Глава 26 · О разумном и… вечном

«Путь в тысячу ли начинается с первого шага»

Лао-цзы

— Татьяна! Вашей свежести по утрам завидуют все розы на свете…

— Разве что те, которые из гербария, — мрачно буркнула, устраиваясь на дальнем от Миши стуле.

Так нет ведь!

Он принес мне чашку кофе и устроился рядом:

— Да, женщина с чувством юмора — редкость и настоящее сокровище!

Выдохнула, отставила чашку в сторону, посмотрела на дочь у плиты и помассировала виски, собираясь с мыслями:

— Михаил, все здесь взрослые люди и в состоянии называть вещи своими именами. Так вот — ваши комплименты и знаки внимания в мой адрес бессмысленны. Вы слишком юны, у нас совершенно нет никаких перспектив.

Катя резко развернулась и вытаращилась на меня разинув рот.

А как же, у нас ведь не принято было говорить о том, что все знают, но, ой-ой, как неловко. И тут мать внезапно зажгла, да.

Катерина стыдится и в панике.

Миша подобрался вмиг, взгляд из лукавого и расслабленного стал серьезным и сосредоточенным. Но молчал.

И правильно, я же еще недоговорила:

— Я старше на тринадцать лет. Это огромная пропасть, особенно в наше время. Люблю читать Голсуорси и Дрюона, слушать Бетховена, отдыхать в санатории, ходить в театр на оперу и балет, вяжу и вышиваю крестиком. У тебя же еще все впереди. Ты в расцвете сил, твоя жизнь полна дискотек, тусовок, рек алкоголя и всякой «запрещенки». Она кипит, булькает и мчится вперед, полная экстремальных путешествий и спонтанных порывов. Куда мне-то это веселье? Что мне с тобой делать? Усыновить?

Дочь нервно хихикает, снимая с плитки кашу в ковшичке, а Миша придвигается ближе, берет за руку и смотрит, как он это любит, в упор:

— Возраст — всего лишь цифры. Мнение общественности — условность, на которую плевать я хотел. Ты — настоящая, живая, яркая, сильная, умная. И это именно то, что меня привлекает.

Да что за детский сад, ну, правда? Почувствуй, Татьяна Ивановна, себя диковинной зверушкой!

— Я стара для экспериментов. Мое время страстей давно завершилось и осталось далеко в прошлом. Сила, яркость и живость — хорошо, но все это есть и у моей дочери, которая больше подходит тебе по возрасту и темпераменту.

Катерина залилась краской и чуть не окатила меня кашей из мисочки, а Миша хмыкнул:

— Катя — чудесная и милая. Но именно ты вдохновляешь меня, зажигаешь кровь и мой обычный серый мир превращаешь в увлекательный квест. Я выбрал рискнуть, чем жить с мыслью, что упустил возможность быть с тобой.

— Ну, я предупредила. «Оставь надежду, всяк сюда входящий» — говорил классик, а вам, молодежи, будет более понятен термин «бесперспективняк». Но каждый сходит с ума по-своему и имеет право портить собственную жизнь на свой вкус и фасон. Но, пожалуйста, без меня, — высказавшись, потянулась к кофе.

Отнял чашку, вылил остывший напиток в раковину и встал к плитке с туркой:

— И всё-таки, я буду рядом. Не уйду. Не отступлю. Даже если ты сейчас этого не понимаешь, я знаю — когда-нибудь ты тоже почувствуешь мое притяжение и желание… Я буду рядом, и ты меня по-настоящему увидишь.

Просто закатила глаза.

Кому все это разумное было сказано?

Дочь хихикнула, подала мне лепешку и тарелку с фруктами — добавить в кашу. Вздохнули с ней хором и также вместе приступили к трапезе.

Кофе Михаил все же сварил для всех, но первая и последняя чашки достались мне. А когда я, дожевав завтрак, заикнулась, что, пожалуй, еще бы слоников посмотрела, может, краем глаза глянула на джунгли, да пора и честь знать, началось.

Причем выступали они хором:

— Мама, на самом деле, ну, это же несерьезно!

