Глава 11 · От сумы и от тюрьмы

'А снег идёт и идёт

В городе нашем любовь не живет

Он растает однажды

Но это неважно

Ведь в сердце моем

В сердце моем лёд…'

Е. Власова «Снег»

Невероятно, но факт: хорошо, что моя бабуля, мудрая, святая женщина не дожила до нашего с Тарасовым развода.

Это «веселье», полное черного юмора, нецензурщины, шантажа, угроз и просто моря помоев, вылитых на мою голову мужем, его родственниками, друзьями и прочими, сочувствующими, продолжалось почти три месяца.

У нас переносились заседания, менялся судья, вылезали странные подробности, не имеющие отношения к процессу.

— Держитесь, Татьяна Ивановна, СК завершил расследование и готов выдвинуть обвинение против вашего мужа. Должно стать полегче, — порадовал меня адвокат, когда я уже не верила, что эта нервотрепка когда-нибудь закончится.

Кто бы мог подумать, а?

Мой милейший супруг не только прилично нагрелся на последних стройках, которые курировал, после перевода в Санкт-Петербург, но и умудрился влиться здесь в теплую и очень деятельную компанию «бизнесменов», а скорее продавцов информации. Промышленный шпионаж, купленные тендеры, торговля коммерческой тайной — чего там только не было.

Я лично была на двух допросах, с целью откреститься от всего, в чем обвиняли мужа.

— Моя работа в Комитете никак не связана с деятельностью Тарасова. И разводимся мы отнюдь не из-за того, что не поделили откаты от гос.контрактов. К ним у меня доступа нет и не было. Все мои доходы прозрачны и отражены в данных налоговой. А историю приобретения дачи в Карелии и квартиры в Выборге вам изложит мой пока еще супруг. Я их впервые в налоговом уведомлении этого года увидела.

Даже в голову не могло прийти, что из отчетной и статистической информации, с которой я работала, внезапно прорезавшийся финансовый гений Алексей Петровича, сумеет сделать выводы, за которые люди будут готовы платить. И немало.

Недооцениваем мы близких, ох, недооцениваем. А потом, хлоп, сюрпри-и-из.

— Татьяна Ивановна, оставайтесь в городе. Не уверен, но, вероятно, вам придется выступить на суде в качестве свидетеля. Слишком большие деньги фигурируют в деле. И участники процесса активно прячут концы в воду, — такими словами меня проводил следователь, грозящийся собрать настолько убойную доказательную базу, что она отправит Тарасова валить лес лет на пять.

Наша же эпопея с разводом, тем не менее, продолжалась.

На каждом заседании летели пух и перья, а обнародованный список собственности, принадлежащей мужу, поверг меня в священный ужас: три квартиры в Петербурге, люксовая машина, на которой разъезжала детка Ами, акции нескольких крупных холдингов. И все это скромный и честный военный пенсионер? Обалдеть.

— Хрен с ним, с имуществом. За державу и погоны обидно. Столько лет «верой и правдой», а теперь такое позорище, — высказалась я, поведав подругам, как продвигаются дела наши скорбные.

А еще мне было нестерпимо стыдно.

Не только за то, что офицер запятнал честь мундира так, что не отмыться, но больше из-за того, какой я оказалась доверчивой дурой.

Натурально, «недалекая» и «наивная», как и сказал Тарасов.

С мужем, кстати, я после операции не разговаривала. Он не звонил, не писал, я, естественно, тоже. На меня, как только я вышла из наркоза, навалилось столько новых впечатлений, что я неоднократно боялась — не вывезу.

Сто раз перекрестилась, что дочь в этом трындеце участвует только по телефону.

— Мам, точно не надо прилететь? — каждый звонок начинался одинаково.

Мать тяжело вздыхала и как попугай повторяла:

— Все нормально. Я справляюсь.

А потом переходила в наступление:

— Как сама? Что нового? А тот коллега, что звал тебя на кофе, он кто, что, откуда? А ты что про него думаешь?

Завалив ребенка вопросами, медленно выдыхая, слушала пространные рассуждения о житье-бытье под ярким солнцем и в иной культуре.

— А еще, ну, понимаешь, мам. Мне тут очень нравится один парень, но…

О-ля-ля. Ну, должно же это было когда-то случиться?

— И? Что за парень? — тревожная мать встрепенулась, как старый боевой конь при звуках трубы.

Судя по тому, как Катена юлила и мямлила, все серьезно.

Ох, хорошо бы обошлось, а?

Вот когда я уже пойму, что мечтать мне не просто вредно, но и опасно? Вечно мои надежды потом оборачиваются каким-нибудь неописуемым позором или кошмаром наяву.

И вот еще что, к тому самому моменту, когда судья таки вынес решение о разводе и возврате моей девичьей фамилии, оказалось, что на все имущество мужа, кроме нашей квартиры и дачи, наложен арест.

Вот и разделили совместно нажитое.