Глава 46 · О перемене мест

'Туча небо кроет,

Солнце не блестит,

Ветер в поле воет,

Дождик моросит.

Зашумели воды

Быстрого ручья,

Птички улетели

В теплые края…'

А. Н. Плещеев «Осень наступила, высохли цветы»

— Есть предложение, Татьяна Ивановна, — пробормотал, в понедельник, глядя в мое внезапное заявление на отпуск, начальник Управления, — если вы завтра и в пятницу заскочите отметиться и документы забрать в наш Корпоративный институт, то будет вам командировка на конференцию.

Да ладно? А что, так можно было?

Кто бы отказался, но только не Танечка, которая теперь дорожит днями отпуска: ведь не известно, когда вдруг придется к дочери мчаться… И в какую часть света — тоже неясно, как и на сколько.

— Диссертация — святое дело, — хмыкнул замгендира по капремонту, подписывая мне неожиданную командировку.

То-то профессор Фомин будет счастлив, да.

Не успела я оформить все бумаги и заглянуть в бухгалтерию, как позвонила Штерн.

С чего бы это? Вроде же все обсудили? Чего стряслось?

— Татьяна Ивановна, тут явился Вишневицкий, краше в гроб кладут. Приволок нам торт, а ваш кабинет уставил цветами, пирогами и корзинами с ягодами. Сидит, как верный Хатико, ждёт. Вас.

— Я ушла в генеральский корпус. Уже в офис не вернусь. Выгоняйте его, ешьте вкусности и держитесь. Я до конца недели в Москве, — проинструктировала Ирину Александровну.

Вышла из главного здания и хмыкнула:

— Ну, не помер и ладно. Пусть ждет кого-нибудь другого. Поеду я домой.

А поздним вечером Татьяна Ивановна, при параде и некоем нервном ожидании, поехала-таки в столицу. Снова народ посмотреть да себя показать.

Только мысль промелькнула:

— Как-то зачастила в этом году. К чему бы это?

Отметившись во вторник с утра на семинаре и поучаствовав после обеда в круглом столе, программу-минимум для основной работы выполнила.

Выдохнула, да рано: среда выдалась сумасшедшая.

Фомин устроил чуть ли не презентацию изобретения вечного двигателя.

Народу околонаучного собралась тьма, и все со своим бесценным мнением. И все же его обязательно презентовали.

В своем роде.

— Нет, это просто ужасно. Так быть не должно, — негодующе воскликнула в перерыве убеленная сединами мадам из МГУ, по поводу того, как на самом деле протекают тендерные процедуры в реальности.

А я, наглая питерская выскочка, разведя руками, сожалеющим тоном ответила:

— Но так есть.

Молодёжь поржала, старшее поколение укоризненно покачало головами.

А мне было… нормально.

Я вдруг поняла, что все происходящее здесь: здорово и любопытно, но жизнь моя не закончится, если этим людям наша с профессором работа не зайдёт. И от стыда я не умру.

Честно, это было как откровение.

И мне хотелось бы его спокойно обдумать, но, увы, после первого дня докладов предполагался ещё и банкет.

Не было печали.

— Нет, Татьяна Ивановна, дорогая, ваше присутствие обязательно! Вы — звезда вечера, — широко улыбался страшно довольный Максим Геннадьевич.

Ну, пришлось снять пиджак и топать в «маленьком черном платье» на торжество.

Все было пристойно и мило.

Тарталетки оказались вкусные и разнообразные, игристое — приличное, а публика в большинстве своем — пристойная.

Кто-то восхищался нашим новаторским подходом, кто-то — смелостью, и остротой поднятой темы, были и те, кому не нравилось абсолютно все — от исполнения до начинки.

Как и полагается в науке: всякого добра хватало.

Выслушав неожиданное завлекательное предложение о подготовке и проведении в рамках нашего исследования нескольких практических семинаров для сотрудников учреждений бюджетной сферы, я решила взять паузу. Надо было хоть в дамскую комнату сбегать, хоть на балкон выйти — утомилась, да и голова гудела.

Ну конечно. Сейчас.

— Несравненная Татьяна, позвольте восхититься Вашим незаурядным умом и выпить за Вашу научную и социальную смелость! — передо мной точно из-под земли выросла затянутая в элегантный костюм фигура с двумя шампанками в руках.

Чуть не подпрыгнула и перекрестилась с перепугу.

А когда узнала Генриха Буна, тут изумлению моему не было предела.

Вручив мне один бокал и подхватив под руку, он увлек нас в нишу эркера, продолжая удивлять:

— Счастлив вновь лицезреть, прекрасная. Раз уж наш наследник настолько Вам не зашёл, то у Семьи есть другие варианты. Я, например, два года как раз в разводе. Образование, воспитание и состояние — вполне достойные Вашей драгоценной персоны.

На словах о собственном разводе этот истинный ариец прижал мою руку к губам и лукаво блеснул глазами.

Сначала опешила от такой постановки вопроса, а после завершения рекламной акции рассмеялась:

— Не дай бог. Мое почтение и уважение вашему патриарху. Полагаю, ему со всеми вами непросто. Но я трезво оцениваю собственные таланты и способности, а также ресурсы и выдержку. Поэтому откажусь от столь щедрого предложения.

Бокал поставила на столик в нише и собралась уже удалиться, когда Генрих прижал меня к себе рукой и горячо выдохнул в ухо:

— В любой момент, Танечка. Лишь только слово и я примчу к тебе. За тобой.

