Глава 19.

Сегодня на мне повседневный, но элегантный костюм: глубокий серо-синий цвет с прямыми, широкими линиями, чуть отличающегося оттенка. Я накидываю пиджак поверх белой шелковой блузки, и мне нравится, как я выгляжу. Целеустремленная женщина, которая знает, чего хочет.

Вчерашний разговор с сыном очень помог. Я больше не одна. И теперь у меня не только загадочный сообщник в лице Вельгорского, но и надежный тыл. Мой Ромка.

А что у мужа?

Купленная свита помощников? Пф-ф. Они разбегутся, как тараканы, как только поймут, что Лев Сухов потопляем.

Папка с бумагами всё ещё в тайнике. И слава богу, что я решила сначала выйти в холл, проверить обстановку, а потом за ней вернуться. Иначе сейчас могла бы сильно пожалеть о своей опрометчивости.

Я спускаюсь вниз. В холле дежурит охрана. Вежливые, безликие с руками за спиной, как на приёме. Один из них - тот, что пониже, слегка наклоняет голову.

- Простите, Есения Даниловна, но если вы планируете покинуть резиденцию, - быстро чиркает он глазами по моему наряду, - то вам лучше переговорить об этом с Львом Романовичем.

Моргаю.

Нет, я не глухая, и мне уже объяснили, что появления на публике будут минимализированы. Но забыли уточнить, что я теперь должна у мужа разрешение спрашивать каждый раз, будто школьница перед тем, как переступить за порог.

- Это как понимать? — спрашиваю я спокойно. — У меня встреча с подругой. Потом салон, может быть, пара магазинов. Не знаю, что вам там сказал Лев, но я не обязана каждый свой выход из дома с ним согласовывать.

Они переглядываются. И повторяют тоже самое, почти теми же словами, с теми же монолитными масками на лицах.

Я поджимаю губы и разворачиваюсь. Они все равно ничего не решают. Быстрым шагом устремляюсь к кабинету мужа. Держусь спокойно, но внутри всё начинает колотиться. Пульс отбивает чёткий ритм, повторяющий стук моих каблуков по мрамору.

Сворачиваю к кабинету.

Лев развалился в кожаном кресле и листает планшет. Ноги закинуты одна на другую и устроены на полированном столе.

Когда вхожу без стука, он чуть дергается, но позу не меняет. И вскидывает на меня взгляд человека, который прав по умолчанию.

- Ты что, меня держишь под домашним арестом? — спрашиваю резко.

Вальяжная поза Льва меня еще сильнее подбешивает. А он даже не отрывает глаза от экрана гаджета.

- Давай я прощу то, как ты ворвалась ко мне без стука, а ты спустишь мне запрет выходить из квартиры. И мы квиты, - предлагает в издевательской манере.

Я делаю шаг вперёд. Отчаянно хочется запустить в него тяжелой статуэткой, украшающей одну из полочек. А пока он будет скулить, держась за голову, скинуть его наглые ноги со стола.

Увы, в действительности я не обладаю такими кровожадными навыками.

Так что всё это Лёва может только читать в моем сверкающем взоре.

Подхожу и, хлопнув ладонями по столешнице, вынуждаю его поднять голову и посмотреть мне в глаза.

- Квиты мы были бы только, если б завтра к нам еще и моя дочь заявилась, - сердце бьётся на пределе, но голос всё еще слушается меня. – Жаль, женщинам не удается такое провернуть исподтишка, - с притворной досадой говорю о нашей незадачливой физиологии.

- Как знать, - загадочно хмыкает Лев и наконец убирает планшет в сторону. — Но сегодня тебе в любом случае не добиться от меня уступок, Еся, - с тем же искусственным сожалением отвечает мне муж. – У нас с тобой другие планы на этот важный день.

- Никаких общих планов у нас больше нет, - расставляю акценты.

- Есть, - смотрит он на меня с ехидным превосходством. - Скоро приедут мои ребята. Пиарщики, помощники, пресс-секретарь. Будем готовить небольшое совместное заявление. Скажем, что мы — счастливая семья, - невозмутимо выдает этот лицемер. - Что всё у нас с тобой в порядке. С телевизионным каналом уже всё обговорили, на следующей неделе у нас с тобой , - возвращает он мне мой тон, - прямое включение.

- Ты хочешь, чтобы я сидела в этой клетке и улыбалась на камеру? – моя челюсть сейчас на его планшет шлепнется.

Лев, будто именно этого опасаясь, отодвигает свою игрушку на другую сторону стола. Опускает ноги на пол и придвигается ко мне.

- Я хочу, чтобы мы поработали над имиджем. Его мне успели порядком запачкать, - скрипит зубами, забыв, что сам завороженно над этим работал… над мамой Леоночки, например. - Всего два дня, Есения. Сегодня и в назначенный момент еще, заявление на камеру сделаем, - от его просительной интонации обрываются в моих фантазиях нехорошие картинки с родителями Леоны в главных ролях.

Смотрю в его лживые глаза.

