Глава 28

Максим открыл дверь, пропуская меня вперёд, и я вдруг поймала себя на глупой мысли: я впервые в гостях у мужчины. И он мне даже не муж…

При этом у меня не было никакого чувства вины. Только растерянность и странное любопытство. Будто я делаю что-то запретное, но при этом абсолютно правильное. Не из разряда «броситься в омут», а скорее — осторожно шагнуть туда, где давно хочется быть, но страшно признаться даже себе в этом.

Максим снял пиджак, бросил ключи на полку и обернулся ко мне.

— Ну вот, — сказал он просто. — Мой бардак. Прошу любить и жаловать.

Я улыбнулась. Назвать это бардаком было совершенно невозможно. Квартира была явно «мужская», но приятная и аккуратная. Книги — не для интерьера, а действительно читаемые. На столе — бумаги, ноутбук, чашка с подтеками кофе. Много воздуха и света, спокойные цвета, большие окна, минимум лишнего. Здесь не было показной роскоши, зато чувствовалась уверенность — в выборе, во вкусе, в себе.

Я поймала себя на том, что стою слишком долго, молча разглядывая всё вокруг, и смутилась.

— Прости, — сказала я. — Просто… осматриваюсь.

— Осматривайся сколько хочешь, — ответил он спокойно. — Хочу, чтобы ты чувствовала себя как дома. Квартира полностью в твоем распоряжении.

Я прошла дальше, медленно, будто привыкая к пространству. Заглянула на кухню — представила, как он варит здесь кофе по утрам, как вообще живёт здесь без меня — и тут же одёрнула себя. Не время. Не стоит…

— Странно, — призналась я, — но мне правда кажется, будто я дома. У тебя так… Уютно!

— Если честно, летом я редко бываю здесь, — сказал он между делом, открывая окно. —Почти всё время на даче. Там совсем другая жизнь.

И тут он оживился, рассказывая про эту самую дачу — про утренний кофе на веранде, про запах сосен после дождя, про тишину, так необходимую городским жителям. Я слушала и ловила себя на странном ощущении: мне вдруг остро захотелось там побывать. Захотелось увидеть его в этом другом мире, где ему так нравится быть самим собой.

— Тебе обязательно нужно туда съездить, — сказал он вдруг так уверенно, будто это уже было делом решенным. — Тебе там точно понравится, я уверен.

Я только успела улыбнуться, как он подошёл ближе и обнял меня. Потом наклонился, чтобы поцеловать — сначала мягко, сдержанно, а потом всё увереннее, набирая обороты, и от этого у меня внутри всё поплыло. Как будто я теряла опору, но не падала, а наоборот — наконец позволяла себе не держаться за неё.

— Каюсь, — сказал он тихо, когда мы на секунду оторвались друг от друга, — я специально заманил тебя сюда.

Я подняла на него глаза.

— Мне просто до жути хотелось оказаться с тобой наедине. Где-то, где поблизости есть спальня, — добавил он с шутливой интонацией, но в его взгляде мелькнуло что-то настолько серьёзное, что я поняла — никакие это не шутки.

И без того небольшое расстояние между нами исчезло, как будто его и не было. Меня накрыло теплом, которое разлилось где-то ниже груди и медленно пошло вниз.

Максим снова поцеловал меня так, будто все границы, которые пролегли между нами, давно уже были стёрты. Его поцелуй был уверенным, тёплым, без спешки, и с твёрдым намерение завести нас очень далеко... Я на секунду растерялась — слишком рано, слишком не вовремя… но тело решило за меня.

Вернее, я позволила ему решить.

И поняла, что уже не думаю о завтрашнем дне, о бывшем, о проблемах, о новых «соседях». Я вообще ни о чём не думаю.

Есть только его руки. Его дыхание. И это странное, сильное ощущение — меня тянет к нему, и я не хочу этому сопротивляться. Не хочу делать шаг назад, не хочу искать оправданий, не хочу быть осторожной и разумной. Я устала быть разумной.

В его объятиях было столько силы и страсти, что у меня мгновенно подогнулись колени. Я уткнулась лбом ему в плечо и вдруг почувствовала, как сильно я замёрзла за последние месяцы — и телом, и где-то глубоко внутри.

Он целовал меня так, словно давно имел на меня полное право и просто ждал подходящего момента, чтобы заявить о нём. И этот поцелуй вышиб у меня почву под ногами. Я не успела ни испугаться, ни возмутиться. Я просто растворилась в этом ощущении — тёплом, уверенном, неожиданно правильном.

— Ты такая… Необыкновенная, — сказал Максим тихо. — Ты сводишь меня с ума. С того самого момента нашей первой встречи… Мне страшно представить, что я мог тогда тебя потерять…

Я понимала, что позволяю себе слишком многое. Понимала, что это не вовремя, не по плану, не по правилам. Но правила перестали иметь значение. Осталось только ощущение, что я хочу этого. И я хочу следовать своим желаниям!

Потом я лежала на развороченной кровати рядом с ним — вокруг повсюду валялись наши вещи — и думала о том, что сейчас мне очень страшно и хорошо одновременно. Страшно — потому что я снова чувствую. Хорошо — потому что впервые за долгое время эти чувства не причиняют мне боли.

Максим первым нарушил тишину.

— Юля… — он сказал тихо. — Мне правда очень жаль, но мне действительно нужно сейчас уехать…

— Знаю. Ты говорил про Питер.

— Да. Конференция, на которую я бы с удовольствием не поехал, но... Но я не могу. Если бы я мог остаться, я бы остался, поверь. Но я очень скоро вернусь. Ты дождёшься меня? Обещаешь?

Я кивнула и осталась лежать, закутавшись в простыню, пока Максим собирался. Слушала, как он ходит по квартире, как щелкает молния сумки, как он останавливается в дверях спальни.

— Я напишу, как доеду, — сказал он на прощание.

— Я буду ждать.

Перед самым выходом он вдруг остановился, повернулся ко мне и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня каждый раз что-то сжималось внутри.

— Чувствуй себя здесь хозяйкой, — сказал он. — И привыкай…

Потом наклонился, поцеловал меня в висок — и вышел, не оглядываясь.

Потом я долго пыталась сама себе объяснить, почему вдруг я на это решилась. Не оправдаться — а именно понять. Это был порыв — чистый, честный, без плана и оправданий. Это была страсть, сорвавшая тормоза. Но кроме того, это ещё была и усталость. Та усталость, когда ты слишком долго была «правильной», терпеливой, ответственной, когда всё время ставила галочки напротив «надо», «положено», «разумно», а про «хочу» даже не спрашиваешь себя — как будто это что-то постыдное и неуместное.

Я понимала, что всё происходит не вовремя. Что моя жизнь сейчас — сплошной хаос, что впереди — тяжёлый развод. Но впервые за долгое время я выбрала не «как правильно», а «как мне хочется прямо сейчас».

Это было про меня, про мой выбор. Про то, что я наконец позволила себе быть живой, уязвимой, желающей.

Алексей говорил, что я холодная. Сдержанная. Зажатая. Что во мне нет огня. Я правда думала, что во мне просто нет этой части — той, которая умеет хотеть, гореть, терять голову.

А потом появился Максим. И рядом с ним во мне что-то откликнулось само — без усилий, без страха, без привычного внутреннего контроля.

И когда это случилось, я вдруг поняла: во мне не просто есть страсть. Её много. Слишком много, чтобы дальше притворяться, что я ледышка. И в этот вечер я убедилась окончательно: во мне хватит огня на целый костёр. Просто мне нужен был человек, который сумеет его зажечь.