машине: она едет со мной.

Операция Данила прошла успешно. И теперь он восстанавливается. Все это время Витя находился в Германии, вместе с Ириной и Борисом. А я ждала его возвращения. Но ожидание превратилось в каторгу, и я приняла решение, что нужно хотя бы на время сменить обстановку. Поэтому и купила нам с дочкой билеты на Кубу.

Да, захотелось оказаться как можно дальше отсюда. И уже там принять решение, как быть дальше.

Разговоры разговорами, но прежде всего я должна ориентироваться на свои внутренние ощущения. Могу ли я… и, вообще, хочу ли пытаться спасти этот брак?

– Да, – говорю, кусая нижнюю губу.

Я не видела супруга почти две недели. И за это время он осунулся, оброс и теперь выглядит так, будто на его плечах лежит вся тяжесть этого мира.

Если честно, я не ожидала, что он вернется сегодня. И планировала сбежать до его возвращения.

– Надолго?

– Не знаю, – не собираюсь лукавить и юлить.

Я больше ничего не знаю.

– Мне нужно разобраться в себе.

– Значит, хотела сбежать, пока я не вернулся? – смотрит прямо в глаза.

– Таков был план, – не отвожу взгляда. – Мы не ждали тебя так скоро…

– А я торопился вернуться к вам, – звучит растерянно. – Умирал, как сильно хотел к тебе домой.

– Теперь ты дома.

– Без тебя это не дом, а так… – морщится. – Коробка.

Замолкает, жадно рассматривая мое лицо, впитывая каждую черточку. Точно так же, как и я его.

– Я соскучился, Лен, – и смотрит при этом так, что у меня начинает кровоточить сердце. – Ты нужна мне, родная, – делает шаг навстречу.

Как только ноздрей касается запах любимого мужчины, глаза начинает щипать. Да, Витя всегда был и будет моим любимым, даже если мы не будем вместе.

– Вить… – говорю сдавленно, не в силах больше ничего произнести.

– Давай я к вам прилечу, Лен, а? Или… – его глаза вспыхивают каким-то безумным взглядом, начиная осматривать коридор и гостиную. – Я прямо сейчас с вами… А билет в аэропорту куплю, а?

– Вить, – чувствую, как в носу щиплет, а из уголка правого глаза скатывается слезинка. – Не надо, Вить.

– Почему? – он смотрит на меня, тяжело дыша. – Почему? Ты моя семья, – подходит, хватая меня за руки. – Я – твоя. Мы же обещали друг другу: “И в горе, и в радости, пока смерть не разлучит нас”, – его зрачки сужены. Мне кажется, что он напуган. – Лен, в горе и в радости, – берет мои руки и обе прижимает к своему рту, целуя костяшки пальцев. – Ты одна мне нужна, понимаешь? – говорит с надрывом. – Всегда ты.

– Витя… – я таким его никогда не видела. В нем перемешались усталость и отчаяние. И ведь я понимаю, что он действительно говорит то, что думает. – Ты тоже нужен мне, Вить. Но… я должна понять, смогу ли я. Понимаешь? Они ведь никуда не исчезнут. И теперь ты станешь отцом двух семейств. А я? Я готова к этому? Смогу ли я делить тебя, пусть и не полноценно, но все же делить с другой?

Слезы текут неконтролируемым потоком по щекам.

– Мне всегда тебе было мало. И я не собираюсь довольствоваться каким-то жалким огрызком твоего времени и внимания. Ты мне нужен целиком!

– Так вот он я, – муж продолжает расцеловывать мне руки. – Я весь твой. Ведь я сделал то, что должен был. Верно? – ищет моего одобрения. – Скажи, что я сделал все правильно?

– Да, Вить. Иначе нельзя было, – всхлипываю.

– Теперь… я даже могу у них не появляться, Лен. У них есть Боря. Он отец. Пусть и не биологический. Но он растил пацана. А я так – дядя.

– Витя, – не могу сдерживаться и рыдаю в голос.

– Ты моя любимая, – он целует мои руки все выше и тянет меня на себя. – Единственная, желанная. Ты моя, для меня, – притягивает к себе и заключает в кольцо рук, так что я утыкаюсь лицом ему в грудь. – Ничто и никто не сможет это изменить.

Я не могу остановить слезы. Цепляюсь за лацканы его пиджака и вою в голос. Потому что это все слишком тяжело и я не знаю, как будет правильно, что я должна сделать.

– Не плачь, родная. У меня сердце кровью обливается. Я все что угодно для тебя сделаю, ты только скажи что.

– Дай мне время, – поднимаю на него заплаканное лицо и отстраняюсь. – Пожалуйста, позволь мне разобраться в своих чувствах.

– Нет! – заявляет он твердо. – Ты тогда окончательно забудешь обо мне и утвердишься во мнении, что я тебе не нужен.

– Это не так, – пытаюсь оттолкнуть, но он крепче прижимает меня к себе.

Витя держит меня так крепко, будто боится, что я убегу, если он ослабит хватку. Его сердце бьется быстро, неровно, и я чувствую, как напряжены его мышцы.

– Вить… – вытираю слезы ладонью, но они не останавливаются. – Я не знаю, как это будет работать. Ты не можешь просто взять и забыть, что у тебя есть еще один сын.

– Я не забываю. Но он не заменит тебя, Лен. Никто не заменит.

– Это не про замену! – вырываюсь наконец из его объятий. – Это про то, что теперь ты будешь разрываться. Между нами и ими. Между нашими детьми и…

– И что? – перебивает он, и в его глазах вспыхивает огонь. – Ты думаешь, я позволю чему-то встать между нами? Данил – мой сын, да. Но он не часть нашей семьи. У него есть отец – Боря. И я не собираюсь врываться в их жизнь.

– Ты так говоришь сейчас, но…

– Нет «но»! – голос Вити гремит, и я вздрагиваю. Он тут же смягчает тон: – Лена, я не хочу терять тебя. Ни за что.

За окном сигналит машина: Диана, наверное, волнуется. Я вытираю слезы и делаю шаг назад.

– Мне нужно время, Вить. Хотя бы эти две недели. Чтобы понять… смогу ли я.

Он замирает, сжав кулаки. Потом медленно кивает.

– Хорошо. – Голос хриплый. – Но знай… я буду ждать. Сколько угодно.

Я беру чемодан и иду к выходу. На пороге оборачиваюсь.

– Попрощайся с Дианой. Она… она очень переживает.

– Лена, – он делает шаг вперед, но останавливается. – Я люблю тебя.

Я не отвечаю. Просто оставляю за собой открытой дверь, чтобы он тоже вышел к дочке.