- Отрепетируем сегодня заявление. Сделаем запись, - обволакивающий голос Льва принимается струиться медом. – А потом можешь выйти куда хочешь. Хоть весь торговый центр закупи. Но сегодня ты нужна мне, как жена.

« Как жена», - проговариваю в уме сказанное Суховым.

Пробую эту фикцию на вкус.

Горьковато.

Но уже терпимо.

Наш брак превратился в «как».

Там буквы на конце слова не хватает. Брака-кака…

- Что смешного? – ловит мою дурашливую эмоцию Лев.

Видимо, во мне защитный механизм сработал.

- Ничего, - стишками я с ним делиться не буду, конечно. - Просто я тут поняла, что для тебя моё участие в выступлении действительно важно. А, значит, я могу торговаться, - мысленно потираю руки.

- Слушаю, - поджимает он губы, давая понять, что я на верном пути.

- Выходить я начну уже после сегодняшней репетиции. Не дожидаясь, официальных съемок, - требую непреклонно.

- Хорошо, - цедит Лев. – Но надеюсь ты понимаешь, что всё зависит от того, как пройдёт сегодня, - киваю и неожиданно слышу: -Что еще?

Оу! А я и не знала, что из этого можно выжать больше.

- Я подумаю, - ко мне даже игривость возвращается на мгновение, и я многообещающе улыбаюсь. – Вернее, придумаю что-нибудь оригинальное.

- Еся… - хватается он одной рукой за лоб, устраивая локоть на столе.

Но за миг до этого я успеваю заметить, как удивленно вспыхивают его глаза.

Мне кажется, Льва даже не моё изменившееся настроение поражает, а его собственная на то реакция.

Моя шальная улыбка ему что-то напомнила.

Потому что в продолжении одной неуловимой секунды муж смотрит на меня так же зачарованно, как когда-то в самом начале наших отношений.

Но эта искорка быстро гаснет и сменяется тусклой усталостью в льдистых глазах Сухова.

Зато я теперь точно могу сказать, что даже от ностальгирования излечилась. Момент прошел, а я нисколько не расстроилась. И воспоминания о минувшем не отозвались в сердце тоской.

Всё кончено. Теперь я знаю это наверняка.

Набираю сообщение Вельгорскому, отменяя встречу.

Он не спрашивает о причинах. И просит только, чтоб я заранее сообщила, на какой день и время откладывается передача документов.

А уже скоро в наш дом вторгается целая стая деловитых и собранных подчиненных Льва.

Каждый что-то усердно строчит в планшете, ноутбуке или хотя бы в телефоне. То есть вооружены они по последнему слову имидж-фронта.

Впереди молодой человек с идеальной укладкой и холёной бородкой, который представляется кризисным консультантом . Он сразу испытующе вонзается в меня взглядом и слегка улыбается, как будто знает, что я думаю обо всем происходящем.

За ним в гостиную проходит женщина — имиджмейкер, которая обещает потренировать со мной фотогеничные позы, которые почему-то должны соответствовать новой прическе. Ее забыли предупредить о том, что я сменила цвет и длину волос, и это вводит даму в слегка истеричное состояние.

У Льва оказывается есть и отдельный речевой коуч, бывший театрал. Где-то на заднем плане маячит цифровой стратег, не отрывающийся от экрана смартфона. Кто-то там в сторонке подбирает фильтры и шрифты для публикаций о нашей «счастливой семье»…

Но внезапно всё моё внимание отходит пиар-менеджеру.

Эффектной брюнетке, с идеальной осанкой и той самой легкой походкой от бедра, несмотря на длину шпилек.

Горчично-желтое платье облегает ее фигуристое тело, как вторая кожа. И создает выгодный контраст с темными блестящими прядями, струящимися, как в рекламном ролике.

Но не это впечатляет. А то, что у нее именно тот оттенок волос, та стрижка и тот выбор наряда, которые мне годами прививали. И которые так нравятся моему мужу.

Наблюдаю за тем, как эта Рузанна движется, точно зная, куда встанет и как обопрётся, к кому подойдёт и что скажет, чтобы это прозвучало не как приказ, но как уверенная рекомендация, от которой нельзя отказаться, и… И осознаю, что передо мной просто идеал женщины в представлении Льва Сухова.

Он встретил всех прибывших профессионалов со свойственной ему сдержанностью.

Я вижу, как Лев напряжен, какие у него скованные движения. Он говорит натянуто и сухо, что выдает волнение моего мужа и стремление еще больше усилить контроль над ситуацией.

И только, когда к нему подходит несравненная Рузанна, лицо Льва вдруг становится живым. Он даже улыбается, пока она что-то торопливо говорит ему. Кивает с готовностью, взмахивает неосознанно рукой. Лев весь включён.

А в какой-то момент я замечаю и прикосновения. Лев чуть разворачивается к ней плечом, и Рузанна легко касается его руки. Будто невзначай. Она что-то шепчет, и Сухов выдыхает, как человек, которому дали нужную дозу чего-то необходимого.