Глава 4

Я захожу в нашу спальню и прикрываю дверь. Впервые за долгие годы мне хочется просто лечь и не думать ни о чём. Но мысли крутятся как бешеные пчёлы: Тимур, Катя, Маша, этот дурацкий маникюр, который теперь мешает даже чашку нормально взять… Вдруг раздаётся звонок в дверь. Сначала я не реагирую – пусть Маша откроет, как-никак, тоже жительница квартиры. Но звонок повторяется снова и снова, настойчиво, почти агрессивно. – Ма! – кричит дочь из своей комнаты. – Ты что, не слышишь? Действительно. Это же моя «обязанность». У дочери и мужа есть права, а у меня только обязательства перед семьей. Я вздыхаю и иду открывать. Вдруг что-то важное. За дверью стоит парень лет двадцати. Высокий, с аккуратной стрижкой, в тёмном свитере и джинсах. В руках – букет цветов. Он широко улыбается. – Здравствуйте, – говорит он. – Я Марк. А вы – мама Маши. Она мне вас на фото показывала. Марк! Ничего себе! Вот так встреча! Тот самый «почти парень», ради которого я должна была «выглядеть нормально». А как же суббота, как же семейные посиделки? Я застываю на пороге. В голове мелькает мысль: «Вот он, момент истины. Сейчас он посмотрит на меня и решит, что Маша – дочь «сельской клуши». Но Марк просто протягивает букет. – Это вам. Маша упоминала, вы любите пионы. Я беру цветы автоматически. Пионы… Да, люблю. Но когда я в последний раз говорила об этом дочери? – Спасибо, – бормочу я. – Проходи. Марк заходит, оглядывается несколько по-хозяйски. Он явно не из тех, кто стесняется чужих людей. – Маш? – зовёт он. Дочь выскакивает из комнаты, но, увидев меня с букетом, замирает. – Ты что, маме цветы купил? – её голос звучит так удивленно, будто он принёс мне отрубленную голову. – Ну да, – пожимает плечами Марк. – Нельзя же в гости без подарка. Маша хмурится, но быстро берёт его за руку и тащит к себе, бросая на ходу: – Мы в комнате, ок? Ты что тут делаешь? – возмущается она на своего почти что парня. – Мы же договорились в субботу зайти на чай! – Да я мимо твоего дома проходил, думаю, чего субботы ждать. Адрес в переписке нашел, ну и… Я остаюсь одна на кухне с букетом в руках. Пионы пахнут сладко, почти навязчиво. Я ставлю их в вазу, наливаю воды, перебираю шелковистые лепестки. И вдруг понимаю, что это первый букет, который я получила за… сколько лет? Тимур давно не дарит цветов. «Зачем, если ты всё равно говоришь, что это пустая трата денег?» – оправдывался он. А я и правда так говорила. Потому что всегда считала: подарок должен быть полезным, зачем тратить деньги на всякую чушь, если можно купить что-то нужное. Даже на праздники от них отказывалась. Ну, в какой-то момент и перестала получать. А теперь я смотрю на свои руки – ухоженные, с аккуратным маникюром. В оконном стекле разглядываю своё отражение: в новой блузке, со свежей прической. Этой женщине идет букет пионов. Он её дополняет. И впервые за долгие два дня мне хочется улыбнуться. Может, не всё так и плохо? Если взглянуть на ситуацию под другим углом? Я не старуха, и ещё не поздно начать новую жизнь. Развестись. Найти работу. А там… Кто знает, что будет дальше. Может, я еще найду того человека, который, несмотря на все мои протесты, подарит мне букет пионов? Впрочем, соглашусь даже на тюльпаны. *** Тимур возвращается домой раньше обычного. Удивительное дело. Сегодня обошлось без неотложных «совещаний»? Я сижу на кухне, потягиваю зеленый чай и разглядываю пионы, когда в замке проворачивается ключ. В