Глава 20.

Я вижу это. Вижу всё. Даже то, что за завесой.

И я тоже улыбаюсь.

Медленно растягиваю губы. Ровно настолько, чтобы это выглядело уместно. Улыбаюсь, как женщина, у которой есть план, и которая ещё не сказала своего последнего слова.

Мы садимся. Всё расставлено, как на постановке кружка самодеятельности.

Два кресла, за ними — ваза с цветами, фон с домашними фото, подобранными не мной.

Я замечаю снимок, где мы с мужем в парке, в далекой юности.

Он его выбрал? Наверное. У Льва, видно, ностальгия по самому себе.

- Начнём, — говорит Рузанна.

Голос у неё мягкий, почти музыкальный.

Нам подают листы А4 с напечатанными текстами.

- Вы говорите, что любите друг друга, что прошли вместе многое. И что ваша семья — ваша опора, - коротко излагает пиарщица моего мужа содержание заготовок.

Муж сидит рядом со мной. На удобной дистанции.

Он произносит поддельную речь с такой выверенностью, что я немею от его актерской игры:

- Я счастлив в браке. Моя жена — это лучшее, что случилось со мной. Мы прошли многое, и всё ещё вместе.

Лев смотрит на меня. Долго. Тем самым взглядом, как когда-то в начале. Когда я ещё верила. Когда он ещё умел влюбляться в женщину, а не в её репутационную функцию.

- А ты, дорогая? Расскажешь нашим слушателям, как тебе удалось терпеть меня все эти годы и продолжать любить? – шутливо играет он голосом, выгибает бровь. - Ведь, честно признаем, характер у меня не сахар, — его голос полон нежности. Приторной, почти вульгарной.

Я выдавливаю улыбку. Держу её, как маску из воска — горячего, только что стекшего со свечи и нещадно обжигающего кожу.

- Я горжусь нашим браком, - произношу прочитанное, глядя на Льва сухими глазами. - И благодарна за то, что мы умеем быть командой.

Сегодня я не буду артачиться, как и просит мой лживый муж.

Сделаю всё, как требуется. Усыплю бдительность.

Возможно, если меня заставят участвовать в подобной фальсификации перед настоящими камерами, я всё же рискну. Выложу всё, что думаю про Сухова на самом деле.

Но сейчас это было бы бессмысленным шагом. И откровенно глупым.

Лев выслушивает с притворной благодарностью мой зачитанный ответ. Кладёт руку поверх моей.

Его пальцы чуть сжимают мои.

Я не вздрагиваю — уже научилась относиться к его касаниям, будто к ощупыванию декораций. Ведь внутри всё холодно и мертво, как в кабинете судмедэксперта.

Рузанна кивает, даёт знак оператору. Тот машет рукой, мол, дальше.

- Давайте проговорим блок про внебрачную дочь. Только тепло, - с откуда-то взявшейся укоризной смотрит Рузанна на меня. - Это не скандал, а… неожиданная, трогательная история.

Я молчу. Муж подхватывает:

- Мы недавно узнали, что у меня есть взрослая дочь. От женщины, с которой я был близок… давно. До брака.

Я слышу, как меня в этот момент перестаёт существовать. Я — просто свидетель. Фигура на заднем плане. В то время, как Лев продолжает:

- Это была студенческая любовь. Но та женщина потом предпочла другого, скрыла правду. И только недавно выяснилось, что девочка — моя. Она уже взрослая, и мы... с моей Есей потрясены. Но готовы открыть ей сердце.

- Я тоже, — говорю я чужим голосом. Губы сухие. Мысли далеко. — Это непросто — принять такую новость, но... Леона не виновата. И я поддержу мужа, чтобы наладить с ней отношения.

Рузанна улыбается. С гордостью. Словно это ее личная победа. Как будто сама написала нам эту жизнь.

Предварительный блок завершен. Все поднимаются со своих мест. Есть замечания к освещению. Оператор сообщает, что надо будет переснять с разных ракурсов, чтобы определить, как нас усадить в день настоящей съемки.

Рузанна подходит к Сухову. Я замечаю, как её пальцы легко касаются плеча моего мужа, как будто поощряют. Он не отстраняется. Даже наоборот, будто ждал этого. В признательности прикрывает глаза.

Меня мутит.

Через минуту объявляют паузу. Все куда-то выходят.

Муж идет из комнаты ответить на звонок.

Я остаюсь с ней. С той, которая пиарит моего мужа. И в моем сознании в этот глагол сейчас вкладывается далеко не невинный смысл!

Долго молчать вредно для здоровья. Для психики так точно.

И я не выдерживаю:

- Как долго вы с ним? – смотрю на девушку в упор. – Давно вы с моим мужем… вместе?