— Татьяна, как же так? Прибыть в Индию и не посетить Агру?

Я что-то даже растерялась:

— Да я нормально прожила до сих пор сорок пять лет без этого и ещё бы столько прожила.

— Не говори никому. Всё равно никто не поверит, — после открытой декларации намерений, Миша словно выдохнул, расслабился и будто почувствовал себя свободнее в отношении меня.

Вроде как предупредил, что будет ухаживать, значит, можно считаться близким человеком.

— Ну, Агра для меня, конечно, в первую очередь, это Шерлок Холмс и сокровища… — задумчиво перебирала залежи памяти и ассоциативные ряды.

— О, — снова разулыбались оба. — Тогда у нас есть все шансы приятно удивить… Поедем!

И мы поехали.

Поскольку у моих преисполненных энтузиазмом экскурсоводов не было своей машины, а такси до Агры стоило целое состояние, ну и я помнила здешнее дорожное движение, то у меня случился очередной незабываемый опыт.

— Мам, это же настоящая экзотика! Сравнишь, как мы раньше, бывало, на дачу ездили.

Невероятно, но мы поехали на поезде. Хотя, на мой взгляд, это была скорее электричка.

Так, все, что я когда-либо видела на картинках и в телепередачах про поезда в Индии — правда!

Вот эти древние вагоны без кондиционеров и с узкими жесткими лавками, свисающие с крыши и подножек, а также высовывающиеся из окон местные жители — реальность. Да, есть и другие поезда, но этих — большинство.

От Дели до Агры поезд идёт около трех часов, и я тысячу раз мысленно перекрестилась, что мы взяли пусть не самые «Вип», но достаточно приличные места, потому что в нашем вагоне проводники гоняли попрошаек, отлавливали зайцев и прочих, которые из вагонов низшего класса пытались пролезть в места получше.

Пока мы ехали и условно наслаждались изучением местности за окном, Катюша рассказывала, как у неё складывалось осенью самое первое путешествие по стране:

— Всё-таки прилетев сюда, как очень молодой специалист и вчерашняя студентка, я, конечно, не шиковала. В путешествие рвануть одна не рискнула и отправилась с коллегой. Есть у меня теперь здесь подружка Ксюша, она преподает курс «Искусство древнего мира» в Университете дизайна. Вы до сих пор не знакомы с ней, потому что у неё уж больно сейчас бурная личная жизнь. Но если сложится, я вас обязательно представлю.

Вздохнула: личная жизнь бурлила у всех вокруг и пыталась вспениться даже у меня. Но мне, честно, было не до нее. И — вообще, а уж в Индии — особенно.

Миша, который из-за своей занятости на работе планировал доставить нас в Агру, разместить, познакомить с гидом и вернуться в Дели вечерним поездом, сидел рядом, периодически подавал воду, влажные салфетки и платки — вытереть пот, иногда ловил мой, выпадающий из высокой прически, локон и пробовал пристроить обратно, чем меня изрядно раздражал. Я уже даже заворачивала на голове тюрбан, но было очень жарко, так что приходилось через некоторое время его убирать, и история с ловлей упругих рыжих прядей начиналась по новой.

Катюша, наблюдая этот цирк, хмыкала, но сегодня выглядела менее грустной. Надо будет вечером с ней еще задушевно пообщаться.

А пока дочь с удовольствием делилась впечатлениями:

— Мы с Ксю, естественно, поехали почти в самом простом классе, и, увы, не так, как сейчас. Мам, те вагоны — это отдельная песня. Там нет стёкол, нет света. Они узкие и тёмные. И огромное количество местных. Огромное. Они едут везде: на лавках и под ними, на багажных полках, в проходах на полу, а бывает, что свешиваются с крыши, пытаясь залезть в окно на ходу. Это невероятная… экзотика!

Судя по большой паузе перед словом «экзотика», на самом деле имело место другое определение.

Вот так, оказывается, моя Катюшечка, до сих пор всегда находившаяся под защитой семьи, постигала мир.

Ну что же, каждый выбирает для себя подходящую дорогу.

Сам.