Глава 27

Выбегаю на веранду и закрываю за собой дверь.

Расхаживаю из угла в угол, пытаясь восстановить дыхание и успокоить взбесившийся пульс.

– Лена, – за спиной тихо щелкает замок и раздается голос свекрови.

Я замираю, не оборачиваясь к ней. Не хочу сейчас никого видеть и слышать, и тем более разговаривать.

– Оставьте меня одну, пожалуйста, – прошу, но голос дрожит.

– Нет, дорогая, не оставлю, – она подходит ближе, и я чувствую тепло её руки на плече. – Ты не одна в этом. И я не позволю тебе убегать и прятаться от семьи.

– Да какая семья? Все оказалось ложью! – сжимаю кулаки, чтобы не разрыдаться.

– Все та же семья, твоя. И то, что к нам присосалась пиявка, что годами пила кровь, не означает, что все мы мгновенно стали змеями. Просто она очень долго питалась нами. Мы немного ослабли, но кровь обновится, мы наберемся сил и станем сильнее пуще прежнего.

– Но он лгал! Как же вы не понимаете, что я не могу верить ему больше!

– Понимаю. Лучше, чем ты думаешь.

Она мягко ведет меня к креслам, что стоят прямо тут. Садится сама и тянет меня на соседнее. В её глазах нет осуждения, только усталость.

– Думаешь, я рада тому, что мы на груди змею пригрели, которая одному сыну голову годами морочила, а второму семью разбить пыталась? – впервые говорит она с нескрываемой злостью. – Я же, когда об этом узнала, сама хотела ее придушить голыми руками. Но как бы я ни злилась, она мать моих внуков. И если ее видеть совсем не хочется, то Данил наш и Ника наша. Хоть Боря на Нику больше влияния имеет, но я не хочу, чтобы эта дрянь настроила против нас внука. Она ведь может, – вздыхает тяжело. – Хватит мне того, что сыновья теперь врагами стали. А все из-за обмана пятнадцатилетней давности.

Вижу, как у нее дрожат руки и сбивается дыхание.

Ирина прошлась танком по нашей семье, и теперь неясно, как нам всем существовать дальше.

– А ты, Леночка, у нас своя, родная, – свекровь сжимает мою руку крепко. – И для меня невыносима даже мысль, что из-за какой-то ненормальной мучается столько людей. Я же вижу, как мой сын сходит с ума без тебя, – и снова этот судорожный вздох. – Он так и не спит ночами и будто бы не живет даже. А стоит про тебя заговорить, как он будто просыпается ото сна.

– Но это не решает главного…

– А что главное? – она наклоняет голову. – Ты боишься, что он будет разрываться между вами? Или что он снова оступится?

– Я боюсь, что не смогу его делить. Что каждый раз, когда он будет уходить к ним, я буду сходить с ума.

Казалось бы, что за два месяца все эмоции должны были притупиться и все страсти – улечься. Но нет. Я по-прежнему ищу по утрам ладошкой на второй половине кровати Витю и надеюсь, что он придет к ужину.

Но нет. Он делает ровно то, о чем я попросила: позволяет разобраться со своими чувствами. Правда, стоит мне позвонить – и он мгновенно приезжает. Но этой опцией я пользуюсь не часто. Потому что нечего травить душу ни себе, ни ему.

– А ты спросила его, нужно ли вообще делить?

Я молчу. Потому что знаю, что он ответит. Но в то же время понимаю: теперь у него просто не хватит смелости отказать им, в случае если Данилу что-то потребуется. И Ирина будет этим пользоваться.

– Лена, мой сын – упрямый дурак. Но он не лжец. Если говорит, что ты для него важнее всего, значит, так и есть.

– Но Даня…

– Даня – его сын. Да. Но у него есть настоящий отец. Боря не откажется от него, даже зная правду. Он уже смирился с этой болью, и я безумно рада, что Иркой он тоже переболел. А Витя… Витя выбрал тебя. Еще тогда, когда увидел тебя впервые. И пятнадцать лет назад, когда попытался забыть о досадном эпизоде. Я его не выгораживаю, ты не думай. Но понимаю, почему он промолчал. И сейчас он снова выбирает тебя.

Я закрываю глаза. В голове всплывают его слова: «Без тебя мне ничего не нужно».

– А если я не смогу? – шепчу.

– Тогда хотя бы попробуй, – улыбается она печально.

Дверь снова открывается. И на пороге застывает Витя. Он хмурится, увидев нас с его матерью.

– Мам, можно нам с Леной поговорить наедине?

Свекровь кивает и поднимается.

– Ничего не бойся. Мы с тобой, – шепчет она, обнимая меня перед тем, как оставить вдвоем с ее сыном.

Как только дверь за Антониной Григорьевной закрывается, вокруг повисает тишина. Слышно только наше неровное дыхание и далекий смех из дома.

– Давай сбежим отсюда, – внезапно предлагает Витя и, прежде чем я успеваю что-то ответить, подходит ближе, берет меня за руку и тянет к выходу.

– Куда? – только и могу из себя выдавить.

– Покажу тебе кое-что…