Рузанна делает вид, что не понимает. Она поворачивает голову, смотрит открыто.

- Вы ведь даже не скрываете, что очень близки с моим мужем, — сказала я, облокотившись на спинку дивана.

Вопросительных интонаций в моей реплике не было и в помине.

Однако мне не удалось сходу раскачать ее невозмутимость.

Девушка слегка вскинула бровь, но даже не моргнула.

Продолжает притворяться, что не понимает вопроса.

Но ничего.

Я же тоже прямо не спрашиваю, спит ли она с моим мужем.

А он почти наверняка ее любовник. Я потерлась об эту мысль душевным состоянием.

Ничего! Никаких огорчений не испытала. Как же быстро умирают чувства!

М-да, НЕлюбовь с первого взгляда…

Точнее, с первого трезвого взгляда на наш брак.

- Так как давно вы вместе со Львом? - перефразировала я, продолжая напирать.

Что ж в эту игру можно играть и сквозь туман.

И так или иначе я выбью из Рузанны признание, пусть и завуалированное.

- Давно, — ответила она, и уголки ее губ дрогнули, складываясь в ехидную улыбку. — Чувствуется, правда? Мы прекрасно понимаем друг друга.

А вот и первый звоночек.

Очень ожидаемый.

Такая хищница, как она, не смогла бы долго оставаться в тени. Ей не терпится заявить о себе. О своей закулисной победе.

Но если Рузанна думала, что расстроит меня этим, то зря.

Внутри я ликовала. Факт измены нехило ударит по Льву.

И даже если возраст Леоны он каким-то чертовым ластиком подправил, то свежая измена может сыграть мне на руку.

- Да, заметно, - прикинулась я поникшей.

И это дало Рузанне стимул пораспространяться об их со Львом взаимопонимании.

- Да, - стала ее улыбка токсичнее. - Мы с ним знаем, кто из нас и что скажет ещё до того, как разомкнутся губы.

«С ним», - сделала я себе заметку. И никаких вам «Львов Романычей»!

Надо будет передать свои подозрения Вельгорскому. Он непрозрачно намекнул, что хочет провала моего мужа.

И мне без разницы, какой там мотив: месть, старые счеты или они с Суховым и сейчас конкурируют за зоны влияния, как говорится.

Мне нужен результат. Союзник.

Пусть и не быть нам с Адамом такой сплоченной командой, как у этих голубков, пиарящихся по углам.

Рузанна, к слову, угомониться и не планировала.

- Мы с ним не тратим время на лишние объяснения, - она горделиво вздернула аккуратный носик.

- Мм…- закивала я.

- Умеем поддержать друг друга в сложный момент, - а девушка-идеал вошла в раж, как погляжу!

Говорила она, разумеется, о рабочих моментах.

Ну да, конечно!

Только тон её был такой, что в каждом слове слышалось не «работаем», а «живём» со Львом.

- И всё-таки, — сказала я, — мне казалось, вам бы наш развод пришёлся кстати.

Рузанна умело изобразила изумление.

- Каким образом? Только ваша сплоченность поможет сохранить репутацию господина Сухова, - резонно заметила она.

- Забавно, что вы не пытаетесь углубить наши с ним разногласия, — я улыбнулась. — При такой привязанности к своему… работодателю.

- Зачем бы мне это? - хищно улыбнулась девица, прекрасно понимая, о чем я. - Моя работа в том, чтобы у Льва Сухова всё было в порядке. Чтобы он шёл вверх, а не скатывался вниз. А вы? - метнула она в меня колючий взгляд. - Незаметно, что вы радеете за карьеру мужа. Ему нужна поддержка сейчас.

- М-да, мне бы у вас поучиться! - вложила я добрую порцию сарказма в свои слова. – Вы-то ему ни в чем не отказываете!

- Зря вы так, - в покровительственной манере спустили мне издевку. - Нам с вами выгодно одно и то же. Чтобы бренд «Сухов» поднимался выше, становился богаче. Вы, как официальная жена, продолжили бы купаться в роскоши.

«Официальная», - внесла я в свой мысленный блокнот.

Я жена лишь на публику. В глазах Рузанны скользнуло то самое: «Я его настоящая жена».

Со мной-то ясно, — произнесла я, делая глоток воды. — Я окунусь в роскошь. А вы? - в той же манере вернула ей вопрос, которым она уколола меня минуту назад. — Вы согласны просто помяться рядом с Левой, чтобы тоже намокнуть? Под нашим с ним фонтаном изобилия.- Я не страдаю тщеславием, - высокопарно заявили мне.

«Да ладно! Это ты-то у нас скромница??» – так и потянуло меня за язык. Но я его успешно прикусила.

