Глава 28

Витя ведет меня к машине, его пальцы сплетаются с моими так естественно, будто между нами не было этих месяцев разлуки и боли. Мы едем в полной тишине. Проселочные дороги сменяются городскими огнями, и через полчаса машина останавливается перед высокими коваными воротами.

– Где мы? – спрашиваю, пока он вводит код.

– Увидишь.

Ворота открываются, и мы въезжаем на территорию огромного строящегося комплекса. Фонари освещают кирпичные стены, краны, бетонные плиты.

– Это…

– Я помню, как ты злилась на фонды, когда все это началось. И хотела организовать свой. Конечно, сейчас, скорее всего, ты вряд ли придерживаешься того же мнения, Лена, но вся эта история подтолкнула меня к тому, что нужно не только жить для себя, но и помогать людям. Ведь беда не спрашивает, насколько ты успешен, или счастлив, она может затронуть каждого.

Витя проводит меня в большое здание, внутри которого вовсю идет ремонт.

– Ты всегда хотела помогать людям, делать для них что-то хорошее. И я решил, что хочу создать благотворительный фонд, но позволить тебе выбрать его специализацию, – произносит все это без бахвальства и пафоса.

Мы входим в просторный холл с высокими потолками, где пока лишь голые стены и строительные леса. Но даже в этом хаосе я вижу потенциал – светлые помещения, широкие коридоры, большие окна, через которые льется лунный свет.

– Здесь будет твой фонд, – говорит Витя, обводя рукой пространство. – Если захочешь.

Я замираю, не зная, что сказать.

– Ты… ты купил это для меня?

– Покупал, думая о тебе. Но если ты не захочешь ничего здесь делать или заниматься этим, то я пойму, – он поворачивается ко мне, и я вижу в его глазах ту самую решимость, которая когда-то заставила меня влюбиться в него. – Я знаю, что не могу изменить прошлое. И возможно, не могу заставить тебя снова быть со мной. Но мы можем сделать что-то хорошее для этого мира, вместе.

Сердце бьется так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет наружу.

Сколько раз я жаловалась Вите на все те фонды, которые брали на лечение далеко не всех. А кому-то просто не успевали помочь. И меня это убивало. Потому что хотелось попытаться спасти каждого.

Помню, как я впервые предложила ему открыть свой фонд. На что Витя сказал тогда, чтобы я не маялась ерундой и не лезла в то, в чем совершенно ничего не понимаю.

А мне хотелось вникать и помогать.

Так неужели он услышал меня?

– Вить… – голос дрожит. – Это… это невероятно. Но… Ты же сам говорил, что я ничего не смыслю в этом.

– Все же с чего-то начинают. И я уверен, что мы сможем со всем разобраться. К тому же эти два месяца я изучал работу других фондов.

– Ты? – смотрю на супруга как на пришельца.

Потому что раньше его интересовало только приумножение капитала и никак не его растрата на помощь нуждающимся.

– Без тебя мне ничего не приносит радость, Лен. И у меня было много времени подумать о жизни и том, как жить дальше. Наверное, то, что случилось в нашей семье, – это моя расплата за гордыню.

Он замолкает, делая шумный вдох.

– Мы ведь так много мечтали раньше. У нас были общие планы. В какой-то момент я перестал думать о том, чего хочешь ты, сосредоточившись на том, что нужно мне. А ведь по факту я и не хотел ничего. Просто работал, чтобы быть богаче, влиятельнее, сильнее. Вот только что дала мне эта гонка?

Лунный свет, проникающий сквозь высокие окна, окутывает его профиль серебристым сиянием. Витя стоит, засунув руки в карманы, и смотрит на стройные ряды бетонных колонн, будто уже видит здесь не просто здание, а нечто большее.

– Ты серьезно? – спрашиваю я, все еще не веря своим ушам. – Хочешь посвятить себя помощи другим?

– Абсолютно, – он поворачивается ко мне и смотрит так пристально, что у меня вспыхивают румянцем щеки, так много в его взгляде. – Я не хочу просто зарабатывать деньги. Я хочу, чтобы они приносили пользу. И если ты согласишься, мы сможем делать это вместе.

Мое сердце сжимается. Потому что это не просто жест. Это попытка вернуть нас к тому, что мы потеряли. К общим мечтам, к совместным целям.

– А что, если мы не сможем работать вместе? Все-таки ничего еще не остыло.

– Я солгу, сказав, что не рассчитываю на примирение. Я думаю об этом с утра до вечера, Лен. Но давить я на тебя не стану. И если ты не захочешь, пойму.

Я отворачиваюсь от Вити и прохожу по холлу, обдумывая его слова.

– Что ж! – поворачиваюсь к нему. – Давай попробуем сделать этот мир чуточку лучше.

А время покажет, что из этого получится.