Глава 21.

В пользу своей пассии.

Разумеется, оценка Льва с большим перевесом сместилась к Рузанне.

- Ты в своём уме? — рявкнул он на меня. — Какое право ты имеешь оскорблять мою сотрудницу?

- А ты? Где был твой ум, когда вступал в интрижку с той, кто помогает врать о семейном благополучии? И разве я сказала неправду? — отозвалась я, улыбнувшись только губами.

Сухов сжал челюсть.

Попыхтел, как носорог, готовящийся снести лбом баобаб, но через мгновение бросил:

- Сейчас не время и не место обсуждать личные моменты, - и его глаза метнулись к пиар-менеджерше, на секунду приобретя виноватый блеск.

«Прелесть какая! – сказал мне внутренний голос. – Он еще и извиняется перед ней, из-за того, что не станет распекать жену прямо сейчас».

- Приятно знать, что и обиженная любовница для тебя на втором месте после карьеры, - насмешливо цокнула я.

Но Рузанна уже была порядком взвинчена.

А не желание Льва казнить меня прямо перед ней, лишило Рузанну предвкушаемого удовольствия.

- Вы то вообще не пойми на каком! - выпалила девушка, пронзив меня черной ненавистью из-под накладных ресничек.

- Рузанна! – Лев дернулся, задрожал как от подлого удара в спину и неверящим взором вонзился в лицо своей «идеальной».

«Работница года» слегка подзабыла, что квартира переполнена любопытными ушами охочих до сплетен работников сферы шумих.

Об этом и полыхал взгляд Льва, пригвоздивший Рузанну к лакированному полу.

Между ними повисло напряжение.

Не люблю скандалить.

Но грех было не воспользоваться такой возможностью выразить всё, что отравляет душу.

Так что я заполнила паузу, наступившую после раздраженного оклика Льва.

- Да я б вообще швырнула вам вашу иерархию мест в жизни его величества царя Сухова и ушла восвояси, - повела я плечом, демонстрируя полное равнодушие к происходящему бардаку. – Но вы же просите остаться и лгать на камеру, - напомнила я бессовестным любовникам, что они тут в зависимом от меня положении.

Как бы ни давили и ни угрожали они мне, факт есть факт. Сухову приходится именно меня окучивать ради сохранения карьеры.

И он, не задумываясь, пожертвует самомнением своей прошмандовки, если перед ним встанет выбор:

Репутация или Рузанна?

Нижняя губа девушки показательно затряслась, намекая на скорый плач.

«О, нет, милая! - посоветовала я ей в мыслях. – Не делай этого! Сухов на то и сухарь, что слезы его только оттолкнут. А нам с тобой, Рузанночка, надо, чтобы Лёва развестись готов был ради тебя. Ради своей фарфоровой куколки, которая только успехи приумножает. И ничего не просит взамен. Даже глоточка человеческого тепла».

Но не стоило недооценивать леди-пиар.

Она очень быстро спохватилась. И вспомнила, что ей не гордость свою тешить надо, а пополнять кошелечек из дорогого бутика.

Только выдох вывалила, подозрительно смахивающий на всхлип.

Сухов не дрогнул, конечно.

- Так что? Дальше по плану? – потеряв терпение, озвучила я фразу этой лживой съемочной бригады.

И для пущего эффекта уселась на диван, принимая позу зажиточной жены, которую они меня учили держать перед камерой.

Ко мне слаженно повернулись Лев и выведенная из себя представительница его прайда. Мне даже почудилось, что я слышу, как их челюсти об пол стукнулись с тупым звуком.

Ну да, такой уравновешенной и безразличной они меня не видели еще.

А я спокойно уставилась на их вытянувшиеся лица. И ждала завершения этого утомительного дня.

Пока Лев обменивался с шикарной Рузи растерянным взглядом, я успешно дотянулась пальцами до кнопки блокировки на своем телефоне.

Мобильный я еще в разгар перепалки с девушкой удачно выронила в проем между подлокотником дивана и сидениями цвета кофе с молоком.

Надо отдать должное двум прелюбодеям с большими амбициями, они быстро вернули себе концентрацию.

Лев только прошелся по Рузанне сканирующим взором, проверив, готова ли она отпиарить его во благо кампании. А после позвал остальную бригаду.

Нам снова задавали вопросы о первом свидании, о том, как мне делали предложение… А затем Рузанна вдруг, как бы между делом, сказала:

- Было бы отлично, если б на съёмки пришёл Роман, - она еще и руками хлопнула, устроив их на коленях, будто ее коварную головку только что осенило этой восхитительной идеей.

- Нет, — непреклонно отмела я предложение. — Мой сын в этой гнилой постановке участвовать не будет.

- Конечно, будет, - цинично возражает Рузанна.

И меня как ошпарило ее гнусной улыбкой.

Перевожу полный негодования взгляд на мужа.

Он на Рузанну смотрит.

- Мы сами всё решим, - одергивает Лев свою обнаглевшую советчицу.

Но там никакой стали в голосе. Даже стружки металла нет.

А взгляд, зная Льва, можно вообще назвать мягким. Успокаивающим. С обещанием непременно усмирить взбрыкнувшую жену. И подвести всё к тому, что советует его пиар-дива.

- Оставьте нас, - бросает Сухов в сторону съемочной бригады.