- В конце концов, каждому достается заслуженное, - ввернула тем временем тигрица, с якобы откушенными амбициями.

И понимай ее, как хочешь.

Например, я легко прочла между строк: «Рано или поздно жена подвинется…»

Ей остается только добавить, что и жить такой старушенции, как я, недолго осталось.

Только тут недочет имеется – Лев-то наш старше меня на пять годков.

Не успеет эта планерша дождаться своего звездного часа!

А у мужчин и приступы сердечные по статистике чаще случаются, чем у женщин...

Тем более если он продолжит по гламурным скормняшкам так же резво скакать.

«Так… Нет, не думать об этом!» – запретила я себе, почувствовав, как заскребло и поднялось всё в желудке от мыслей про похождения моего благоверного .

Лучше сосредоточиться на том, что я молодец. Ведь я успела включить запись в своем телефоне!

А значит мне надо выбивать из нее признания в непристойной связи с женатым. Но ни в коем случае самой не опускаться до грязной ругани.

Как же ее вывести из себя?

Должен же быть у этой холеной куклы хоть какой-то рычаг, нажав на который, я заставлю ее забыться.

- Я помню, Рузанна, - чуть склонила я голову. – Вы же четко дали понять, что просто качественно выполняете свою работу. С готовностью служите Льву Романовичу Сухову. Моему мужу, - вставила я для записи, понадеявшись на то, что в горячке девушка не заметит моей уловки.

Я всё смотрела на неё и думала:

«Вот ещё одна профурсетка в фальшивой обертке. Напоказ – карьеристка, а на деле – всё та же прошмандовка готовая быть тенью при чужом мужчине. Лишь бы свет иногда падал и в её сторону».

- Да-а, осталось вам не… немного, — протянула вдруг Рузанна, намеренно дав мне возможность услышать за этим «недолго».

Диалог набирал обороты. И явно стремился к враждебной прямолинейности.

Да, я хотела развода.

И была бы счастлива спихнуть Сухова в заботливые ручки Рузанны.

Лишь бы он не цеплялся за меня. Лишь бы не угрожал всеми неправдами удерживать меня в статусе жены, если я заартачусь.

Однако и унижать себя какой-то там шалошовке со сложной надписью на бейджике я не позволю.

И сейчас, сидя перед ней, я не уступлю любовнице даже иллюзию власти.

- С чего вы это взяли? – коварно прищурилась я. - Что я желаю что-то оставлять себе? Как раз наоборот! Я же говорю, что с радостью отблагодарю. И даже уступлю вам то, на что вы нацелены. Я всегда была жалостливой. Не могу равнодушно пройти мимо тех, кто вынужден донашивать обноски.

И я прям воочию увидела, как моя стрела достигла цели.

Рузанна наклонилась вперед.

А ее журнальное лицо внезапно перекосилось холодной гримасой угрозы.

- Благодарность? — ядовито усмехнулась она. — Передавать вам давно уже нечего, Есения. Вы разве не замечаете? Лев уже мой! Я ему дороже, важнее. Я его настоящая жена! Та, к кому он приходит за лаской и любовью. А вас Лев так и продолжит только на людях называть супругой. Для прессы. И всё, - театрально развела она руками. – Так что у вас ничего нет. Лишь обязанность довести свою роль до конца.

- Вот уж точно нет, - отозвалась я, глядя в ее лицо, искривившееся от плохо скрываемых эмоций. — Роль я тебе в первую очередь перекину. Будешь ему под-держалкой, когда он потонет. Попробуешь вытащить своего… носителя… бренда «Сухов» из того болота, в котором вы оба очень скоро окажетесь.

Она едва заметно улыбнулась, но уже как-то по инерции. Растерянно и без былой уверенности.

- Болото? Вы что-то конкретное имеете в виду? – но надо отдать ей должное, Рузанна быстро сделала выводы и попыталась вызнать у меня мой план.

Не на ту напала.

- Да, - невозмутимо ответила я. – Ваш с моим мужем рабочий график. В котором вы очень старательно отрабатываете… выплаченные вам бонусы. Он же вам за сохранение нашего брака в том числе приплачивает? Как говорится, хороший левак… В общем болото и есть, - точно так же развела я руками, как и эта мадам минутой ранее.

Она покраснела от уже прорвавшегося наружу гнева. Громко втянула воздух, наверняка, собираясь дать мне резкий ответ.

Но нам, увы, помешал сам виновник дележа.

Дверь распахнулась, и вошёл бледный от ярости Лев.

Сузил глаза, скользнув по мне недоброй сталью, блеснувшей в них. И мгновенно оценил обстановку.