другое бы время кинулась встречать мужа, а тут ничего не ёкает. Он собирается пройти мимо кухни, в ванную комнату, но, увидев меня, останавливается. – Привет, – бросает Тимур с осторожностью. «Иди куда шел», – мысленно посылаю его я и добавляю конкретное направление. Нецензурное, скажем так. И ничего не отвечаю. Мой супруг тщательно моет руки и, наконец, замечает цветы. Как говорится, а слона-то я и не приметил. Сложно не увидеть пышный букет на кухонном столе, где обычно стоят разве что кастрюли после мытья. – Это что, тебе подарили? – удивлённо поднимает бровь. – А кому ещё? – отвечаю я, не отрываясь от чашки. Тимур хмыкает, но ничего не говорит. Проходит к холодильнику, достаёт минералку и делает несколько глотков прямо из бутылки. Некоторое время мы молчим. – Кто-то у Маши? – спрашивает муж, услышав приглушённый взрыв смеха из её комнаты. – Марк. – Тот самый?! Во взгляде появляется чисто отцовская ревность. Ну, знаете, такая, которая бывает, когда папина «крошечка» и «заинька» первый раз притащила домой какого-то парня. Непонятного. Опасного. – Угу. Тот самый. – И как он тебе? – Ну, он определенно знает, чем подкупить мать своей девушки, – хмыкаю, кивнув на букет. Тимур отставляет бутылку и садится напротив меня. Его взгляд внимательно скользит по моим волосам, блузке, маникюру. Разумеется, он получил все сообщения о списаниях со своей банковской карты, поэтому должен понимать: сегодня я кутила в торговом центре. Но одно дело – догадываться, а другое – увидеть своими глазами, на что потрачены деньги. – Ты… в тебе что-то изменилась. – Да? Разве что-то не так? – Моя бровь иронично изгибается. Он хмурится. – Кира, хватит. Мы оба устали, но это не значит, что должны… Я не позволяю ему договорить. – О, прости, что не могу вести себя подобающе, пока ты развлекаешься с юной любовницей. Тимур резко встаёт, случайно опрокидывая стул. И тот с грохотом летит на кафельный пол. Бум! Звук такой оглушительный, будто мы погром устроили. – Я не собираюсь это обсуждать снова! Здорово как придумано. Обсуждать он не собирается. Мол, давай-ка просто обо всём забудем? Жили ж хорошо, чего началось-то сразу, уже и налево сходить нельзя. – Тогда зачем ты вообще пришёл? – Мои пальцы сжимают чашку так, что начинают болеть от напряжения. – Чтобы поговорить о моей новой стрижке? – Я пришёл, потому что это и мой дом тоже. Я предлагал уехать, но ты сама отказалась. – Твой дом? – я смеюсь. – Ты проводишь здесь меньше времени, чем у любовницы. Ах да, простите. Я неправильно выражаюсь. Ты всегда на совещаниях, конечно же. – Кира, да прекрати ты! – Он гневно ударяет кулаком по столу. В этот момент дверь комнаты Маши открывается, и вскоре на пороге кухни появляется Марк. Вот уж точно – не вовремя. – Всё… всё в порядке? – осторожно спрашивает он. – Мы услышали грохот, а потом крики… Во взгляде паренька – неприкрытое опасение. Тимур резко разворачивается к нему. Он весь полыхает от гнева. Сцена получается ужасно неприглядная. Знакомство с родителями определенно пошло не по плану. "Кажется, Маша должна была опасаться не из-за меня", – мрачно думаю я и аккуратно кладу ладонь на плечо Тимура. Почувствовав моё прикосновение, муж с трудом, но сдерживает себя и цедит сквозь зубы: – Всё прекрасно. Просто небольшой семейный спор. Марк кивает, но не уходит. Вместо этого он подозрительно смотрит на меня. В глазах юноши – явное сомнение. Он выглядит так смешно, храбрый