«А это уже непредвиденно», - слежу за тем, как послушно те покидают помещение.

Неужели сейчас Лев в более грубой форме урезонит свою Рузанну?..

Я аж легкий приступ недоверия переживаю.

Но он зачем-то на меня свой тяжелый взгляд переводит.

К горлу подкатывает ком свербящего предчувствия. Отхлестать по-прежнему собираются меня.

- Ты могла бы уговорить Романа, — мрачно замечает муж, обернувшись ко мне.

Сцепляю зубы.

Резь в горле, толкающая меня некрасиво раскричаться, смазываю сухой ироничностью:

- Я могла бы. Но заняться этим придется тебе, - отфутболиваю бойко.

- Почему? – недоумевает Лев.

- Потому что я не стану, - сообщаю ему очевидную истину.

Еще секунду в туманном взоре моего мужа пульсирует озадаченность. Но очень быстро сменяется мраком.

- Смело, - гадко ухмыляется он. – Но очень необдуманно с твоей стороны. Ты же знаешь, Есения, какие методы для уговоров предпочитаю я? – ледяным тоном напоминает муж.

И теперь в его взгляде нет ни мягкости, ни тепла. Там осколки льда. И они острыми краями забиваются мне под кожу.

Безмолвно доносят до меня, что ласково уламывать Рому Лев не будет.

Он надавит. Может, пригрозит. Например, тем, что ограничит в чем-то.

- Роман ведь часть семьи, - встревает вдруг Рузанна.

Не знаю, что именно ей не понравилось, но девушка кажется недовольной.

Может быть, то, как дипломатично Лев принялся толкать меня на разговор с сыном? Рузанна наверняка ждала, что Сухов приказывать мне будет.

Но, вероятнее всего, девушку задело то, как Лев аккуратно отстранил ее от дискуссии.

Поэтому она так цедит слово «семья»?

Выходит, Рузи всё же метит в члены Суховской семьи?

Но в нее, к слову, еще одна девушка вознамерилась просунуться. Леона.

- Роман – ваша семья. Очень важная ее частичка. И зрителям будет интересно послушать его, - продолжает гнуть свою линию Рузанна.

А Лев, который уже озвучил мне угрозу, теперь сыто откидывается на спинку дивана. И позволяет пиар специалисту высказываться.

Наверное, он тешит себя верой, что вопрос уже лишен.

Мой муж убежден, что я его услышала. И сделала соответствующие выводы.

А Рузанна пусть теперь приводит собственные аргументы. Чем бы дитя ни тешилось.

- Как вы не понимаете? – вещает она. – Все захотят послушать об отношении вашего сына к…

- К пополнению в нашей семье? – перебиваю ее.

- Есения, сбавь обороты, - делает Лев попытку вразумить меня.

Чует, что я уже ступила на скользкую тропу.

Но мне на ней комфортно! А Лёва пусть о своих шагах волнуется.

- Конечно, — усмехаюсь я. — Голодная до живых эмоций публика будет счастлива послушать о чувствах молодого парня. Того, кто еще не научился всё это скрывать и напудривать фальшью.

- Хм, - тянет Лев, подавшись вперед.

По всей видимости, дошло до него, что Рома может и свою версию событий проворно ввернуть в репортаж.

Вот было бы веселье!

Жаль, что Рузанна не скандальный блоггер, а менеджер-урегулировщик репутационных рисков.

- Однако у меня есть еще прекраснее идея! – отзеркаливаю предыдущую радостную мину и жест Рузанны. – Давайте ещё и твою дочь позовём. Мм, Лев?

Всем корпусом поворачиваюсь к нему.

- Или на нее ты повлиять не можешь? – вижу, как муж темнеет лицом. – Не хочешь?

Бью вроде наугад. Но всеми фибрами души ощущаю, как раз за разом сбиваю мишени.

- А-а-а, Леона много любопытного может на камеру наговорить, верно? А ты не можешь ее заставить. Хм, как интересно получается! - машу я невзначай Рузанне, призывая ее в свидетели. - Хотя… для Романа ты тоже не авторитет. Поэтому и ищешь, на кого свалить его убалтывание. А сам лишь шантажом и в состоянии вынудить его говорить то, что тебе выгодно. Сын, получается, хотя бы меня уважает. А с дочерью ты и уважение потерял, и рычаги?

Сухов опасно сужает глаза. Там сейчас раскаленная сталь. И он бы меня ими с удовольствием со свету выжег.

- Не при посторонних, — цедит Лев, скрипнув зубами.

- Посторонних? — я изображаю абсолютную обескураженность. — Ты про Рузанночку сейчас? – очень по-свойски задеваю разговором девушку. – Как ты можешь так прохладно отзываться о бедной девушке? Тем более, она знает о твоей личной жизни больше и ведет себя покладистее, чем родная дочь. Да и вся семья.

Напряжение становится вязким. Густым. На Рузанне лица нет.

Она порывается что-то сказать. Но, видно, что теперь ее злоба направлена не столько на меня, сколько на любовника. Он же безучастно позволил своей изношенной жене пройтись по ней каблучками.

Вот теперь этот день можно назвать удавшимся! Да, я знаю, что моя победа – это только иллюзия. И что трофейный Лев уже не мой.

Однако и уйти отсюда с триумфом я ей не позволила.