Вылетела я из эркера, как ракета из шахты — гордо и стремительно. И далеко.

Вечером, падая спать после быстрого душа, отметила, что в телефоне пропущенный вызов от Людмилы Васильевны, но и время было позднее, и силы на исходе. Отложила беседу до более удачного момента.

После второго дня конференции, весь вечер четверга, Татьяна Ивановна с выпученными глазами отбивалась от невероятных предложений, включавших в себя переезд в Москву и несколько видов занятости: от преподавания до службы в аналитическом отделе одной известной, но закрытой структуры.

Мои пламенеющие в свете люминесцентных ламп волосы норовили выбраться из элегантной прически и встать дыбом.

Спас и слегка успокоил меня, конечно же, профессор Фомин:

— Татьяна Ивановна, великолепно! Отработали мастерски! Просто высший класс! — не совсем понятный мне восторг Максима Геннадьевича был, тем не менее, заразителен: я тоже разулыбалась.

Соавтор и научный руководитель, отвел меня в сторонку и, покачивая чашечкой кофе (и это в шесть часов вечера, да), подробно обрисовал наше дальнейшее взаимодействие:

— Теперь дело за нами. Осталась чистая бюрократия, а вам разве что некоторые корректировки, возможно, потребуется внести, если будет настаивать диссертационная комиссия. Но не волнуйтесь, всё решим. Я думаю, в следующем году вы спокойно защититесь.

Замерла в изумлении и восторге, затаив дыхание. Тут же представила, сколько у меня теперь будет свободного времени, ведь работа с Фоминым занимала все мои вечера, ночи и выходные.

Ой-ой-ой! Можно будет сходить и в Мариинку [1], и в Михайловский [2], и в Акимова [3], да даже в БКЗ [4] на концерт выбраться.

Ух, аж дух захватило от перспектив.

И вообще, недалеко от меня новую СКА «Арену» возвели, а я там до сих пор не была. Так-то, я не большой фанат хоккея, но посмотреть на новую постройку любопытно. Да и Климовых я тысячу лет не видела. Интересно, как там запасы наши стратегические поживают, кстати?

Пока мысли теснились в голове и вились роем разбуженных не во время пчел, Максим Геннадьевич, похлопал меня по руке:

— Вы свою часть отработали на отлично. Пришло время пожинать плоды…

Звучало сказочно.

И добираясь вечером до гостиницы, я все прикидывала в уме: чем же еще можно занять такую уйму свободного времени. Ну и бормотала, как полусумасшедшая бабка:

— Ох, это ж сколько всего интересного я смогу посмотреть теперь. А сделать? О! И рукоделием заняться тоже, наверно, момент найдётся…

Понесло внезапно Татьяну Ивановну на волнах мечтаний к далеким берегам сладких грез, но спалось, однако, хорошо.

Пятница же пролетела в бюрократических заморочках в различных учебных заведениях. Начала с Корпоративного института, где подписала и получила все необходимые для официальной работы бумаги, потом метнулась к Фомину и под присмотром «его девочек» заполнила с десяток договоров, согласий, доверенностей и прочих необходимых документов.

Добралась на Ленинградский вокзал на последнем издыхании, а устроившись в вагоне, оглядевшись и полюбовавшись на проплывающую за окнами столицу, неожиданно не поняла даже, почувствовала: не хочу.

Сюда переезжать не хочу.

Потягивая трофейную Вальполичеллу, случайно обнаруженную в чудесной винотеке на Тверской, наконец-то, неспешно и основательно перебрала свою жизнь.

Вспомнила ту, привычную, размеренную, спокойную, что столько лет связывала меня с мужем, а потом и другую, яркую, динамичную, сумасшедшую, в которую я окунулась после измены Тарасова и развода. Удивительно, как все поменялось вокруг меня и внутри за последний год. Столько приключений, путешествий, открытий и… опыта.

Про что-то сказала: «спасибо, что прошло», где-то хмыкнула: «можно и повторить», но в целом примерно к полуночи мне удалось сформулировать, чего бы на самом деле хотелось: комфорта, спокойствия, но с периодическими развлечениями.

А вообще, самый острый на данный момент вопрос: ортопедический матрас и хорошая кровать. Надо покупать.

[1] Государственный академический Мариинский театр — театр оперы и балета в Санкт-Петербурге, один из ведущих музыкальных театров России и мира. Основан 5 октября 1783 г. [2] Санкт-Петербургский государственный академический театр оперы и балета имени М. П. Мусоргского — Михайловский театр — театр оперы и балета в Санкт-Петербурге. Открыт в 1833 г. Располагается в историческом здании на площади Искусств. [3] Санкт-Петербургский академический театр Комедии имени Н. П. Акимова — академический театр, получивший славу и достигший наибольшего расцвета при руководстве Николая Павловича Акимова. Официальная дата основания — 1 октября 1929 г. [4] Большой концертный зал «Октябрьский» находится в Санкт-Петербурге, по адресу: Лиговский проспект, 6. Зал славится отличной акустикой. Зал был возведён на месте греческой церкви Св. Великомученика Дмитрия Солунского в 1967 г. и был приурочен к юбилею Октябрьской революции. В БКЗ проводятся концерты, торжественные мероприятия, спектакли и новогодние ёлки.