мальчишка, который хмурится очень по-взрослому. Какая прелесть. Подросток собирается защищать меня от родного мужа? До чего я докатилась… – Может, вам помочь чем-то? – Нет, – шипит Тимур. – Мы справимся без тебя. Договорились? – Спасибо, Марк, – я устало улыбаюсь ему. Маша выглядывает из-за плеча своего почти что парня, её лицо бледное, брови нахмурены. – Пап… может, хватит? Тимур вздыхает и проводит рукой по лицу. Как будто только сейчас понял, что перегнул палку. – Действительно. Извини, Марк. Неловко получилось. День выдался нервный. – Ничего страшного, – парень вежливо улыбается, хотя выражение его лица всё ещё напряженное. Да уж, первое знакомство с родителями точно состоялось. Маша переживала, что Марк посчитает меня сельской клушей. А нет, он всего лишь решит, что Тимур агрессивен и несдержан. Муж поднимает стул и садится обратно. – Маш, проводи Марка, пожалуйста. Нам с мамой нужно поговорить. – Но… мы вообще-то ещё не досмотрели фильм. – Досмотрите в другой раз. – Пап, мы же не дети. Это мой дом тоже, и я имею право… – Маша, это не просьба, – перебивает Тимур. Таким тоном он разговаривает с ней в редких ситуациях. Поэтому Маша больше не спорит. Неохотно берёт Марка за руку и тянет к выходу. Я жду, пока за ними закрывается дверь, прежде чем шепчу: – Ты только что устроил некрасивую сцену перед гостем. Поздравляю. – Это ты устраиваешь сцену, – Тимур сжимает кулаки. – Ты хочешь развода? Допустим. Но подумай о Маше. О том, как будет себя чувствовать наша дочь. – О Маше? – я не выдерживаю и начинаю хохотать, так нелепо выглядит его довод. – Ты думал о ней, когда завёл любовницу? – Не думал. Но… Черт. Я не хочу её потерять… Ты же знаешь, как это бывает. Все мы видели этих воскресных папаш, которые общаются с детьми только по выходным. Да и то, их дети не очень-то и горят желанием с ними встречаться. Тимур замолкает. Его дыхание тяжёлое, в глазах появляется горечь. – Я не знаю, что делать, – вдруг говорит он тихо. Это звучит так неожиданно, что я на мгновение теряюсь. Я должна его пожалеть? Погладить по голове? Незамедлительно простить измену (на протяжении полугода!)? – Ты не знаешь? – повторяю я. – Ты разрушил нашу семью, а теперь не знаешь, что делать? – Я не собирался разрушать семью! – Но ты УЖЕ сделал это. Тишина повисает между нами. Тяжелая и неприятная. За дверью слышатся шаги – Маша возвращается. Она останавливается в дверном проёме, глядит на нас с отцом с детским непониманием. И такой яркой обидой, как будто ей не восемнадцать лет, а десять. – Что вы творите?! Вы в своем уме так поступать?! – внезапно она осекается и спрашивает тише: – Вы… вы что, правда, разводитесь? Тимур и я переглядываемся. – Мы ещё не решили, – отвечает он. – Если что, я не против… Просто… Мне надо знать, могу ли я водить сюда своего парня. Или вы опять меня опозорите. Сказав это, Маша осуждающе качает головой, потом поворачивается и уходит в свою комнату, по традиции хлопнув дверью. Такими темпами нам придется покупать новые дверные косяки. Тимур смеживает веки. – Я не представляю, что делать… – Для начала – извинись перед дочерью. Она не заслужила родителей-скандалистов, которые закатывают сцены перед её друзьями. Он не отвечает. Но медленно кивает. Я встаю и выливаю остатки чая в раковину. – И ещё. Я подам на развод, Тимур. И ты ничего не сможешь с этим сделать. Потому что твои слова меня не трогают. Он молча смотрит мне в спину, пока я ухожу.